shoes&drinks

+2

Если мы с вами дружим, то вы наверняка уже получали от меня в подарок хлопковую пижаму с классным принтом английского бренда Desmond&Dempsey. Если не дружим, то, возможно, придется покупать самим — делюсь с вами ссылкой, которая даст промокод на скидку в 25£ на заказ больше 120£. На сайте еще как раз началась весенняя распродажа )

Я думала, думала (больше же не о чем подумать после рабочего дня) и поняла, насколько этот шаг on-brand для Гальяно: отчаянности в этом решении я не вижу (в отличие от короткого пребывания в качестве ко-креативного директора в Oscar de la Renta в 2013 году), но вижу тот самый шок-контент, на котором он, по сути, всегда и работал. Человек выстроил карьеру на умении смещать ожидания — и вот, пожалуйста, еще раз. С другой стороны, после 40 лет в адской индустрии с адскими ожиданиями идея работать со своей собственной командой в студии в Париже — и при этом находиться в позиции, где любое твое мнение и решение будут считаться важным, все будет продаваться и ты в любом случае будешь лучшим, что случалось с брендом — звучит как роскошь. Такой финальный уровень свободы, которого ни в одной группе, куда бы мог придти Джон Гальяно, он бы никогда не получил. С третьей — Хайдер Акерманн пошел в Canada Goose, Джонатан Андерсон зарабатывает в Uniqlo (вместе с Лемэром и Клэр Уайт-Келлер), а ещё бесчисленное количество дизайнеров работают ghost-креативными директорами для брендов, о которых никто не слышал за пределами Азии, Турции или Бразилии. В этом контексте шаг Гальяно перестаёт быть аномалией — скорее, он просто делает это громче и не прячется под NDA, чтобы никто не узнал, зачем он летает в Стамбул трижды в месяц. Опять-таки, свобода — от чьих-либо ожиданий. С четвёртой — если верить Дане Томас, он готовится к собственной выставке в MET, и такой противоречивый поворот только усиливает интерес: в моде нет ничего ценнее, чем момент, когда нарратив становится непредсказуемым. Эпически непредсказуемый Джон Гальяно, и его блестящая и ужасная карьера )

Нет, всё-таки меня ещё можно чем-то удивить (и не парой Гальяно/Zara): впервые столкнулась с термином «места-сироты» — orphan seats. Это когда берут билеты через одно, чтобы рядом никто не сидел)

В попытках каким-то образом оставаться в повестке, меховой дом Yves Salomon стал активнее работать с перьями: вот, например, прелестная куртка из перьев страуса; в новинках еще короткие бомберы и болеро из гусиных перьев. Стратегия работают, потому что курток осталось совсем немного и только в некоторых размерах.

Еще одна интересная должность в мире моды: в Loewe есть старший дизайнер, ответственный исключительно за сумочные обвесы (bag charms). Я всегда считала, что этим занимаются дизайнеры аксессуаров в свободное время — но, видимо, это настолько прибыльная категория для бизнеса, что она оправдывает +1 человека в штате.

Еще два новеньких портрета Джона Гальяно — фотограф Сильвестр Мако.

⚡️ Breaking! Джон Гальяно is back, но совсем не там, где мы его ждали: Zara заключилa двухлетнее креативное партнёрство с Джоном, в рамках которого он будет переосмыслять архивы Zara. Я невероятно взволнован, потому что это то, чего я раньше не делал — в этом есть что-то, что меня щекочет: новизна, азарт, сам процесс. Я никогда не работал в бренде с таким количеством покупателей и никогда не работал с такими ресурсами - J.G. Фотограф Сильвестр Мако.

Чувствуется апатия среди авторов каналов: за последнюю неделю она буквально разлилась по ленте и стала её новым фоном. хотя формально ничего не изменилось: каналы на месте, посты выходят, новости есть, инфоповоды тоже никуда не делись — но… Плохое — плохо, тут нечего разбирать глубже. shoes&drinks останется здесь, даже если читать меня будет 100 человек (хотя пока, судя по просмотрам, еще все здесь): привычка писать остаётся способом думать, фиксировать и собирать из наблюдений какую-то свою библиотеку (я часто перечитываю свои посты). Не ради блогерства (lol) — искусства ради. Если что, я по-прежнему есть в инсте @buynova, где больше личного, и в англоязычном Substack — там пока около 200 подписчиков и всего две статьи, но и формат изначально другой: более медленный, более аналитический. Обещаю, третья выйдет совсем скоро.)

+2

Когда я была дизайнером (кажется, что это было очень давно, а на деле — всего 7 лет назад), я постоянно пушила всевозможные bucket bags. Потом, конечно, и сама их покупала — у меня есть iconic bucket bag Louis Vuitton, та самая, что вмещает 5 бутылок шампанского. А сегодня увидела новинку Dior — Clover Bag с божьей коровкой. Не сказать, что я в безумном восторге, как когда-то от Alaïa или новой Celine, но это очень мило! 🐞

Реакция Теяны Тейлор на её платье Chanel для Оскара — бесценна. Я бы, честно, верещала громче! А заодно мы получили редкую возможность увидеть, как выглядит сумка-жираф вне подиума 🦒

Боюсь заходить в каналы, авторы которых вели оскаровскую трансляцию — там, кажется, уже счётчик на 500+ постов. И все они — журналисты в прошлом, что говорит нам о настоящей школе прессы и медиа)

Божья коровка Chanel 2004 vs Dior 2026. У кого получилось лучше: у Карла Лагерфельда 22 года назад или у Джонатана Андерсона пару месяцев назад?

С Chanel Матье Блази сейчас происходит интересная ситуация: вокруг одной и той же коллекции одновременно существует несколько совершенно противоположных реальностей, все одновременно правы — и все говорят разные вещи. Первая — та, которую описывают люди, физически находящиеся в бутиках. В Париже, как рассказывают байеры и персональные шопперы, происходит почти потребительская истерия: редакторы, стилисты и инфлюенсеры бегают между Cambon, Avenue Montaigne и Bon Marché, переписываются друг с другом про размеры и остатки и выкупают вещи из первой коллекции Блази буквально в первые дни после поступления. Именно это многие называют признаком того, что бренд снова стал “it”: когда редакторы и стилисты начинают покупать вещи за свои деньги, а не только носить то, что им присылают бренды, — значит, интерес к продукту действительно высокий. Модная пресса в восторге — Ванесса Фридман называет этот ажиотаж Chanelmania. Но параллельно появляется совершенно другой нарратив. Эми Оделл публикует большой текст о том, что долгосрочные клиенты Chanel начинают уставать от того, во что превращается процесс покупки. Их жалоба довольно простая: бренд всё больше перенимает модель Hermès, ограниченные тиражи, обязательные предзаказы, ожидание в бутике, необходимость поддерживать отношения с sales associate и тратить значительные суммы, чтобы получить доступ к предпродажам или приглашениям на показы. При этом — многие жалуются, что им в новых коллекциях нечего покупать. И на самом деле в этом нет никакого противоречия. Скорее наоборот: Chanel сейчас проходит через классический момент смены эпохи. Появляется новая публика, которая хочет быть частью ажиотажа, и старая, которая вдруг чувствует, что правила игры изменились. Пока что, кажется, баланс складывается в пользу бренда: новых клиентов в бутиках больше, чем разочарованных старых (по крайней мере, если судить по тому, что происходит на Cambon). А когда ажиотаж немного уляжется, старые клиенты, скорее всего, тоже вернутся — к тому времени и сток пополнится, и в коллекциях снова разглядят то, за чем они приходят в Chanel: твид, костюмы, сумки, которые дом десятилетиями продавал — и продолжит это делать. Но главный результат Блази уже очевиден. Он сделал то, что в моде считается почти главным достижением креативного директора: снова заставил всех говорить о Chanel. А для большого модного дома внимание — это, по сути, самая дорогая валюта.

Причина, почему я больше не покупаю вещи в винтажках и не ведусь на «curated vintage selection» — на фото. Ну очень дряхлый кейп Max&Co стоит 380 евро: за эту сумму можно купить новый на зимней распродаже или полноценное пальто Max Mara в одном из аутлетов Intrend. Vinted, Vestiaire Collective, Le Bon Coin, блошки и аукционы — вот мои кандидаты: да, придется поискать, но в этом и кайф винтажного шопинга!

Впервые в жизни почувствовала себя «продающим блогером» (to be honest, блогером я себя до сих пор не очень ощущаю), когда получила фидбек от 13 09 SR: у крошечного независимого бренда было несколько продаж за день после моего поста. Невероятно приятно осознавать, что читатели канала прислушиваются к советам и рекомендациям: значит, буду чаще делиться тем, что покупаю, ношу и люблю сама — даже если нас тут останется совсем немного)

Верите в знаки? Я, кажется, начинаю. Уже второй месяц думаю, что хочу купить себе сумку Papillon Louis Vuitton, которую убрали из постоянного оффера в 2009 году (в 2019 был перевыпуск странной Papillon Messenger с пластиковой цепочкой, но это, как говорится, не то). И вот сегодня иду на почту — и навстречу мне мадам с идеальной винтажной Papillon. На ресейле цены на них сейчас очень приятные — теперь пытаюсь понять, был ли это знак…

Присматривалась к розовым черевичкам Sandro (справа), пока не вспомнила, что у Сержа Руфье — экс-креативного директора Carven и, на секундочку Dior вместе с Люси Мейер — есть собственный обувной бренд 13 09 SR. И один из его бестселлеров — мокасины Puli (это такая мохнатая собака с дредами, так что нейминг нам нравится) в разных цветах (слева). Сейчас размеров осталось мало, и они все со скидкой 70%, так что, естественно, выбираю независимого дизайнера, а не премиум-корпорацию. Они ещё и дешевле на 100€, а выглядят гораздо интереснее.

+5

Пока фотографии Каролин Бессетт-Кеннеди появились на мудбордах даже у тех, кто не знал о её существовании до сериала American Love Story (который я всё ещё не посмотрела!), делюсь ещё одной it-girl тех времён. Папарацци за ней не гонялись, поэтому снимков меньше, но стиль такой же — кляйновский. Впрочем, неудивительно: Келли Кляйн была женой Кальвина с 1986 по 2006 год.

Мы все заметили, что цены на люкс растут в геометрической прогрессии. Но что это вообще такое? Есть теория, что таким образом люксовые бренды пытаются выровнять цифры — компенсировать спад покупательной способности среднего класса за счёт более обеспеченных клиентов, для которых эта разница несущественна. В модных домах существует отдельная позиция — Pricing Director, директор по ценообразованию. Именно эти люди считают, сколько вещь должна стоить, какая у неё будет маржинальность и как правильно просчитывать косты. Грубо говоря, они и повышают цены — все вопросы к ним. Но руководствуются они не только логикой, о которой я написала выше. В расчётах есть и маркет-ресёрч (что сколько стоит у конкурентов), и география (рынки очень сильно отличаются), и ещё одна важная аббревиатура — WTP: willingness to pay, «готовность платить». Willingness to pay — это максимальная цена, которую потребитель психологически готов заплатить за продукт. В экономике это верхняя граница ценности, которую человек приписывает вещи. Всё, что выше, уже воспринимается как «слишком дорого», и покупка не происходит. В обычном ритейле цена обычно строится довольно прямолинейно: есть себестоимость, к ней добавляется маржа, затем проверяется рынок — сколько стоит похожая вещь у конкурентов. В люксе логика немного другая: цена редко определяется конкуренцией. Скорее наоборот — бренды стараются вообще не мыслить категориями «кто сколько стоит». Это хорошо видно у домов вроде Chanel или The Row. Их логика скорее такая: не «что делают другие», а «что готов принять наш клиент». И вот здесь появляется willingness to pay: на практике цена — это баланс между себестоимостью, маржой и психологической границей клиента. Если поставить цену ниже этой границы — бренд просто недозарабатывает. Если выше — возникает сопротивление, и продажи падают. Поэтому, например, пальто из шерсти с себестоимостью Х может стоить 10Х, а юбка из жаккарда, сделанного на заказ, при себестоимости 1,5Х может стоить только 3Х. Дело в том, что люди приписывают разным вещам разную ценность: пальто — это крупная покупка, предмет «долгой» одежды, инвестиция в гардероб. Юбка — психологически воспринимается как менее значимый объект, и платить за неё кратно больше клиент часто не готов. Это не значит, что внутри компаний никто не считает цифры и ставят цены, опираясь на логику или фантазию: наоборот, работа pricing-команд очень техническая. Сначала собирается вся себестоимость, потом накладывается целевая маржа. И уже после этого цена проверяется на главный вопрос: не разрушает ли она отношение клиента к продукту — цена должна одновременно выглядеть высокой, но при этом казаться оправданной. Интересно, что в люксе часто работает ещё один парадокс. В классической экономике считается, что чем выше цена, тем ниже спрос. Но с предметами статуса всё может происходить наоборот. Это эффект, который экономист Торстейн Веблен описал ещё в 19 веке в «Теории праздного класса»: для некоторых товаров высокая цена сама по себе увеличивает привлекательность, чем дороже вещь, тем сильнее она сигнализирует статус. Повышение цены может быть не только способом закрыть кассовый разрыв на фоне финансого кризиса, но и инструментом позиционирования — способом усилить ощущение редкости и отфильтровать аудиторию. Самый очевидный пример — сумки Chanel. За последние 20 лет их цена выросла в несколько раз, и каждый новый скачок, по сути, был тестом willingness to pay. Где проходит граница, после которой клиент скажет «нет»? Пока, как показывает практика, эта граница всё время оказывается выше, чем многие думают.

+2

Пока разглядывала сказочную (единственная ассоциация, которая у меня возникла) коллекцию Louis Vuitton, словила флэшбек к поздней Balenciaga Гескьера — 2011 и 2012 годов.