shoes&drinks

Я думала, думала (больше же не о чем подумать после рабочего дня) и поняла, насколько этот шаг on-brand для Гальяно: отчаянности в этом решении я не вижу (в отличие от короткого пребывания в качестве ко-креативного директора в Oscar de la Renta в 2013 году), но вижу тот самый шок-контент, на котором он, по сути, всегда и работал. Человек выстроил карьеру на умении смещать ожидания — и вот, пожалуйста, еще раз. С другой стороны, после 40 лет в адской индустрии с адскими ожиданиями идея работать со своей собственной командой в студии в Париже — и при этом находиться в позиции, где любое твое мнение и решение будут считаться важным, все будет продаваться и ты в любом случае будешь лучшим, что случалось с брендом — звучит как роскошь. Такой финальный уровень свободы, которого ни в одной группе, куда бы мог придти Джон Гальяно, он бы никогда не получил. С третьей — Хайдер Акерманн пошел в Canada Goose, Джонатан Андерсон зарабатывает в Uniqlo (вместе с Лемэром и Клэр Уайт-Келлер), а ещё бесчисленное количество дизайнеров работают ghost-креативными директорами для брендов, о которых никто не слышал за пределами Азии, Турции или Бразилии. В этом контексте шаг Гальяно перестаёт быть аномалией — скорее, он просто делает это громче и не прячется под NDA, чтобы никто не узнал, зачем он летает в Стамбул трижды в месяц. Опять-таки, свобода — от чьих-либо ожиданий. С четвёртой — если верить Дане Томас, он готовится к собственной выставке в MET, и такой противоречивый поворот только усиливает интерес: в моде нет ничего ценнее, чем момент, когда нарратив становится непредсказуемым. Эпически непредсказуемый Джон Гальяно, и его блестящая и ужасная карьера )