Proeconomics

ЦМАКП повысил до «высокого» риск возникновения банковского кризиса в стране. Такие выводы сделаны на основе нескольких причин: высокое долговое бремя компаний, возникшее из-за первоначально неверных ожиданий относительно длительности периода высоких ставок, а также из-за крепкого рубля, что потребует долгой и трудной работы по реструктуризации бизнесов, переходу закредитованных компаний к новым собственникам. Имеются ли основания трактовать такие риски как «высокие»? Если да, то есть ли у банковской системы достаточные резервы для купирования таких проблем? Ответы экспертов в рубрике #опросы Сооснователь, гендиректор «БизнесДром», председатель комитета «Опоры России» по финансовым рынкам Павел Самиев: Действительно, есть основания трактовать риск как «высокий»: по формальным критериям ЦМАКП скрытый банковский кризис в России уже начался. Доля проблемных активов в системе превысила пороговые 10%, в МСП — под 19%. При этом официальный портфель «плохих» долгов сильно занижен: объём рискованных реструктуризаций корпоративных кредитов достиг 4,8 трлн рублей — в 1,5 раза больше фактической просрочки, а реальный уровень проблемных ссуд бизнеса может быть ближе к 14–16% вместо официальных 11,8%. По оценкам, не покрытые резервами проблемные кредиты — это примерно 7,2 трлн рублей, то есть около 70% капитала, который у банков есть сверх нормативного минимума. Аргументы ЦМАКП про «крепкий рубль» и закредитованность также логичны: долги крупных компаний росли быстрее сектора в целом, вынуждая ЦБ повышать макропруденциальные надбавки. Запас капитала банков до нормативов оценивается примерно в 8,5 трлн рублей, достаточность капитала выросла до 13,9%, плюс накоплен макропруденциальный буфер 1,3 трлн. Сектор зарабатывает рекордную прибыль, а ЦБ фактически администрирует кризис: рекомендует реструктуризации без наращивания резервов, допускает постепенное «вызревание» проблем за счёт будущей прибыли, а госбанки дают административную подушку. Таким образом, «высокий» риск — адекватная оценка, но в формулировке ЦМАКП - это не сценарий обвала, а прогноз «вязкого», затяжного кризиса на год вперёд: система устойчива к разовому шоку, однако ценой устойчивости становится скрытое накопление потерь и давление на капитал, которое будет нарастать в 2027–2028 годах. К.э.н., отраслевой эксперт Ольга Горюкова: Напротив, Банк России не видит прямых признаков возникновения системного банковского кризиса в 2026–2027 гг., несмотря на проводимую жёсткую денежно-кредитную политику (и как результат — замедление темпов кредитования реального сектора), делая акцент на достаточности капитала у российских банков. По своей сути, капитал банковского сектора выступает своеобразным буфером защиты банков от возможных рисков и кризисных явлений. Поэтому наряду с другими показателями, учитываемыми экспертами ЦМАКП, в параллели важно оценивать достаточность капитала банковского сектора и его динамику. Так, по официальным данным ЦБ, капитал банковского сектора за 9 месяцев 2026 года составил 22,5 трлн руб. По оценкам регулятора, за 12 месяцев капитал сектора увеличился на 16,7% на фоне более умеренного роста кредитования (примерно на +12%). Это позволяет банкам применять дополнительные надбавки к нормативам достаточности капитала, тем самым накапливая капитал на случай непредвиденных потерь. В величине фактически сформированного капитала банковского сектора уже заложены требуемые банкам резервы на возможные потери по дефолтным и преддефолтным активам, включая реструктурированную и просроченную задолженность (на 1 октября 2026 просроченная задолженность по корпоративным кредитам — 3,5% от портфеля, по розничным кредитам — 5,8% от портфеля). Банк России на постоянной основе в рамках надзорных процедур осуществляет контроль корректности формирования банками резервов на возможные потери по ссудам. При видимом нарастании по конкретной ссуде (портфелю однородных ссуд) уровня кредитного риска, регулятор со своей стороны оперативно направляет банку рекомендации либо предписание по повышению размера резервов. (продолжение в следующем посте)