«Есть только явь и свет»
Для связи: @AnastasiyaAthanasia
Поэт, религиовед
Subscribers699 +0 24h
Reach per post (ERR)24.5%171 avg views
Posting5.3/daylast 6 hours ago
Reactions per 1K views82.6❤ 🔥 ❤🔥
Внутри глаза
В зазеркалье твоем отражается мир,
И твой голос неспешно звучит в моем смолкнувшем теле.
В моих снах я смотрю на себя и твоими глазами…
Я смотрю на мерцающий вечер с изнанки лица.
Так прохладно и тихо стоять за твоими зрачками.
Я пришита к тебе сквозь экваторы снов. Без конца
Этот воздух дрожит, словно плотная ткань, между нами.
Мое горло стянуло другой тишиной. Говорю —
Это твой, а не мой, отрешенный, пророческий тембр.
Я беру твое слово, случайно вживляя в свою
Кровеносную сеть, прорастая в полночные недра.
А когда я усну, я войду в твое зрение вброд,
И увижу себя сквозь бездонные, тихие реки,
Твоим собственным взглядом, где спрятан сапфировый грот,
Опуская луну под твои серебристые веки.
Моя темная влага скрывает мятежный поток,
Твоя лунная гавань врачует неспешной волною.
Но у наших глубин одинаково вечный исток,
И одна тишина под тяжелой, единой водою.
И пока ты следишь за теченьем на том берегу,
Я читаю твои очертания в каждом шагу.
🗡
Сегодня путь пролегал в тех местах, где вместо витрин я ловила свое отражение на глади вод 🤎
repost
Нордост
2009
55х65 см
холст, масло
repost
Картины Андрея Ремнёва на выставке «Всеединство» в Музейно-выставочном комплексе Российской Академии Художеств (Галерея искусств Зураба Церетели).
Ул. Пречистенка 19
12 августа - 20 сентября
Рикер ищет уже внутри самого архаичного дарообмена, описанного Моссом, нечто такое, что не сводится к обязательности ответного дара. Важно, что Рикер не отвергает Мосса — он скорее пытается его дополнить. Его мысль можно передать так: Мосс прекрасно описал социальную функцию дара, но не описал акт щедрости, который делает дар возможным. Здесь можно по-разному относиться к тому, насколько Рикер был прав относительно архаичного дарообмена, однако сейчас о другом. Энафф не видит самого важного: рикеровское ожидание признания в даре — это не самостоятельный вид опыта, а разрыв внутри взаимности обмена. В «Пути признания» признательность появляется как то, что размыкает цепочку моссовского обязательства. Схема дарообмена у Рикера выглядит как «дать — получить — отдать», и он обращает внимание на переход между «дать» и «отдать». Именно здесь возникает признательность: одариваемый благодарен за дар (здесь кажется важным, что и дарящий благодарен за принятие дара). Получение дара еще не означает автоматического возникновения обязанности ответить. Между получением и ответным даром располагается момент признательности/благодарности. Важно, что дарящий не требует ответного подарка, не требует он и благодарности, но все же он на нее надеется. В этом смысле надежда на ответную любовь, дружбу, раскаяние — это своего рода приостановка социальной логики эквивалентного воздаяния, обмена, а не то, что выходит за ее пределы или полностью отрицает ее. Взаимность говорит: «Ты другой, я тебя признаю. Ты должен подтвердить, что тоже признаешь меня. Отдай мне столько же, сколько я тебе дал (речь не обязательно идет о количественной характеристике подарка)». Обоюдность говорит: «Ты другой, я тебя признаю. Пожалуйста, дай мне в тебе отразиться и обрести свою идентичность, иначе межличностные отношения будут невозможны». Разница не только в словах, но и в интонации императива: приказ превращается в просьбу. Обоюдность смещает акцент на интерсубъективную природу отношений и зависимость субъекта от Другого.
Думается, Рикер фактически показывает, что любовь, прощение, дружба не приходят извне и не разрушают взаимность. Обоюдность возникает внутри взаимности как невозможность окончательно замкнуть ее в круг обязательного воздаяния. Поэтому благодарность — это не выход из ситуации взаимности, а удержание взаимности в незавершенном состоянии. Поэтому кажется, не будет ошибкой сказать: обоюдность не является основанием взаимности, минимальным условием взаимности является признание другого как субъекта. Но когда мы усматриваем возможность взаимности, то обнаруживаем, что ее внутренняя истина не сводится к симметрии отношений: в ней скрыто работает интерсубъективный асимметричный механизм признания. Такое усмотрение и приводит нас к ситуации обоюдности.
Именно это, вероятно, Энафф и считает ненужным усложнением, а Рикер — главным философским открытием.
Источник: https://vk.ru/wall-65664280_2675
Комментарий. «Поль Рикер и Марсель Энафф: существует ли безответный дар?»
Различие между взаимностью (réciprocité) и обоюдностью (mutualité) является одним из центральных пунктов «Пути признания», поскольку позволяет Рикеру дистанцироваться от строго структурного понимания социальных отношений. Под взаимностью он понимает отношения, организованные через обмен. Это широкая сфера, охватывающая экономический обмен, юридические отношения, обмен дарами, обязательствами, правами и обязанностями. Взаимность предполагает некоторую циркуляцию между участниками отношения: один дает — другой отвечает, один требует признания — другой признает. Классической моделью взаимности для Рикера выступает теория дара у Мосса.
Обоюдность, напротив, относится не к структуре обмена, а к качеству отношения между субъектами. Рикер связывает ее с теми ситуациями, которые нельзя адекватно описать через категории обязательства, долга или эквивалентности. Дружба, любовь, доверие, гостеприимство, прощение являются для него примерами обоюдности. Здесь другой воспринимается не как партнер по обмену и не как носитель встречного обязательства, а как уникальный субъект, с которым устанавливается _непосредственная_ связь признания. Именно здесь возникает рикеровская формула о «состояниях мира». Если взаимность еще может оставаться внутри логики требования и ответа, то обоюдность обозначает опыт, в котором признание уже не мотивируется требованием встречного признания. Рикер ищет такие моменты человеческого существования, которые временно прерывают бесконечную борьбу за признание, описанную Гегелем. Дружба или великодушный дар становятся для него примерами именно такого опыта.
Однако проблема состоит в том, что граница между этими двумя понятиями у Рикера остается не вполне устойчивой. Именно на это указывает Энафф. На первый взгляд, если обратиться к описанию взаимности у самого Рикера, особенно к его анализу дара и признания, то оказывается, что взаимность уже предполагает симметричное признание субъектов. Поэтому возникает вопрос: что именно добавляет понятие обоюдности? Кажется, для Рикера взаимность — это горизонтальная структура отношений между людьми, тогда как обоюдность — это переживаемое качество этих отношений, их этическая полнота. Но Энафф возражает: если взаимность понимается не как экономическая эквивалентность, а как взаимное признание, то различие начинает размываться. Тогда mutualité выглядит не как иной тип отношения, а как удачный или совершенный случай самой réciprocité?
В этом смысле спор между Энаффом и Рикером касается вопроса о том, существует ли в человеческих отношениях нечто, что принципиально превосходит логику взаимности. Рикер отвечает утвердительно и называет это обоюдностью, дружбой, любовью и прощением. Энафф считает, что подобный шаг необязателен, поскольку сама взаимность уже содержит ресурсы для признания другого без обращения к какой-либо высшей, «вертикальной» инстанции. Именно поэтому его критика затрагивает саму «архитектуру» поздней философии Рикера.
Для Энаффа любовь, дружба, гостеприимство, дар и рыночный обмен принадлежат общему горизонту взаимности, однако реализуют различные ее режимы — от политического признания до экономического обмена. Его задача заключается не в стирании различий между этими типами отношений, а в выявлении общей структуры, внутри которой они становятся возможными. Такой фундаментальной структурой выступает взаимность. Центральное место в его концепции занимает критика двух противоположных тенденций в интерпретации дара. С одной стороны, Энафф отвергает редуцирование взаимности к экономике, при которой всякое отношение между людьми сводится к эквивалентности. В подобной перспективе дар утрачивает свою специфику и оказывается лишь несовершенной или скрытой формой рыночной сделки. С другой стороны, он дистанцируется от тех концепций дара, которые стремятся полностью освободить его от всякой взаимности. В первую очередь это относится к дерридианскому пониманию чистого дара, а также, хотя и в меньшей степени, к рикеровским попыткам выделить область отношений, выходящих за пределы взаимности как таковой. В этом случае дар перестает рассматриваться как социальный факт и превращается в исключительное, трансцендентное по своему характеру событие, источник которого оказывается вне пространства социальных взаимоотношений. В противоположность обеим позициям Энафф стремится удержать промежуточную перспективу. Дар предполагает ответ, однако этот ответ не является оплатой и не подчиняется принципу эквивалентности. Любовь, дружба, гостеприимство предполагают взаимность, но не сводятся к договорному обязательству, расчету, отказу субъекта от собственных желаний. Что касается рыночной сделки, то для Энаффа экономика не является ни вырожденной формой дара, ни его продолжением. Это принципиально иной тип социальных отношений. Рынок позволяет осуществлять обмен между людьми, которым не требуется взаимно признавать друг друга как партнеров в символическом смысле. Достаточно признать друг друга участниками сделки и соблюдать общие правила.
Здесь самое интересное это то, что Энафф полемизирует с радикальными интерпретациями дара в духе Деррида. Его основная мысль, как было сказано выше, состоит в том, что дар никогда не был противоположностью взаимности. Напротив, дар является одной из ее форм. К тому же Энафф задает вопрос: действительно ли дар свободен от ответа? Его мнение — нет. Если я принимаю дружбу и никогда на нее не отвечаю, дружба исчезает. Даже любовь предполагает определенную форму отклика, хотя и не обязательно идентичного. Рикер, что и подмечает сам Энафф, вовсе не утверждает, что любовь, прощение или дар существуют в полном отсутствии ответа. Напротив, он постоянно говорит о надежде на ответ, на благодарность, на взаимное признание, о возможности отклика. Особенно это заметно в его анализе любви и прощения. Но для Рикера принципиально другое: ответ не должен выступать условием первоначального дара. Дарящий не вправе требовать ответного дара, прощающий не вправе ставить прощение в зависимость от раскаяния и последующего воздаяния, а любящий не может предъявлять право на ответную любовь. Именно поэтому Рикер противопоставляет логике симметричных отношений логику избытка (surabondance). Последняя не исключает возможности ответа, но лишает его характера долга, обязательства или необходимой компенсации.
На этом моменте и возникает основное расхождение с Энаффом. Энафф спрашивает: если ответ хотя бы ожидается, если социальные отношения поддерживаются через обмен жестами признания, если отсутствие ответа в конечном счете разрушает отношения, то зачем вообще выводить эти отношения за пределы взаимности? Для него рикеровское различение оказывается излишним. Рикер говорит: «ответ возможен, но не обязателен». Энафф отвечает: «но сама структура отношения остается взаимной, даже если ответ не гарантирован и не может быть потребован». В этом споре наиболее важной предстает не проблема наличия или отсутствия ответа в даре, а проблема статуса ответа. Проговорим еще раз: для Рикера ответ является контингентным даром второго участника (вторым первым даром). Он может последовать, а может и не последовать. Именно поэтому любовь и прощение принадлежат сфере обоюдности, а не взаимности в строгом смысле. Для Энаффа сам факт того, что эти отношения существуют как отношения между сторонами и ориентированы на ответное признание, уже делает их формами взаимности. Не договорной, не принудительной, но все же взаимности.
Фридрих Ницше
Человеческое, слишком человеческое
Что можно обещать
Можно обещать действия, но никак не чувства: ибо последние непроизвольны.
Кто обещает кому-либо всегда любить его, или всегда ненавидеть, или оставаться всегда верным, тот обещает нечто, что не находится в его власти.
Но конечно, он может обещать такие действия, которые хотя обычно являются следствиями любви, ненависти или верности, но могут проистекать и из других мотивов: ибо к одному и тому же действию ведут многие пути и мотивы.
Обещание всегда любить кого-либо означает, следовательно: пока я буду любить тебя, я буду проявлять в отношении тебя действия любви; а когда я уже не буду тебя любить, ты по-прежнему будешь получать от меня те же действия, хотя и обусловленные иными мотивами — так что в головах ближних сохранится видимость, будто любовь осталась неизменной.
Следовательно, когда слепо обещают кому-либо вечную любовь, то обещают, собственно, длительность видимости любви.
repost
Сербский врач-психиатр Данило Арацки вынужденно покинул родной дом. В комнате нью-йоркского отеля за одну ночь он проживает жизни нескольких поколений своих предков. Тени умерших родственников сопровождают его повсюду, куда бы он ни направился. При этом совпадения судеб дедов и внуков, отцов и детей кажутся почти сказочными, нереальными. Время для семьи Арацки не движется, ведь из поколения в поколение они проживают один и тот же набор горестей.
О том, как важно человеку «утвердить» себя во времени и пространстве, читайте в рецензии на роман «Голоса на ветру» Грозданы Олуич — одного из самых популярных сербских авторов в мире. Её проза переведена на 28 языков, что стало рекордом для сербской литературы.
repost
луна – наиболее часто встречающееся слово в творчестве Лорки. оно упоминается 218 раз в поэзии и 81 раз в драматургии, более частотны лишь служебные слова. в то же время niño (мальчик, ребенок) используется 70 раз, gitanos (цыгане) – 18 раз. в сборнике «Цыганское романсеро» луна появляется в 12 произведениях, а в «Романсе о луне, луне» слово употреблено 9 раз. помимо этого, в «Романсе о луне, луне» изображение луны занимает больше места, чем изображение другого главного героя – цыганского мальчика.
repost
🇷🇴Немного этнографии. Румынский народ наделил магическими свойствами... дни недели! В такие необычные верования вплелись и некоторые черты, присущие фольклору соседних славян, и система получилась очень любопытной.
#Румыния