В Виннице местные жители отбили мужчину, которого, как утверждается, сотрудники ТЦК вместе с другими мужчинами пытались силой увезти в микроавтобусе. На кадрах, снятых очевидцами, видно, как мужчину за руки и ноги вытаскивают из подъезда и несут к бусу сотрудники ТЦК и несколько мужчин в тёмной одежде и балаклавах. Местные жители попытались помешать происходящему, однако в ответ сотрудники ТЦК распылили им в лица газ. Несмотря на это, люди продолжили препятствовать погрузке мужчины. Даже после того, как микроавтобус начал отъезжать, они снова попытались его остановить. В конце видео мужчина, которого пытались увезти, возвращается к дому вместе с местными жителями.
Пруф
💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент 👉Прислать новость
-
-

+5
Ночью БПЛА атаковали Москву и Московскую область. В результате удара погибли два человека, ещё несколько получили ранения. По данным губернатора Подмосковья Андрея Воробьёва, одна женщина погибла в Софьино, где беспилотник попал в трёхэтажный жилой дом. Ещё один человек погиб в Орехово-Зуевском округе: после удара был разрушен и загорелся частный дом, в котором находился пожилой мужчина. В Софьино также загорелся складской комплекс, пять человек пострадали, среди них двое детей. Наиболее серьёзные последствия зафиксированы в Раменском округе: загорелась кровля 21-этажного дома, эвакуировали около 400 человек, повреждены 20 автомобилей. Возгорания произошли также в Котельниках, Ленинском округе, Люберцах и Лыткарино. Кроме того, повреждены дома и объекты в Раменском, Коломне, Егорьевске, Истре и Воскресенске. Мэр Москвы Сергей Собянин сообщил, что с вечера было сбито более 1600 БПЛА, летевших на столицу.
-
В селе Калиновка Киевской области произошёл пожар в доме экс-комбрига 155-й ОМБр Станислава Лучанова, которого подозревают в организации похищения и убийства братьев Мосейчуков. По данным hromadske, днём местные жители видели жену Лучанова с двумя детьми. После того как родственники экс-комбрига уехали, из дома раздались три взрыва. Родственница убитых братьев заявила журналистам, что, по её мнению, в доме могли установить растяжки, а пожар попытались выдать за поджог со стороны местных жителей. При этом прибывшие на место пожарные предположили, что причиной возгорания могло стать короткое замыкание. Пожар удалось потушить, огонь не распространился на остальную часть дома. Ранее сообщалось, что убийство братьев Мосейчуков в Калиновке произошло после конфликта жены Лучанова с местными жителями.
-
ВСУ освободили Шандриголово и Дерилово на Лиманском направлении в Донецкой области, сообщает DeepState. Кроме того, украинские силы продвинулись в районе Шандриголово. Ранее 3-й корпус ВСУ сообщил об операции «Вивальди» под Лиманом, в рамках которой украинские силы пытаются срезать российское вклинение к северу от города. При этом российский выступ пока полностью не ликвидирован.
-



В Киевской области в результате атаки погибли четыре человека, в том числе трое детей, сообщили в ГСЧС. По данным спасательной службы, в результате удара был повреждён частный жилой дом. Сначала сообщалось о гибели двух трёхлетних детей. Позже в больнице умер ещё один ребёнок, пострадавший при атаке. Спасатели и другие экстренные службы продолжают работать на месте происшествия.
-


РФ заявила об ударе по предприятию «Радионикс» и дата-центру «Би-мобаил» в Киеве. По версии российского Минобороны, «Радионикс» производит системы управления для ракет «Фламинго», «Нептун», FP-7 и FP-9, а дата-центр используется для передачи разведывательной информации. Как утверждается, удары наносились высокоточным оружием воздушного базирования и беспилотниками. Украинская сторона прилёты по этим объектам не подтверждала. При этом столичные паблики сообщают, что после ударов Киев затянуло дымом.
-
Самая опасная особенность нынешней ситуации на востоке Европы заключается не обязательно в том, что кто-то уже принял решение начать прямую войну. Гораздо важнее другой механизм: практически каждая сторона объясняет собственное военное усиление необходимостью защититься от действий противоположной. В такой конструкции для возникновения спирали эскалации первоначальное желание воевать вообще не является обязательным условием. Белоруссия проводит учения возле польской и литовской границ и называет их исключительно оборонительными: охрана границы, противодействие диверсионным группам и беспилотникам. Варшава и Вильнюс смотрят на те же манёвры через собственную систему координат и усиливают границы, противодроновую защиту и военную инфраструктуру. Москва, в свою очередь, рассматривает уже эти действия как подтверждение подготовки НАТО к возможной конфронтации, отмечает Berliner Zeitung. Каждый следующий оборонительный шаг одной стороны становится для другой аргументом в пользу следующего оборонительного шага. Поэтому планы эвакуации Вильнюса, укрепление польских границ или дополнительные учения НАТО сами по себе не доказывают намерения Европы напасть на Россию. Но было бы столь же упрощённо считать, что оборонительный характер этих мероприятий автоматически делает происходящее безопасным. С точки зрения военного планирования значение имеет не только заявленное намерение, но и созданная возможность. Инфраструктура, предназначенная для обороны сегодня, в восприятии потенциального противника может выглядеть как инфраструктура для ведения войны завтра. Возникает классическая дилемма безопасности: чем лучше одна сторона пытается защитить себя, тем менее безопасно чувствует себя другая. После этого обе получают совершенно рациональные основания увеличивать военные расходы, проводить новые учения, укреплять границы и повышать готовность войск. Проблема в том, что рациональные решения каждой стороны по отдельности способны привести к иррациональному результату для всех вместе: более высокой концентрации сил и меньшему запасу времени на оценку очередного инцидента. Поэтому реальный риск нынешней европейской эскалации заключается не только в возможности сознательного решения начать большую войну. Опаснее ситуация, при которой никто не хочет сделать первый выстрел, но все заранее готовятся к тому, что его сделает другой. Чем дольше продолжается такой цикл, тем убедительнее собственные приготовления выглядят как оборона, а чужие как доказательство угрозы. В определённый момент главным источником опасности становится уже не первоначальное намерение сторон, а система взаимного недоверия, которую каждая из них своими действиями помогает укреплять.
-
Главная проблема многолетнего спора о санкциях против России заключается в том, что стороны зачастую используют одно слово «эффективность» для обозначения совершенно разных результатов. Responsible Statecraft указывает, что после четырёх с половиной лет экономического давления Москва не отказалась от своих целей в Украине, и на этом основании ставит под сомнение новый американский санкционный закон. Но неспособность санкций закончить войну и неспособность санкций причинять экономический ущерб являются двумя разными утверждениями. Если критерием успеха считать изменение фундаментального решения Кремля продолжать войну, основания для скепсиса действительно существуют. Россия адаптировала торговые маршруты, перенаправила значительную часть энергетического экспорта, развила схемы обхода ограничений и продолжает финансировать военные расходы. Новый американский закон пытается повысить цену такой адаптации, позволяя Вашингтону давить уже не только на российские компании, но и на крупнейших покупателей российских энергоресурсов, пишет Responsible Statecraft. Однако между увеличением экономической цены войны и политическим решением прекратить её нет автоматической связи. Государство может терпеть экономические потери, если считает поставленную политическую или военную цель более важной. В таком случае санкции одновременно способны сокращать доходы, усложнять импорт технологий и увеличивать стоимость внешней торговли и всё равно не заставлять руководство изменить стратегию. Это не обязательно означает, что ограничения «не работают». Скорее, возникает более неприятный вывод: экономическое давление может быть успешным экономически и недостаточным политически. Поэтому новый американский закон стоит оценивать не только по максимальным цифрам пошлин, но и по тому, какую конкретную задачу Вашингтон пытается решить. Если цель: заставить Россию немедленно прекратить войну, одного дополнительного санкционного пакета может оказаться недостаточно. Если задача: сократить энергетические доходы, повысить стоимость обхода ограничений и ухудшить условия финансирования продолжительной войны, критерии результата становятся совершенно другими. При этом вторичные ограничения создают собственную цену уже для США: давление на покупателей российских ресурсов затрагивает отношения с Китаем, Индией и другими государствами. В итоге главный вопрос заключается не в простой формуле «работают ли санкции». Гораздо важнее определить, какой именно результат должен считаться их успехом и какой ценой Вашингтон готов его добиваться. Санкции могут сделать продолжение войны дороже, не сделав прекращение войны предпочтительным для Москвы. И если между этими двумя состояниями остаётся большой разрыв, проблема заключается уже не только в силе экономического давления, а в предположении, что достаточное количество экономической боли обязательно превращается в политическую уступку.
-
Один из наиболее прагматичных уроков войны в Украине заключается в том, что мобилизацию невозможно эффективно начинать с момента, когда солдаты уже понадобились. Государство должно заранее знать, сколько людей находится в его распоряжении, кто из них физически пригоден, какими специальностями они обладают, где их обучать и через какую административную систему проводить. Именно в этом контексте стоит рассматривать обязательные медкомиссии, которые Германия постепенно возвращает для молодых мужчин. Формально Бундесвер не восстанавливает классическую всеобщую воинскую повинность: новая служба пока остаётся добровольной. Но отношения государства с потенциальным резервом уже меняются. Мужчины обязаны отвечать на анкеты о здоровье, образовании и готовности служить, а с июля 2027 года обязательная медкомиссия должна распространиться на мужчин соответствующего возраста независимо от их желания идти в армию. Отказ служить, таким образом, перестаёт означать, что государство не будет учитывать человека в своём военном планировании. Это принципиальное различие. Между законом, позволяющим объявить призыв, и реальной способностью призвать сотни тысяч людей существует огромная административная дистанция. Нужны базы данных, медицинские комиссии, учебные центры, инструкторы, резервисты и понятные процедуры распределения. После приостановки призыва в 2011 году значительная часть этой инфраструктуры в Германии была демонтирована. Теперь Берлин фактически восстанавливает её заранее — до того, как возникла необходимость принимать политически гораздо более тяжёлое решение об обязательной службе. Украинский опыт здесь важен не как доказательство официальных мотивов Берлина, а как наглядная иллюстрация проблемы, с которой сталкивается любое государство в большой затяжной войне. Вооружённые силы могут быстро расходовать не только ракеты, бронетехнику и боеприпасы, но и подготовленных людей. Производство оружия можно расширять годами, однако подготовка достаточного количества военнослужащих также требует времени. Поэтому мобилизационный резерв становится таким же элементом оборонной инфраструктуры, как склады или предприятия ВПК: его невозможно создать в необходимом масштабе в тот момент, когда он уже срочно понадобился. Именно поэтому происходящее в Германии правильнее рассматривать не как начало мобилизации, а как восстановление способности к ней. Берлин пока оставляет за обществом добровольный принцип службы, одновременно возвращая государству информацию и инфраструктуру, необходимые для более жёсткого сценария. Главный кадровый урок большой войны заключается не в том, что всех необходимо заранее призвать, а в том, что государство должно заранее понимать, кого, сколько и как оно сможет призвать, если однажды политического выбора уже не останется.
-
Возврат денег обычно воспринимается как конец финансовой истории, но в политике он нередко становится началом другой. После скандала вокруг свадебных мероприятий Дональда Трампа-младшего президент заявил, что его сын вернул Умару Кремлеву потраченные средства, а источник, близкий к Трампу-младшему, подтвердил это The Washington Post. Материальная выгода в таком случае исчезает, однако остаётся вопрос, почему подарок подобного масштаба первоначально вообще считался допустимым. Здесь важно не превращать этический вопрос в недоказанное обвинение. Публичных свидетельств того, что Кремлев оплатил торжества в обмен на конкретную политическую услугу, нет. Семья Трампа и сам российский бизнесмен отрицают подобные мотивы, а дружеские отношения действительно могут объяснять щедрый подарок. Поэтому слова сенатора-республиканца Джона Кертиса о «коррупции» остаются его политической оценкой. Но отсутствие доказанной сделки не означает отсутствия конфликта интересов или риска его возникновения. Именно здесь решение вернуть деньги становится особенно показательным. Трамп называет оплату свадебного торжества другом обычной практикой, однако после публичной огласки подарок оказался достаточно проблемным, чтобы от него отказаться. Это не доказывает первоначального злого умысла. Скорее, эпизод показывает разницу между двумя системами координат: то, что может восприниматься как нормальная щедрость внутри частного круга состоятельных людей, приобретает совершенно другое значение рядом с семьёй действующего президента США. Причина проста: политическое влияние не заканчивается должностями в Белом доме. Трамп-младший не является государственным чиновником, однако имеет непосредственный доступ к президенту и остаётся влиятельной фигурой в его политическом окружении. Поэтому крупный подарок от иностранного бизнесмена неизбежно рассматривается не только через отношения двух частных лиц, но и через потенциальную ценность такого доступа. Именно для этого публичные стандарты обычно строже частных: они должны предотвращать сомнения в зависимости ещё до того, как появятся доказательства конкретной услуги взамен. Поэтому возврат средств закрывает самую простую часть истории: кто в конечном счёте заплатил за вечеринку. Но он не отвечает на более интересный вопрос: где должна проходить граница между личной дружбой и близостью к государственной власти. Если подарок действительно не предполагал никаких обязательств, его возврат не превращает первоначальное принятие в коррупцию. Однако сам скандал показывает другое: чем ближе человек находится к центру политической власти, тем меньше у него пространства утверждать, что крупный иностранный подарок является исключительно частным делом.
-
В политике совпадение интересов ещё не означает союзничества. Именно эту границу сейчас пытается провести французское «Национальное объединение». Совместное заявление Марин Ле Пен и Жордана Барделлы, опубликованное Le Monde, интересно не столько неожиданно жёсткими словами в адрес Москвы, сколько попыткой отделить французскую критику помощи Украине от российских интересов и влияния. Партия фактически говорит: мы можем спорить с Макроном о Киеве самостоятельно, но Москва не получает права превращать этот спор в инструмент собственной политики. Отсюда и необычная двойная конструкция заявления. Ле Пен и Барделла называют легитимной дискуссию об объёмах и условиях финансовой поддержки Украины, одновременно утверждая, что никакие угрозы, тайные операции или дестабилизирующие действия не заставят Францию содействовать достижению российских военных целей. Сократить помощь Киеву и помочь Москве для RN принципиально не одно и то же, даже если в определённых обстоятельствах практический результат этих решений может частично совпадать. Для «Национального объединения» это особенно чувствительный вопрос из-за многолетних обвинений в чрезмерно благожелательном отношении к Кремлю. Теперь партия, претендующая на власть во Франции, пытается провести собственную линию: критиковать российские действия, когда они затрагивают французский суверенитет и интересы французских компаний, но одновременно сохранить право выступать против дополнительных расходов на Украину. Осуждение перехода активов Nestlé и Auchan под российское управление хорошо вписывается в эту формулу: Москва становится проблемой не потому, что так решил Киев, а там, где её действия непосредственно затрагивают французские интересы. Это важное различие и для более широкой европейской дискуссии. Слишком долго отношение к украинской войне описывалось простой шкалой: чем меньше политик готов поддерживать Киев, тем более «пророссийским» он считается. Но между этими позициями нет автоматической связи. Можно рассматривать Россию как угрозу, поддерживать право Украины на оборону и одновременно считать объём собственных финансовых обязательств чрезмерным. Политическая позиция определяется не только тем, к какому практическому результату она приводит, но и тем, из каких национальных интересов и целей она исходит. Поэтому заявление Ле Пен и Барделлы можно рассматривать как попытку забрать у Москвы символическое право говорить от имени европейских противников дальнейшего финансирования Украины. RN хочет самостоятельно определять, где заканчиваются обязательства Франции перед Киевом, но одновременно подчёркивает, что эту границу не должна устанавливать Россия. В этом и заключается новая формула партии: право сказать Киеву «нет» должно принадлежать Парижу и именно поэтому Москва тоже не должна иметь возможности диктовать Парижу, когда и почему это «нет» должно прозвучать.
-
Один из наиболее интересных парадоксов российско-украинской войны заключается в том, что российское ядерное оружие, возможно, сильнее воздействовало на решения западных столиц, чем на поведение самого Киева. Как отмечает Neue Zürcher Zeitung, Украина неоднократно пересекала то, что Москва представляла как потенциальные «красные линии»: переносила боевые действия на международно признанную территорию России, наносила удары по объектам в глубине страны и постепенно расширяла географию применения своих средств поражения. Ядерного ответа за этим не последовало. Совершенно иначе этот риск воспринимался в Вашингтоне и европейских столицах. Решения о танках, самолётах, дальнобойных ракетах и разрешениях на их применение неоднократно сопровождались дискуссиями о возможной эскалации. Было бы упрощением объяснять задержки исключительно страхом перед российским ядерным оружием: существовали проблемы запасов, подготовки, собственной обороноспособности союзников и политические разногласия. Однако ядерный риск оставался одним из факторов, определявших границы допустимого участия Запада в войне. Получается важная стратегическая асимметрия. Украина непосредственно находится в войне и вынуждена сравнивать риск российской эскалации с риском собственного военного поражения. Для США, Германии или Франции расчёт другой: они помогают Украине, но одновременно должны минимизировать вероятность прямого столкновения НАТО и России. Поэтому одна и та же российская угроза воспринимается совершенно по-разному: для Киева чрезмерная осторожность сама может означать поражение, тогда как для западных столиц осторожность является способом ограничить риск перерастания чужой войны в собственную. Поэтому отсутствие российского ядерного удара ещё не означает, что ядерный арсенал Москвы оказался бесполезным инструментом этой войны. Классическая функция такого оружия заключается не только в его непосредственном применении. Если сама возможность применения заставляет противника или его союзников дольше обсуждать поставки, ограничивать использование определённых вооружений или постоянно рассчитывать вероятность эскалации, сдерживание уже производит политический эффект без запуска единственной боеголовки. Насколько велик был именно этот эффект в каждом конкретном западном решении, отдельный и гораздо более сложный вопрос. Поэтому главный спор вокруг российской ядерной угрозы находится где-то между двумя крайностями. Ошибочно считать, что ядерная держава автоматически не способна проиграть обычную войну: история действительно показывает обратное. Но столь же рискованно делать из неприменения Россией ядерного оружия вывод, что угрозой можно полностью пренебречь. Ядерное оружие не гарантировало Москве победу над Украиной, однако помогало очертить пределы того, насколько далеко третьи страны были готовы зайти ради предотвращения российского успеха. И именно в этом, а не обязательно в сценарии непосредственного ядерного удара, может заключаться его наиболее существенное влияние на ход этой войны.
-
В дипломатии имеет значение не только то, что именно ты готов предложить другой стороне, но и в какой момент ты это предлагаешь. Экономическая нормализация после прекращения войны является наградой за уже достигнутый результат. Та же нормализация до прекращения боевых действий становится авансом и тогда её ценность определяется тем, что именно другая сторона обязуется предоставить взамен. Такой сдвиг просматривается в материале The New York Times. Ранее Трамп говорил, что деловые соглашения с Россией появятся после урегулирования войны. Теперь, по данным издания, Белый дом рассматривает возможность отдельных сделок ещё до окончания боевых действий. Логика понятна: показать Москве не абстрактное обещание будущей нормализации, а материальную выгоду от движения к соглашению и одновременно создать внутри российской элиты экономический интерес в улучшении отношений с США. Само по себе это не обязательно противоречит политике давления. Конгресс одновременно продвигает новые санкционные инструменты, поэтому теоретически Вашингтон может строить коридор из двух альтернатив: продолжение войны означает дополнительные экономические издержки, движение к урегулированию означает постепенное получение экономических преимуществ. Санкции показывают цену отказа от сделки, бизнес-предложения потенциальную цену согласия на неё. Вопрос заключается в том, насколько точно эти два инструмента будут связаны между собой. Если Москва получает экономическое соглашение в обмен на конкретное и проверяемое действие (например, определённую форму сдержанности), это можно рассматривать как обычную переговорную транзакцию. Но если значительная часть нормализации происходит лишь в надежде, что она впоследствии изменит российскую позицию, Вашингтон расходует собственный рычаг до получения встречного результата. Вернуть уже предоставленную экономическую выгоду зачастую сложнее, чем пообещать её заранее. Любые серьёзные переговоры предполагают обмен выгодами. Гораздо важнее определить последовательность: сначала действие, затем вознаграждение или сначала вознаграждение в надежде получить действие. Между этими моделями всего несколько месяцев по календарю, но с точки зрения переговорной силы между ними принципиальная разница.
-
Война против логистики далеко не всегда предполагает необходимость полностью остановить движение поездов. Гораздо реалистичнее другая задача: сделать каждую следующую перевозку дороже предыдущей. Железная дорога продолжает работать, грузы доходят до места назначения, пассажирские составы остаются в расписании, но за внешне привычной картиной постепенно растёт количество ремонтов, резервной техники, дополнительных мер защиты и денег, необходимых для поддержания той же пропускной способности. Поэтому в данных Politico важнее не столько более 500 повреждённых и уничтоженных локомотивов с 2022 года, сколько динамика последних месяцев. Более 60% этих случаев пришлись всего на восемь месяцев, а нынешний темп составляет около 37–40 машин ежемесячно. Это уже вопрос не разового ущерба, а постоянной нагрузки на систему: каждый месяц «Укрзализныця» должна ремонтировать повреждённую технику, перераспределять исправные локомотивы и искать замену тем машинам, которые вернуть в строй невозможно. Новый локомотив стоит около €5 млн, но даже наличие финансирования ещё не означает возможность быстро купить необходимое количество техники в Европе. Украинская железная дорога использует колею 1520 мм, тогда как основной европейский стандарт 1435 мм. Поэтому финансовый ресурс потенциально можно найти быстрее, чем физически совместимые локомотивы. В войне на истощение именно такие технологические ограничения постепенно превращаются в узкие места. Если повреждение одного локомотива заставляет ремонтировать машину, использовать резерв, перестраивать график, усиливать защиту и искать дорогостоящую замену, результат измеряется уже не стоимостью самого поражённого объекта. Каждый удар добавляет системе новое трение, а совокупность таких небольших издержек постепенно повышает цену перевозки каждой следующей тонны груза и каждого сохранённого маршрута. Поэтому реальная граница устойчивости «Укрзализныци» проходит не по количеству уничтоженных локомотивов и даже не по моменту возможной остановки движения. Она находится в соотношении двух величин: сколько ресурсов требуется России для поддержания нынешнего темпа ударов и сколько Украине необходимо тратить, чтобы компенсировать их последствия. В логистической войне необязательно добиться того, чтобы противник перестал перевозить грузы. Иногда достаточно сделать так, чтобы каждый следующий месяц нормальной работы обходился ему всё дороже.
-
Самая заметная помощь Северной Кореи России измеряется ракетами, боеприпасами и военным сотрудничеством. Но для продолжительной войны не менее важным ресурсом постепенно становятся люди, которые вообще не находятся на фронте. Заводам нужны рабочие, стройкам бригады, складам персонал, а оборонному производству дополнительные руки. Поэтому расширение северокорейской трудовой миграции может иметь для российской экономики более системное значение, чем кажется из истории The Wall Street Journal о женщинах на предприятиях под угрозой украинских ударов. Показательна именно диверсификация этой рабочей силы. Если раньше северокорейцев в России преимущественно связывали со строительством, то теперь WSJ пишет о женщинах на складах, предприятиях пищевой и текстильной промышленности, а Многосторонняя группа по мониторингу санкций сообщала и о гражданах КНДР на производстве беспилотников. Северокорейский работник начинает закрывать не одну конкретную нишу, а целый набор функций российской экономики. И в условиях войны это позволяет перераспределять внутренний трудовой ресурс туда, где заменить его сложнее. Отсюда и более важный вопрос: северокорейскую помощь России имеет смысл считать не только количеством переданных ракет или военнослужащих. По приведённым WSJ данным, за прошлый год Россия выдала гражданам КНДР более 36 тысяч виз, примерно в четыре раза больше уровня 2024 года. Значительная часть оформлялась как образовательные, а наблюдатели предполагают, что некоторые из них могут использоваться для трудоустройства в обход санкционных ограничений. Если масштабы действительно продолжают расти, ценность КНДР для Москвы постепенно перемещается с поля боя непосредственно внутрь российской экономики. Для Пхеньяна эта модель также рациональна. Отправляя работников, государство получает валютные поступления и одновременно расширяет экономическую зависимость России от сотрудничества с КНДР. Для самих работников российский рынок может означать заработок, недоступный дома. Получается взаимодополняющий обмен: Россия закрывает часть дефицита рабочей силы, Северная Корея превращает собственный человеческий ресурс в экспортный источник дохода. Поэтому такая связь потенциально устойчивее разовой поставки вооружений. И здесь появляется обратная сторона этой интеграции. Чем больше северокорейцев работает на российских складах и предприятиях, тем больше граждан КНДР оказывается внутри географии украинской дальнобойной кампании. Однако стратегически важнее другое: война постепенно создаёт между Москвой и Пхеньяном экономическую инфраструктуру, которая может оказаться востребованной и после снижения интенсивности боевых действий. Боеприпас заканчивается после выстрела, тогда как созданный рынок труда способен продолжать существовать годами.
-
Иран передал США условия для прекращения войны, заявил секретарь Совбеза Мохсен Резайи. По его словам, Тегеран требует прекратить войну на всех фронтах, разблокировать замороженные иранские средства и прекратить морскую блокаду. «Наши условия таковы: прекращение войны на всех фронтах, разблокирование наших замороженных средств и прекращение морской блокады», — заявил Резайи. Отдельно он подчеркнул, что действия США и Израиля в отношении Тегерана могут подтолкнуть Иран к выходу из Договора о нераспространении ядерного оружия.
-
ИИ чуть не спровоцировал военный конфликт между США и Китаем из-за ложного сообщения о ядерных компонентах на борту сухогруза, пишет CNN. Американский аналитик подготовил отчёт с помощью чат-бота, который смешал открытые данные с секретным перехватом и сгенерировал ложную информацию. Военные США уже подняли в воздух авиацию и готовились захватить судно на Ближнем Востоке, однако в последний момент операцию отменили. Инцидент выявил серьёзную проблему: в американской разведке до сих пор отсутствуют единые правила проверки материалов, созданных с помощью нейросетей.
-


+2
В Днепре удар пришёлся по торговому центру «Новый континент». Местные власти сообщают о двух пострадавших. В сети появляются кадры последствий удара. На них видно, что в торговом центре возник пожар, который продолжает разгораться. При этом местные паблики пишут, что для атаки могла быть использована новая крылатая ракета «Дань Т».
-
В Берлине полиция обыскала дом помощника кандидата от «Альтернативы для Германии» Кристин Бринкер, сообщает Bild. По данным издания, правоохранители подозревали мужчину в незаконном хранении оружия, однако во время обыска обнаружили наркотики и нацистскую атрибутику. Найденные предметы проверяют на предмет возможного уголовного преследования. Бринкер заявила, что её помощник является коллекционером, объяснив этим наличие соответствующей атрибутики. Знакомые помощника утверждают, что наркотики мужчина якобы обнаружил внутри виниловой пластинки, купленной на блошином рынке, и решил оставить их у себя.
-
Китай раскритиковал подписанный Трампом закон об усилении санкций против России и расширении торговых ограничений в отношении Ирана, пишет Bloomberg. В Минторге КНР заявили, что Пекин «последовательно выступает против» односторонних и вторичных санкций, которые не одобрены Совбезом ООН и не имеют оснований в международном праве. Китай также предупредил, что будет следить за дальнейшими действиями Вашингтона и «оставляет за собой право принять все необходимые меры» для защиты своих интересов и китайских компаний. Заявление Пекина прозвучало за несколько дней до встречи Трампа и Си Цзиньпина в Вашингтоне. До неё представители США и Китая проведут переговоры по торговым и другим спорным вопросам.
- Older posts