Подозреваю, что интервью писательницы Ксении Буржской "Кинопоиску" мыслилось "скандальным", но меня оно не скандализирует, а скорее погружает в депрессию. Если кратко, то в интервью Буржская рассказывает, как нейросети помогли ей "в кратчайшие сроки" создать "сериал с продуманной сложной структурой", и обнажает, так сказать, писательскую кухню, в которой нейросеть - повар, а она сама - ну, в общем, так, морковочку покрошить. Пишет быстро, сразу набело, многое "делегирует", ничего не редактирует и даже не перечитывает - только иногда потом принимает (или не принимает) правки живого редактора. Пометку "написано с помощью ИИ" не ставит, потому что зачем - текст-то хороший и швов не видно. У одного моего друга - кстати, художника - есть любимая поговорка "жили за рекой мастера, делали быстро, брали недорого, получалось..." Ну, короче, то самое и получалось. В принципе, это интервью хорошо объясняет, почему я не люблю романы Ксении Буржской (за вычетом "Моего белого", в котором было что-то даже не столько прекрасное, скольно по тем временам полезное, не καλός, но αγαθός), а последние так даже и дочитать не могу. Есть в них что-то на мой вкус тоскливо округлое, гладкое, бюджетно приблизительное. Но цель моего поста - не негодовать по поводу Ксении Буржской, не для меня ее роза цвела, чего негодовать. А скорее подвести некоторый итог эпохе, в которую писатели писали потому, что хотели что-то сказать, а не потому, что хотели быть писателями. Писателю нынче, к сожалению, все еще нужно не только ездить на ярмарки, раздавать интервью и фотографироваться красиво, но и книжки писать (тягостная повинность) - этот неприятный этап лучше бы, конечно, пропустить или хотя бы подсократить. С этого года я больше не буду преподавать академическое письмо в университете. Почему? Не вижу в этом смысла. Произвести не хороший, но округлый (а значит, по нынешним временам приемлемый, нормальный) текст сегодня и правда при помощи нейросети может каждый, и я даже не против. Я вообще не против, чтобы люди делегировали ИИ то, что умеют сделать сами, потому что в таком случае они способны, ну, например, оценить полученный результат. Избавить его от пустопорожней гладкости. Добавить глубины и того странного свечения, которое почему-то возникает только благодаря эффекту лессировки, когда ты проходишься много раз полупрозрачными мазками по одному и тому же месту. Но люди сегодня в среднем все меньше хотят учиться что-то делать сами - делегируют сразу, и как следствие просто перестают отличать плохой текст от хорошего. Вот и для Буржской ее тексты достаточно хороши (спойлер: нет). Но ладно авторы, зачем-то отдающие ИИ самую ценную и прекрасную часть своей работы. Это еще полбеды. Беда в том, что их тексты меняют читателя - меня, например. Еще одна из причин, по которой я больше не могу преподавать - я сама дисквалифицировалась. Не в том смысле, что совсем уж перестала видеть разницу между "живым" текстом и "мертвым", а в том, что, как говорили в годы моей юности, "села на измену". Перестала верить тексту в том смысле, что любую работу своего студента (а теперь еще и писателя) на всякий случай подозреваю в иишности, сомневаюсь, а потому не могу оценивать. И дело не в архаическом снобизме. У меня просто нет ментального инструментария для того, чтобы оценивать машинное творчество - оценить его по достоинству, как мне кажется, может только другая нейросеть. Помню, писатель Водолазкин однажды рассказывал, как его попросили прокомментировать убийство с последующим расчлелением тела, совершенное доктором исторических наук Соколовым. На резонный вопрос Водолазкина, почему они обратились именно к нему, журналист меланхолично ответил: "Доктор наук расчленил - пусть доктор наук и комментирует". Вот и тут так - пусть творчество нейросети анализирует другая нейросеть, я банально некомпетентна. Грустно ли мне? Очень, да. Все, что не сожрут Роскомнадзор с Минюстом, подъест за ними ии-шечка. Что я буду со своей печалью делать? Подумаю на досуге - благо досуга в силу происходящих в моей профессиональной сфере событий становится у меня все больше.