Библиотека им. Б.Н.Рубинштейна

«Сначала я съел яйцо. Это еще терпимо, потому что я выел один желток, а белок раскромсал со скорлупой так, чтобы его не было видно. Но потом мама принесла целую тарелку манной каши. - Ешь! - сказала мама. - Безо всяких разговоров! Я сказал: - Видеть не могу манную кашу! Но мама закричала: - Посмотри, на кого ты стал похож! Вылитый Кощей! Ешь. Ты должен поправиться. Я сказал: - Я ею давлюсь!.. Тогда мама села со мной рядом, обняла меня за плечи и ласково спросила: - Хочешь, пойдем с тобой в Кремль? Ну еще бы… Я не знаю ничего красивее Кремля. Я там был в Грановитой палате и в Оружейной, стоял возле Царь-пушки и знаю, где сидел Иван Грозный. И еще там очень много интересного. Поэтому я быстро ответил маме: - Конечно, хочу в Кремль! Даже очень! Тогда мама улыбнулась: - Ну вот, съешь всю кашу, и пойдем. А я пока посуду вымою. Только помни - ты должен съесть все до дна! И мама ушла на кухню. А я остался с кашей наедине. Я пошлепал ее ложкой. Потом посолил. Попробовал - ну невозможно есть! Тогда я подумал, что, может быть, сахару не хватает? Посыпал песку, попробовал… Еще хуже стало. Я не люблю кашу, я же говорю. А она к тому же была очень густая. Если бы она была жидкая, тогда другое дело, я бы зажмурился и выпил ее. Тут я взял и долил в кашу кипятку. Все равно было скользко, липко и противно. Главное, когда я глотаю, у меня горло само сжимается и выталкивает эту кашу обратно. Ужасно обидно! Ведь в Кремль-то хочется! И тут я вспомнил, что у нас есть хрен. С хреном, кажется, почти все можно съесть! Я взял и вылил в кашу всю баночку, а когда немножко попробовал, у меня сразу глаза на лоб полезли и остановилось дыхание, и я, наверно, потерял сознание, потому что взял тарелку, быстро подбежал к окну и выплеснул кашу на улицу. Потом сразу вернулся и сел за стол», В. Драгунский, «Денискины рассказы», «Тайное становится явным». Иллюстрация - Е.Г. Лось.

«24 октября. Ужасная ночь», последняя страница дневника Корнея Ивановича Чуковского. 1969 год.

24 октября 1928 газета "Правда" (на фотографии) опубликовала решение Главреперткома о запрещении к постановке пьесы Михаила Булгакова "Бег", как "идеализирующей" белогвардейцев. Чуть позже, 1 февраля 1929 года Сталин писал Билль-Белоцерковскому (опубликовано в 1949 году в 11-м томе сталинских Сочинений)👇: «…Или, например, «Бег» Булгакова, который тоже нельзя считать проявлением ни «левой», ни «правой» опасности. «Бег» есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины, - стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. «Бег», в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление. Впрочем, я бы не имел ничего против постановки «Бега», если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам еще один или два сна, где бы он изобразил внутренние социальные пружины гражданской войны в СССР, чтобы зритель мог понять, что все эти, по-своему «честные» Серафимы и всякие приват-доценты, оказались вышибленными из России не по капризу большевиков, а потому, что они сидели на шее у народа (несмотря на свою «честность»), что большевики, изгоняя вон этих «честных» сторонников эксплуатации, осуществляли волю рабочих и крестьян и поступали поэтому совершенно правильно». После запрета еще около года в МХАТе проводились репетиции, о "Беге" пришлось надолго забыть. Впервые пьеса была поставлена в Сталинграде в марте 1957 года, а первая публикация приходится на 1962 год. В 1970 году, при консультациях третьей жены Булгакова Елены, произведение было экранизировано.

«Я - все. Я - маленький мальчик, замурованный в пирамиде. Ползающий по полу в поисках маленькой щели. Я - оренбургский генерал-губернатор, стреляющий из мортиры по звёздам. Я - мочка левого уха Людовика Восемнадцатого. Я - сумма двух смертоносных орудий в социалистическом гербе. Меня обрамляют колосья. Слово "зачем" - это тоже я. Я - это переход через Рубикон, это лучшие витрины в Краснопресненском универмаге, это воинственность, соединённая с лёгкой простудой. Я - это белые пятна на географических картах. Надо мной смеялись афинские аристократы. Меня настраивали на программу Московского радио. Меня подавали с соусом к столу мадам Дезульер. В меня десять минут целился Феликс Дзержинский, - и всё-таки промахнулся. Мною удобряли земельные участки в районе города Исфагань и называли это комплексной механизацией, радостью освобождённого труда и ещё чем-то, чего я не мог уже расслышать. Знаменитый водевилист Боборыкин обмакивал в меня перо, а современные пролетарии натирают меня наждачной бумагой. Я - крохотный нейтрон в атоме сталинской пепельницы. Я изымаю вселенную из-под ногтей своих», В. Ерофеев, из дневника, запись от 24 октября 1957 года. День рождения сегодня (1938 год). На фотографии - Венедикт Ерофеев за год до написания поэмы «Москва - Петушки». Деревня Мышлино, 1968 года. Автор - И. Авдиев.

Отверженный человек Он спит. Постель - земная пыль. Надежда тает. Нет призора. Осенний лист немым укором Срывает сон, ложась в ковыль. Сердца прохожих - каменные гряды. Под головой - валун седой. Не уповай на день благой, Укрывшись милосердием пощады. Под огненным лучом светила Беспомощно уродство плоти. И нет спасенья в звонкой ноте, Как справедливости мерила. Остроги строятся в снегах далекие Отверженным жестоким миром. Заборы душные даруем сирым, И виселицы воздвигнуты высокие. Чтобы отдаться Богу, Духу, Возводят стены для святилищ. Но в человеке нет чистилищ. И пустота толпится слухом. Гусейн Джавид, перевёл с азербайджанского Валех Рзаев. Наверное, один из лучших лириков Азербайджана XX века. Сегодня день рождения (1882).

Добрых выходных, уважаемые подписчики…😁 Иллюстрация - Марцелла Ларун II, гравюра "Калли Флаугд", около 1674-1702 гг. Сопроводительная подпись гласит👇: «Какая здесь тяжелая работа, какое исправление в духе Бридвелла! Привести старика к восстанию. Фирк на прекрасную леди, Флауг, бедра неуклюжего. Без такого колдовства дьявол не восстанет».

Если поглядеть на нас просто, по-житейски, мы находимся в положении пассажиров, попавших в крушение в длинном железнодорожном туннеле, и притом в таком месте, где уже не видно света начала, а свет конца настолько слаб, что взгляд то и дело ищет его и снова теряет, и даже в существовании начала и конца нельзя быть уверенным. А вокруг себя, то ли от смятения чувств, то ли от их обострения, мы видим одних только чудищ, да еще, в зависимости от настроения и от раны, захватывающую или утомительную игру, точно в калейдоскопе. «Что мне делать?» или «Зачем мне это делать?» не спрашивают в этих местах. *** Этот рассказ Франца Кафки, написанный им в 1917 году я привел полностью. Как мне кажется, он ярко отражает нынешние будни и поэтому будет полезен для чтения. Оригинальное название - Im Tunnel, советское название 1964 года, в переводе С. Апта - Пассажиры, ныне переводят - Железнодорожные пассажиры. Читайте с удовольствием. На фотографии - автор, ориентировочно в 1917 году.

23 октября 1919 года в квартиру А.Ф. Кони пришли с ордером на обыск: часть имущества была изъята, а А.Ф. Кони задержан и доставлен в Петроградскую ЧК. На следующий день Кони был освобождён, перед ним извинились, но изъятое имущество не удалось вернуть, несмотря на продолжительную переписку между учреждениями. В декабре того же года, Анатолий Фёдорович рассказывал К. Чуковскому, как его допрашивали👇: «Очень забавно меня допрашивал - какой-то мальчик лет шестнадцати.- Ваше имя, звание? - Говорю: академик. - Чем занимаетесь?.. - Профессор… - А разве это возможно? - Что? - Быть и профессором и академиком сразу. - Для вас, говорю, невозможно, а для меня возможно». Иллюстрация - И. Репин, «Портрет А.Ф. Кони», 1898 год.

«Как актер я никогда не делал ничего такого, чем мог бы гордиться, кроме работы с ним», Тосиро Мифуне об Акиро Куросаве. *** «У Мифуне был такой талант, какого я никогда не встречал в японском кинематографе. Прежде всего поражала скорость, с которой он выражал свои мысли. Обычному японскому актёру могло понадобиться десять футов плёнки, чтобы передать впечатление; Мифунэ хватало трёх. Скорость его движений была такова, что он одним жестом выражал то, на что у обычных актёров уходило три отдельных движения. Он делал всё прямо и смело, и у него было самое острое чувство ритма из всех японских актёров, которых я когда-либо видел. И все же, несмотря на свою быстроту, он обладал на удивление тонкой чувствительностью», Акира Куросава, «Что-то вроде автобиографии». Кстати, очень рекомендую «Идиота» Куросавы, кажется 1951 года. Там и Мифуне есть. По Федору Михайловичу конечно. Почти три часа, но оно того стоит. На фотографии - Акиро Куросава (Akira Kurosawa) и Тосиро Мифуне (Toshiro Mifune) в Венеции, 1960 год.

Отличная фотография. Автор: Петр Оцуп. Красногвардейцы у броневика имени папы Шуры Балаганова и Оси Бендера, захваченного в ночь на 23 октября 1917 года (ст.ст.).

«Двадцать третьего октября утром, лишь стало светло, над нами появился немецкий самолёт-корректировщик. У него скошенные назад крылья, как у комара: красноармейцы дали ему прозвище „горбач“. Потом мы привыкли к „горбачам“, научились сбивать, научили почтению - держись дальше, комар! - но в то утро видели „горбача“ впервые. Он безнаказанно кружил под облаками, по-осеннему низкими, порой задевая серую кромку, порой с затихшим мотором планируя по нисходящей спирали, чтобы высмотреть нас с меньшей высоты», А. Бек, «Волоколамское шоссе». На фотографии - первое книжное издание, 1949 год.

23 октября 1958 года Нобелевский комитет объявил о присуждении Борису Пастернаку премии по литературе с формулировкой «за выдающиеся достижения в современной лирической поэзии и продолжение благородных традиций великой русской прозы». Следует отметить, что начиная с 1946 года Пастернака на получение этой премии выдвигали 6 (шесть) раз. Это был седьмой. В этот же день появилась служебная записка секретаря ЦК КПСС Суслова с предложением ряда срочных мер в связи с этим событием. Четвертым пунктом предлагалось «подготовить и опубликовать в «Правде» фельетон, в котором дать резкую оценку самого романа Пастернака, а также раскрыть смысл той враждебной кампании, которую ведет буржуазная печать в связи с присуждением Пастернаку Нобелевской премии». А в пятом пункте было предписано «организовать и опубликовать коллективное выступление виднейших советских писателей, в котором оценить присуждение премии Пастернаку как стремление разжечь холодную войну». 23 октября 1958 года Президиум ЦК КПСС по записке Суслова принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», в котором присуждение премии признавалось «враждебным по отношению к нашей стране актом и орудием международной реакции, направленным на разжигание холодной войны». На фотографии - Елена Чуковская, Корней Чуковский, Борис Пастернак и Зинаида Нейгауз в Переделкино. Днем позже, 24 октября 1958 года.

Я вернулся и умер. Оставшись вдовой, ты опять научилась дышать под водой и носить облегающий пеплум, и лежать на спине, наблюдая со дна, как по тонким ресницам стекает луна, и становится пеплом. И становится книгой, в которой о нас нет почти ничего. Два портрета анфас друг на друга глядят бестолково. Я, случайно засушенный между страниц, погружаюсь в абсурд, сочиняя для птиц голубиное слово. Но когда ты читаешь его голубям, ты читаешь не книгу, а речь по губам, понимая едва половину. Молоко убегает из лунки в песке, ты пугаешься тени моей в молоке и ложишься на спину. Прижимая зубами неловкую дрожь, я смешно обещаю, что ты не умрёшь никогда. В приозёрном зимовье нас хватает ещё на короткий разбег, на какао под вечер и утренний снег на камнях в изголовье. А. Ширяев.

Смотрим. Сравниваем. Иногда удивляемся.

Прочитал недавно о писателе по имени Яков Ефимович Эльсберг (настоящая фамилия Шапирштейн; он же Я.Е. Шапирштейн-Лерс, Я. Лерс, Ж. Эльсберг) Презабавная личность, смею вам доложить😁. На старте своей литературной деятельности написал книжку о футуристах. Потом что-то понравилось Луначарскому и он стал директором издательства «Круг», кстати неплохие книжки выпускали. Потом там же стал приворовывать и, в итоге, сел в тюрьму, где написал «Во внутренней тюрьме ГПУ (Наблюдения арестованного)», где высмеял случайных попутчиков по нарам, - эсеров да меньшевиков. Нашего героя выпустили досрочно. После этих приключений, говорят, и стал он работать на органы. Где ни начнет трудиться, везде проблемы - или враги или контра. Считается, что именно он является автором множества доносов на своих коллег (Бабеля, Макашина, Штейнберга, Пинского, Лунгину). Академик Гаспаров о нем писал👇: «Яков Ефимович, Жорж Эльсберг, тучное туловище, гладкая голова и глаза, как пули. У него припечатанная слава доносчика и губителя. Выжившие возвращались и даже пытались шуметь, но он все так же величаво управлял сектором теории». Тем не менее, жил, выбился в крупные по советским меркам ученые, занимаясь Щедриным и Герценом. За книжку о последнем получил Сталинскую премию. В 1953 году стал научным сотрудником ИМЛИ. В 1956 занял там пост руководителя Отдела теории. С оттепелью сидельцы стали возвращаться. Для реабилитации требовался его отказ от лживых показаний. Яков Ефимович давал отказы без проблем: «Тогда требовалось одно, а теперь другое». В итоге Штейнберг, Пинский, литературовед Сергей Макашин, вдова драматурга Михаила Левидова написали в партком Союза Писателей письмо с требованием публичного осуждения Эльсберга. Персональное дело нашего героя разбиралось 27 февраля 1962 года. Исключили из Союза писателей. Эльсберг подал аппеляцию и через год его тихонько восстановили. В 1975 году вышла Краткая литературная энциклопедия, где под статьей о нем кто-то злой поставил подпись Г.П. Уткин (на фотографии). Был скандал, но энциклопедия пошла по стране. Умер, говорят, в одиночестве, на похоронах никого не было, в наследство никто не вступил и даже шикарную библиотеку не забрали. Такие дела.

«Как для урожая необходимы и зной, и холод, и зима, и лето, так для человеческой души необходимо чередование счастья и горя, радости и печали, падения и вставания. Стоит только человеку понять эту необходимость, он перестает метаться, роптать, ненавидеть, презирать, мстить и завидовать. Человек начинает принимать все даваемое ему как из рук Божьих, доверяясь Им и целуя Их!», Алексей Арцыбушев. Иллюстрация - А.П. Арцыбушев. Автопортрет, Воркутлаг, 1947 год.

Иллюстрация - Джордж Хьюз, «Грязная комната, аккуратные мальчики», The Saturday Evening Post, 22 октября 1955 года.

Читатели в библиотеке «Holland House» в Лондоне, после бомбардировки 22 октября 1940 года.

Шарапов присматривается к младшему сержанту Синичкиной по совету сами знаете кого…

22 октября 1870 года, в Воронеже, в обедневшей дворянской семье родился Иван Алексеевич Бунин, будущий лауреат Нобелевской премии по литературе. О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним... Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне... Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне. С днём рождения, Иван Алексеевич! Иллюстрация - автор Михаил Линский, 1909 год.