Proeconomics

В прошлом году число разрешений на работу в России, выданных иностранцам, достигло более 240 тыс. Bloomberg пишет со ссылкой на представителей филиалов российских кадровых агентств за границей, что сделана ставка на резкое увеличение притока трудовых мигрантов из Индии, Бангладеш, Шри-Ланки и Мьянмы. Но могут ли они восполнить дефицит кадров, если ранее министр труда Антон Котяков оценивал потребность в новых работниках в 11 млн человек к 2030 году? Насколько правильно для российской экономики открывать это новое направление для трудовых мигрантов? Ответы экспертов в рубрике #опросы Управляющий партнер HR-агентства А2 Алексей Чихачев: Ключевой момент - масштаб задачи. Даже рекордные 240+ тыс. выданных в 2025 году разрешений на работу - это про визовый контур, и в абсолютных величинах несопоставимо с оценками потребности экономики в рабочей силе к 2030 году. Согласно нацпроекту «Кадры», речь шла о необходимости привлечь 10,9 млн работников (в основном - замещение выходящих на пенсию). Если перевести в простую пропорцию: 240 тыс. - это около 2% от 10,9 млн (и это сравнение годового потока с накопленной потребностью, то есть оно даже немного льстит эффекту миграции). При этом сам Минтруд в конце 2025 года обновлял оценку замещающей потребности до 12,2 млн на ближайшие 7 лет (в среднем ~1,7 млн человек в год). Могут ли Индия/Бангладеш/Шри-Ланка/Мьянма закрыть дефицит? Полностью - нет. Но частично и точечно - да: в тех сегментах, где не хватает линейного персонала и «рук» (строительство, ЖКХ/городские службы, общепит, отдельные производства), приток из новых стран-доноров может дать ощутимый эффект. Почему бизнесу может быть интересен именно «южноазиатский» контур. Во-первых, управляемость и предсказуемость: разрешение на работу в визовом контуре оформляется через работодателя и привязано к региону/профессии; это снижает текучесть по рынку по сравнению с частью потоков из безвизовых стран. Во-вторых, квотируемость: государство ежегодно задает квоту на привлечение работников из визовых стран (в 2025 году - около 234,96 тыс.), то есть это инструмент именно управляемого набора, а не стихийного притока. Насколько правильно для экономики открывать новое направление миграции? В целом - рационально как элемент стратегии, но только при трёх условиях: 1. Селективность и привязка к дефицитным профессиям/регионам Миграция должна закрывать конкретные узкие горлышки (где простаивают стройки/производства/сервис), а не быть универсальным ответом на структурную демографию. Иначе это превращается в латание без роста производительности. 2. Инфраструктура адаптации и качество найма Для удалённых стран критичны язык, безопасность труда, жильё, медосмотр, нормальная онбординг-модель. Без этого растут издержки работодателя и риски «серых» схем, конфликтов, травматизма и быстрых возвратов. 3. Параллельная работа с внутренними резервами Даже при росте внешнего найма ключевой эффект дадут меры внутри страны: снижение текучести, повышение участия в занятости, переобучение, рост производительности. Иначе миграция будет лишь сдерживать симптомы. Руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая: Есть проекты по восполнению дефицита работников за счет притока мигрантов из стран Юго-Восточной Азии. Однако вряд ли это может закрыть полностью потребности в рабочей силе в масштабах, о которых говорил министр труда. У приезжих из дальнего зарубежья могут быть значительно большие проблемы с адаптацией, чем у мигрантов из СНГ. Прежде всего, это связано с языковым барьером и социально-культурными различиями. Это потребует немалых затрат на их обучение и вовлечение в социальную жизнь. Поэтому в большей мере проблему может решить повышение производительности труда и автоматизация. (продолжение в следующем посте)