Прочитал недавно о писателе по имени Яков Ефимович Эльсберг (настоящая фамилия Шапирштейн; он же Я.Е. Шапирштейн-Лерс, Я. Лерс, Ж. Эльсберг) Презабавная личность, смею вам доложить😁. На старте своей литературной деятельности написал книжку о футуристах. Потом что-то понравилось Луначарскому и он стал директором издательства «Круг», кстати неплохие книжки выпускали. Потом там же стал приворовывать и, в итоге, сел в тюрьму, где написал «Во внутренней тюрьме ГПУ (Наблюдения арестованного)», где высмеял случайных попутчиков по нарам, - эсеров да меньшевиков. Нашего героя выпустили досрочно. После этих приключений, говорят, и стал он работать на органы. Где ни начнет трудиться, везде проблемы - или враги или контра. Считается, что именно он является автором множества доносов на своих коллег (Бабеля, Макашина, Штейнберга, Пинского, Лунгину). Академик Гаспаров о нем писал👇: «Яков Ефимович, Жорж Эльсберг, тучное туловище, гладкая голова и глаза, как пули. У него припечатанная слава доносчика и губителя. Выжившие возвращались и даже пытались шуметь, но он все так же величаво управлял сектором теории». Тем не менее, жил, выбился в крупные по советским меркам ученые, занимаясь Щедриным и Герценом. За книжку о последнем получил Сталинскую премию. В 1953 году стал научным сотрудником ИМЛИ. В 1956 занял там пост руководителя Отдела теории. С оттепелью сидельцы стали возвращаться. Для реабилитации требовался его отказ от лживых показаний. Яков Ефимович давал отказы без проблем: «Тогда требовалось одно, а теперь другое». В итоге Штейнберг, Пинский, литературовед Сергей Макашин, вдова драматурга Михаила Левидова написали в партком Союза Писателей письмо с требованием публичного осуждения Эльсберга. Персональное дело нашего героя разбиралось 27 февраля 1962 года. Исключили из Союза писателей. Эльсберг подал аппеляцию и через год его тихонько восстановили. В 1975 году вышла Краткая литературная энциклопедия, где под статьей о нем кто-то злой поставил подпись Г.П. Уткин (на фотографии). Был скандал, но энциклопедия пошла по стране. Умер, говорят, в одиночестве, на похоронах никого не было, в наследство никто не вступил и даже шикарную библиотеку не забрали. Такие дела.