Ерженков

Новости с малой родины. Беспилотники атаковали МНПЗ в Капотне. О повреждениях сообщил мэр Москвы Сергей Собянин. По его словам, пострадавших нет, а возгорание уже локализовано. Пишут, что загорелась установка первичной переработки нефти. Автомобильное движение в районе перекрыто. Первое видео - момент прилета дрона. Второе - последствия атаки.

Коллега Тимофей Рожанский откопал пост Маргариты Симоньян трехлетней давности. Тогда, в самый разгар протестов в Грузии, она объясняла, что с Тбилиси никто церемониться не станет, потому что там нет Киево-Печерской лавры - того самого сакрального предохранителя.

Протестующие в Тбилиси кричат: 'Сухуми! Сухуми!' Собственно, изначально было ясно, что весь этот шухер нужен исключительно для открытия второго фронта для нас. Поскольку после смерти моего друга Стивена Коэна, незабвенного, (который, кстати, еще лет 15 назад сказал мне, что он-то вряд ли доживет, а вот я точно застану, как Украина распадется на две части) не осталось у них кремленологов, и некому им подсказать, что, в случае повторения августа 2008-го, с Грузией никто цацкаться не будет и войска туда посылать не будет, а просто шарахнут сразу по Тбилиси, особо не разбирая, — хотя бы потому, что А) не до сантиментов сейчас Б) в Тбилиси нет Киево-Печерской лавры В) никто у нас никогда не считал и не считает себя одним народом с грузинами, и Российская Федерация никогда не была 'Тбилисской Русью'. Так что зря вот это все затеяли. Пожалели бы красивый город и темпераментных его жителей. Раз уж они сами себя не жалеют.

Александру Сокурову — 75. К юбилею рекомендуем перечитать избранные материалы, посвященные режиссеру: ▫️Разговор Андрея Плахова и Олега Ковалова о молодом Сокурове как о голосе поколения (беседа была опубликована в 1987 году); ▫️Отзывы зарубежных критиков (и Ника Кейва) о творчестве режиссера (в переводе Елены Паисовой); ▫️История Кабардино-Балкарской мастерской Сокурова, рассказанная Константином Шавловским; ▫️Статья Никиты Лаврецкого о документальной «армейской дилогии» мастера, включающей сериалы «Духовные голоса» (1995) и «Повинность» (1998); ▫️Беседа Дмитрия Савельева с Сокуровым, посвященная выходу фильма «Солнце» (2005);

У релокантов будут отбирать имущество и деньги в РФ - Путин подписал закон об аресте всех активов граждан, которые «выступают против интересов РФ» Любой расплывчатый закон в России рано или поздно перестает служить заявленной цели и начинает жить собственной жизнью. Так было с иноагентством. Когда-то это подавалось как защита государства от внешнего влияния - нам рассказывали про иностранных шпионов, гибридные войны и американский опыт. А теперь Игорь Свириденко, замглавы Минюста, выступая на Петербургском экономическом форуме, признает, что «среди объявленных иноагентами за 2025 года лишь у 4% нашли иностранное финансирование». Очень быстро выяснилось, что вокруг статуса вырос целый рынок доносов, интриг и сведения личных счетов. Государственная дубина быстро превратилась в универсальный хозяйственный инструмент для решения политических, медийных, а иногда и вполне коммерческих вопросов. С недвижимостью будет еще интереснее. Квартира, дом, земля - это не абстрактная репутация, а вполне материальные объекты, у которых всегда найдутся желающие новые хозяева. Поэтому главный вопрос не в том, сколько сегодня найдется людей, подпадающих под действие закона. Главный вопрос - сколько завтра найдется людей, заинтересованных в том, чтобы кто-то под него подпал. Там, где появляется возможность изъятия собственности по широким и размытым основаниям, неизбежно появляется рынок услуг по созданию этих оснований. Засекайте время: сколько пройдет месяцев или даже недель, прежде чем мы увидим первые доносы от людей, которые искренне заботятся о безопасности государства где-нибудь в пределах Садового кольца. В этом и состоит главный талант российской бюрократии и силовиков - любую идеологию они рано или поздно перерабатывают в кормовую базу, любую борьбу за ценности - в борьбу за активы.

Иногда реальность пишет сценарии лучше сценаристов. Теперь меня занимает вопрос: что именно в моей биографии навело людей на мысль, что я должен ехать по местам ссылок Сталина? Какой сигнал во вселенную я послал?

Если же и это невозможно, я прошу Советское Правительство поступить со мной, как оно найдет нужным, но как-нибудь поступить, потому что у меня, драматурга, написавшего 5 пьес, известного в СССР и за границей, налицо, В ДАННЫЙ МОМЕНТ, — нищета, улица и гибель. Москва, 28 марта 1930 г.

Но такого рода изображения приводят к тому, что автор их в СССР, наравне со своими героями, получает — несмотря на свои великие усилия СТАТЬ БЕССТРАСТНО НАД КРАСНЫМИ И БЕЛЫМИ — аттестат белогвардейца-врага, а получив его, как всякий понимает, может считать себя конченым человеком в СССР. 6. Мой литературный портрет закончен, и он же есть политический портрет. Я не могу сказать, какой глубины криминал можно отыскать в нем, но я прошу об одном: за пределами его не искать ничего. Он исполнен совершенно добросовестно. 7. Ныне я уничтожен. Уничтожение это было встречено советской общественностью с полною радостью и названо «ДОСТИЖЕНИЕМ». Р. Пикель, отмечая мое уничтожение («Изв.», 15/IX — 1929 г.), высказал либеральную мысль: «Мы не хотим этим сказать, что имя Булгакова вычеркнуто из списка советских драматургов». И обнадежил зарезанного писателя словами, что «речь идет о его прошлых драматургических произведениях». Однако жизнь, в лице Главреперткома, доказала, что либерализм Р. Пикеля ни на чем не основан. 18 марта 1930 года я получил из Главреперткома бумагу, лаконически сообщающую, что не прошлая, а новая моя пьеса «Кабала святош» («Мольер») К ПРЕДСТАВЛЕНИЮ НЕ РАЗРЕШЕНА. Скажу коротко: под двумя строчками казенной бумаги погребены — работа в книгохранилищах, моя фантазия, пьеса, получившая от квалифицированных театральных специалистов бесчисленные отзывы — блестящая пьеса. Р. Пикель заблуждается. Погибли не только мои прошлые произведения, но и настоящие, и все будущие. И лично я, своими руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе, черновик комедии и начало второго романа «Театр». Все мои вещи безнадежны. 8. Я прошу Советское Правительство принять во внимание, что я не политический деятель, а литератор и что всю мою продукцию я отдал советской сцене. Я прошу обратить внимание на следующие два отзыва обо мне в советской прессе. Оба они исходят от непримиримых врагов моих произведений, и поэтому они очень ценны. В 1925 году было написано: «Появляется писатель, НЕ РЯДЯЩИЙСЯ ДАЖЕ В ПОПУТНИЧЕСКИЕ ЦВЕТА» (Л. Авербах, «Изв.», 20/IX — 1925 г.). А в 1929 году: «Талант его столь же очевиден, как и социальная реакционность его творчества» (Р. Пикель, «Изв.», 15/IX — 1929 г.). Я прошу принять во внимание, что невозможность писать равносильна для меня погребению заживо. 9. Я ПРОШУ ПРАВИТЕЛЬСТВО СССР ПРИКАЗАТЬ МНЕ В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ПОКИНУТЬ ПРЕДЕЛЫ СССР В СОПРОВОЖДЕНИИ МОЕЙ ЖЕНЫ ЛЮБОВИ ЕВГЕНЬЕВНЫ БУЛГАКОВОЙ. 10. Я обращаюсь к гуманности советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя в отечестве, великодушно отпустить на свободу. 11. Если же и то, что я написал, неубедительно и меня обрекут на пожизненное молчание в СССР, я прошу Советское Правительство дать мне работу по специальности и командировать меня в театр на работу в качестве штатного режиссера. Я именно и точно и подчеркнуто прошу О КАТЕГОРИЧЕСКОМ ПРИКАЗЕ, О КОМАНДИРОВАНИИ, потому что все мои попытки найти работу в той единственной области, где я могу быть полезен СССР как исключительно квалифицированный специалист, потерпели полное фиаско. Мое имя сделано настолько одиозным, что предложения работы с моей стороны встретили ИСПУГ, несмотря на то, что в Москве громадному количеству актеров и режиссеров, а с ними и директорам театров, отлично известно мое виртуозное знание сцены. Я предлагаю СССР совершенно честного, без всякой тени вредительства, специалиста режиссера и актера, который берется добросовестно ставить любую пьесу, начиная с шекспировских пьес и вплоть до пьес сегодняшнего дня. Я прошу о назначении меня лаборантом-режиссером в 1-й Художественный Театр — в лучшую школу, возглавляемую мастерами К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко. Если меня не назначат режиссером, я прошусь на штатную должность статиста. Если и статистом нельзя — я прошусь на должность рабочего сцены.

ПРАВИТЕЛЬСТВУ СССР 28 марта 1930 г. Михаила Афанасьевича Булгакова (Москва, Б. Пироговская, 35 а, кв. 6) Я обращаюсь к Правительству СССР со следующим письмом: 1. После того, как все мои произведения были запрещены, среди многих граждан, которым я известен как писатель, стали раздаваться голоса, подающие мне один и тот же совет: Сочинить «коммунистическую пьесу» (в кавычках я привожу цитаты), а кроме того, обратиться к Правительству СССР с покаянным письмом, содержащим в себе отказ от прежних моих взглядов, высказанных мною в литературных произведениях, и уверения в том, что отныне я буду работать как преданный идее коммунизма писатель-попутчик. Цель: спастись от гонений, нищеты и неизбежной гибели в финале. Этого совета я не послушался. Навряд ли мне удалось бы предстать перед Правительством СССР в выгодном свете, написав лживое письмо, представляющее собой неопрятный и к тому же наивный политический курбет. Попыток же сочинить коммунистическую пьесу я даже не производил, зная заведомо, что такая пьеса у меня не выйдет. Созревшее во мне желание прекратить мои писательские мучения заставляет меня обратиться к Правительству СССР с письмом правдивым. 2. Произведя анализ моих альбомов вырезок, я обнаружил в прессе СССР за десять лет моей литературной работы 301 отзыв обо мне. Из них: похвальных — было 3, враждебно-ругательных — 298. Последние 298 представляют собой зеркальное отражение моей писательской жизни. Героя моей пьесы «Дни Турбиных» Алексея Турбина печатно в стихах называли «СУКИНЫМ СЫНОМ», а автора пьесы рекомендовали, как «одержимого СОБАЧЬЕЙ СТАРОСТЬЮ». Обо мне писали, как о «литературном УБОРЩИКЕ», подбирающем объедки после того, как «НАБЛЕВАЛА дюжина гостей». <…> Спешу сообщить, что цитирую я отнюдь не с тем, чтобы жаловаться на критику или вступать в какую бы то ни было полемику. Моя цель — гораздо серьезнее. Я доказываю с документами в руках, что вся пресса СССР, а с нею вместе и все учреждения, которым поручен контроль репертуара, в течение всех лет моей литературной работы единодушно и С НЕОБЫКНОВЕННОЙ ЯРОСТЬЮ доказывали, что произведения Михаила Булгакова в СССР не могут существовать. И я заявляю, что пресса СССР СОВЕРШЕННО ПРАВА. 3. Отправной точкой этого письма для меня послужит мой памфлет «Багровый Остров». Вся критика СССР, без исключений, встретила эту пьесу заявлением, что она «бездарна, беззуба, убога» и что она представляет «пасквиль на революцию». <…> Но когда германская печать пишет, что «Багровый Остров» это «первый в СССР призыв к свободе печати» («Молодая Гвардия», № 1 — 1929 г.), — она пишет правду. Я в этом сознаюсь. Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, мой писательский долг, так же как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода. 4. Вот одна из черт моего творчества, и ее одной совершенно достаточно, чтобы мои произведения не существовали в СССР. Но с первой чертой в связи все остальные, выступающие в моих сатирических повестях: черные и мистические краски (я — МИСТИЧЕСКИЙ ПИСАТЕЛЬ), в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд, которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в отношении революционного процесса, происходящего в моей отсталой стране, и противопоставление ему излюбленной и Великой Эволюции, а самое главное — изображение страшных черт моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали глубочайшие страдания моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина. <…> 5. И, наконец, последние мои черты в погубленных пьесах: «Дни Турбиных», «Бег» и в романе «Белая Гвардия»: упорное изображение русской интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране. В частности, изображение интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной исторической судьбы брошенной в годы Гражданской войны в лагерь белой гвардии, в традициях «Войны и Мира». Такое изображение вполне естественно для писателя, кровно связанного с интеллигенцией.

Несколько фотографий с показов в Кёльне и Дюссельдорфе. Спасибо всем, кто нашел время прийти. Меня по-настоящему порадовало количество умных и вдумчивых вопросов. Для автора нет ничего ценнее, чем внимательный зритель. Следующие показы будут скорее всего уже осенью. Летом просто не успеваю из-за работы и других проектов. В предварительных планах - Париж, Вена, возможно, Нидерланды и Израиль. Также мы хотим попробовать перевести фильм на другие языки голосом. Поскольку на показы приходят в том числе и немцы, которым не очень удобно читать субтитры. Мы по-прежнему открыты к новым предложениям. Если вы хотите организовать показ в своем городе - напишите. Если вы в России - я готов включиться по зуму.

Никогда еще не видел столь напряженной и всеобъемлющей дискуссии, как по поводу сноса памятника Михаилу Булгакову в Киеве. Сам я по этому поводу не высказывался, но задумался о том, как повели бы себя в этом случае знаменитые булгаковские герои. Шариков, естественно, снес бы памятник, не задумываясь. Полковник Турбин с братом бросились бы его защищать. Коровьев защищать бы, конечно, Булгакова не стал, но вдоволь поиздевался бы над несчастным Шариковым. Швондер поставил бы на освободившийся пьедестал памятник другому писателю – вписывающемуся в господствующую идеологию. Аннушка разлила бы возле него масло. Незадачливый Берлиоз бы на нем поскользнулся и летел вниз по Андреевскому спуску по самого низа со сломанной шеей. Финдиректор Римский предложил бы перенести памятник на Патриаршие пруды и выбил бы под эту цель большое государственное финансирование. Генерал Чарнота тут же выиграл бы государственные деньги у Римского в карты. Перепуганный Тальберг отправился бы в эмиграцию, надел там белый мундир и превратился в крупного морального авторитета. Поэт Бездомный написал бы революционные стихи о сносе старого мира. Прокуратор Понтий Пилат никаких решений принимать бы не стал, а просто умыл бы руки, обнаружив возле памятника беснующуюся толпу с криками «Распни его!». Генерал Хлудов взял бы непопулярное решение на себя и всех расстрелял. Степа Лиходеев с горя напился бы, очнулся в Крыму и попал за это в украинские черные списки. Профессор Преображенский вообще ничего не узнал бы о сносе, поскольку не читает советских газет. Доктор Борменталь прочел бы и ужаснулся. Маргарита намазалась бы зельем и полетела просить Воланда за Булгакова. Ну, а Воланд, хоть и мог бы восстановить памятник на прежнем месте, от этой идеи отказался и перенес Булгакова в «Музеон», поскольку Михаил Афанасьевич, счастья, как имперец, не заслужил, но заслужил, наконец, покой.

Напоследок оставлю здесь цитату Владимира Зеленского от февраля 2021 года: «Булгаков - украинский писатель. Как и украинские территории, мы никому не собираемся его отдавать». С тех пор Булгаков, видимо, совершил какое-то страшное посмертное преступление. Иначе трудно объяснить, почему за одну политическую пятилетку он превратился из национального достояния в идеологического диверсанта и символ колониализма. Ждем, когда начнут отменять Тараса Шевченко. Как жителя Петербурга.

Я специально посмотрел, кто эти люди и чем они известны за пределами украинского академического пространства. Ответ: ничем. Это представители вполне локального гуманитарного мира, существующего внутри собственной экосистемы. Ни одной научной публикаций на английском в мировых журналах за ними не числится. И в этом нет ничего постыдного. Постыдно другое - когда люди, чьи имена почти неизвестны за пределами своей профессиональной среды, начинают выступать в роли верховного литературного суда и решать, кого следует оставить, а кого - вычеркнуть из нее. Вчера эти люди писали диссертации про казачество или выступали с сомнительными идеями, будто все реформы Петра I делалось украинскими руками и украинскими интеллектуальными усилиями, а сегодня они примеряют на себя мантии арбитров и определяют, какие писатели правильные, а какие подлежат деколонизации. Я уже неоднократно писал, что за всеми этими отменами часто проглядывает вполне земной и корыстный интерес. Проверить это очень просто. Назовите хоть один случай, когда отменяльщик оказался талантливее отменяемого. Хоть один! Чтобы доносчик сам создал нечто большее, чем тот, кого он пытается снести. Не припоминаю таких примеров. Потому что талант обычно занят работой. Отменой чаще занимаются те, кто проиграл конкуренцию и мучается от безделья. Посредственность редко побеждает талант в открытой и честной конкуренции, зато она умеет строчить доносы. Любая отмена создает вакуум. А вакуум всегда хочется чем-нибудь заполнить. Уберите Булгакова - и освободится место для десятка менее известных имен. Уберите классика - и можно обратить внимание на авторов второго или третьего эшелонов. Это не спор о колониализме - это попытка лилипутов уменьшить гиганта, чтобы самим казаться выше. Памятник можно снести за один день. Музей можно закрыть. Табличку можно заменить. Нельзя только заставить читателя восхищаться посредственностью. Вообще литература - это плохое место для социальной инженерии. Она признает только талант. Поэтому Булгакова читают спустя сто лет, а фамилии многих его судей приходится искать в гугле вместе с пояснением, кто это вообще такие. Большинство тех, кто сегодня распределяет места в украинском культурном пантеоне, забудут раньше, чем высохнут чернила на их экспертных заключениях.

Историю с памятником Булгакову я не комментировал. Ну хочет деревня победить город, разобрать его по кирпичику и вернуть время к исходным настройкам - что ж, это ее несомненное право. Как точно заметил философ Андрей Баумейстер, «это не очищение, а классовая борьба, маскированная под культурную политику». Да и к памятникам я всегда относился равнодушно. Для меня куда важнее тексты, и, в отличии от российской власти, я не испытываю этой странной тяги к граниту и прочим надгробным формам государственного некрофилии. Любовь к мертвому редко помогает живому. Но высказаться меня заставил другой эпизод. На Андреевском спуске молодой человек читал вслух Булгакова на русском языке. Не митинговал. Не агитировал. Просто читал книгу. И этого оказалось достаточно, чтобы возмущенные граждане подошли к нему и потребовали прекратить чтение. И что-то мне подсказывает, что эти бдительные граждане были не просто случайными прохожими. Еще пару дней назад, помнится, сразу после демонтажа украинские лидеры мнений, вроде Портникова, уверяли: никто не собирается запрещать Булгакова, Ахматову или русскую литературу вообще. Никто не будет охотиться за книгами. Никто не дойдет до костров на Контрактовой. И действительно - до костров пока не дошли. Пока. Напомню, что в основе решения о сносе лежит заключение экспертов Украинского института национальной памяти, которые объявили Булгакова «имперцем по мировоззрению» и «ярым украинофобом». Весной 2024 года институт официально признал его символом российской имперской политики, подлежащим деколонизации. Оставим в стороне вопрос о том, как люди с дипломами литературоведов и историков умудряются путать автора с его персонажами, а художественный текст - с политической декларацией. Это уже не спор о Булгакове, а диагноз украинскому гуманитарному знанию как таковому. В качестве доказательств «украинофобии» эксперты обычно приводятся две-три короткие реплики из «Белой гвардии». Не статьи, не дневники, не публичные выступления - а реплики персонажей художественного произведения. То есть логика отмены здесь примерно такая: если убийца произносит что-то со страниц романа - значит, это говорит писатель. Особенно умиляет список авторов, которых предлагается поставить на освободившееся место. Писательница Светлана Тараторина, по совместительству - жена депутата, объяснила феномен популярности Булгакова просто: украинских писателей расстреляли, поэтому слава Булгакова зиждится на их крови. Логика, конечно, железобетонная. Если писатель оказался талантливее и пережил свое время - значит, виноват. Нам объясняют, что вместо Булгакова следует помнить Дмитрия Донцова, Елену Телигу, Евгения Маланюка, Уласа Самчука, Василия Пачовского и других правильных авторов, чьи имена ничего не говорят не только мне, но и большинству читателей во всем мире. Поэтому пришлось гуглить. И тут сразу вылезла неприятная деталь: у многих из этих авторов без особого труда обнаруживаются тексты с антисемитскими и пронацистскими высказываниями. Украинскую гуманитарную элиту это, очевидно, совершенно не смущает. Получается забавная картина. Если в романе Булгакова что-то неприятное произносит герой - виноват Булгаков. Если украинский автор пещерный антисемит - виновата эпоха. Если киевлянин, писавший на русской, родился не вовремя - это преступление. Если украинский автор писал то, за что в приличном обществе руки не подадут, - это сложный исторический контекст. Контекст существует только для своих. Для чужих существует приговор. Именно поэтому речь давно уже не о литературе. Литература здесь умерла первой. Речь о культуре отмене, которую местные культуртрегеры оседлали с энтузиазмом провинциального чиновника, получившего новую разнарядку из центра. Кто же выносил этот вердикт от имени Украинского института национальной памяти? Под документом стоят подписи историков, филологов и писателей - Елены Бачинской, Виктора Брехуненко, Святослава Вербича, Леси Генералюк, Андрея Гречило, Сергея Наумова, Александра Рублева, Алексея Сокирко и Анатолия Скрипника.

Иногда самые приятные знакомства случаются не в столицах, а в городах, которые выглядят как сноска к большой истории. Когда я провел год в Касимове, одним из главных подарков этого времени стала дружба с Дильбар Николаевной Кладо - вдовой эколога Алексея Яблокова, человека, стоявшего у истоков советского Гринписа. Мы до сих пор продолжаем с ней общаться. У Дильбар Николаевны была своя личная миссия - сохранить память о дедушке Николае Лаврентьевиче Кладо. Сегодня его имя известно разве что специалистам, хотя когда-то он был фигурой почти легендарной. Первым и, насколько мне известно, единственным за всю историю российского флота офицером, официально удостоенным звания военно-морской стратег. Кладо досконально изучал навигацию, минное дело, организацию флотской службы, историю морских кампаний. Но главное - собирал по крупицам память о русском флоте. На собственные деньги выкупал у вдов адмиралов их архивы и спасал от уничтожения корабельные журналы списанных судов. Есть какая-то особенная русская трагедия в том, что люди, посвятившие жизнь сохранению памяти, сами нередко оказываются забыты. Но иногда бывают исключения. Иногда находятся дети, внуки, правнуки, которые не дают архивной пыли победить. Посмотрите это очень теплое семейное кино о человеке, который всю жизнь собирал русский флот заново - не из железа и стали, а из архивных папок и забытых дневников.

Фильм «Кушнир» удостоен специального упоминания премии Артдокфест. Гран-при совершенно заслуженно получил фильм «Вернувшиеся» моей дорогой коллеги Ани Артемьевой, которая однажды меня навестила в Касимове (если кто не смотрел этот сильный документ эпохи - очень рекомендую). Еще одно специальное упоминание, наряду с «Кушниром», получил фильм моего давнего коллеги и друга Вовы Раевского «Путешествие в нацистский Берлин» (тоже рекомендую посмотреть). Результаты нынешнего Артдокфеста меня радуют. Не потому, что среди отмеченных оказался «Кушнир». А потому, что среди победителей и лауреатов оказалось немало достойных работ. Напоминаю, сегодня будет показ фильма «Кушнир» в Кёльне. Я уже в пути. Завтра - Дюссельдорф, послезавтра - Берлин. 4 июня, 19:00 Кёльн Weltmusik Klezmer u. Ästhetik Akademie IBZ e.V. Annostraße 27, 50678 Köln Купить билет

Еду в тур с показом фильма про Павла Кушнира. Буду рад увидеть старых знакомых и познакомиться с новыми. Нас разбросало по разным странам, пузырям и чатам - тем ценнее возможность хотя бы на один вечер выйти в офлайн и поговорить друг с другом по-настоящему. О Павла Кушнире, который заплатил за свои убеждения самую высокую цену. О нас. О времени. Если планируете прийти, пожалуйста, регистрируйтесь на показы заранее - это помогает организаторам лучше подготовиться к встрече. 🕒 4 июня, 19:00 📍 Кёльн Weltmusik Klezmer u. Ästhetik Akademie IBZ e.V. Annostraße 27, 50678 Köln 🏷 Купить билет 🕒 5 июня, 19:00 📍 Дюссельдорф кинотеатр "Metropol" Brunnenstraße 20, 40223 Düsseldorf 🏷 Купить билет 🕒 6 июня, 16:00 📍 Берлин Art-café «Aviator» Berlin-Wedding Вход свободный, но необходима регистрация на сайте. * Вырученные в Кёльне и Дюссельдорфе средства будут направлены на сбор Free the Youth. Этот проект создан ради подростков в России, которые оказались под следствием или в заключении по политическим мотивам.

Зачитался письмом, который академик Иван Павлов отправил в Совет Народных Комиссаров 21 декабря 1934. Потрясающий по своей смелости документ! Особенно если учитывать контекст. Из-за убийства Кирова в стране начинаются масштабные политические чистки. Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ранее подлинник этого письма никогда не публиковался. Опубликовано в ЖЖ исследователя Владимира Редекоп. Текст можно прочитать по ссылке.

И кто сегодня пропустил дебаты, можно посмотреть по ссылке

Сегодня в 13 по Москве. Подключаетесь. Скучно, надеюсь, не будет