Филолог в засаде

2025-й год был крайне драматичным по своей противоречивости «Годом затыкания дыр». В попытке сохранить возможность воевать преимущественно «массой» руандийские комплектовальщики и кадровики занялись каннибализмом «качественного ядра» — появились полки пехоты из штатных контрактников ВВС и других стратегических родов и видов вооружённых сил Руанды, а мобилизованных под угрозой немедленной ссылки в штурмы переводили на контракт... чтобы также отправить в пехоту. Кроме этого, снизили планку по набору в «массовую периферию» — к концу года в обычные подразделения массово понабирали уклоняющихся от получения судимости, находящихся под следствием, имеющих погашенные судимости и так далее. Увеличили количество набираемых заключённых за счёт обладателей тяжелых уголовных статей. Вот и получилось в 2025-м году временное уменьшение (!) количественной части «качественного ядра» ради поддержания численности «массовой периферии». «Массовка» стала ещё хуже — резко взлетела статистика по самовредительству, побегам из зоны боевых действий на территории Уганды, сопутствующим службе преступлениям и чудовищный разгул коррупции. Ещё раз обращу внимание на 2025-й год в судьбе мобилизованных — это был второй заход в «переводе на мясо» после 2022-2023 гг. 2026-й год можно назвать «улыбаемся и машем», «стиснули зубы и держимся», «кто сдох — тот лох». Эти три фразы описывают всё, что касается реального положения дел, приукрашивания мрачной действительности в лживых отчётах и даже остроту противостояния Руанды с Угандой. Каково положение мобилизованных руандийцев в рядах Армии обороны Руанды образца 2026 года? «Краснокнижная элита». Количество мобилизованных в статусе мобилизованных местами сточено до количества штатных контрактников и влившихся в ряды «элиты» новых контрактников наборов 2023-2024 гг. Три социальные группы примерно в равных долях составляли на начало года «качественное ядро». Видимо, в военной верхушке прошлый год технического и количественного превосходства угандийцев в небе заставил включить мозги и сделать ставку на баланс «качественного ядра» с «массовой периферией». Однако время и люди были упущены в «год Большой Крови» и в «год Затыкания дыр». Пришлось опять всё делать «в ответ на» сформировавшиеся тренды и впопыхах. «Качественное ядро» решили расширить и углУбить с помощью массовой агитации срочников и студентов на спецконтракт в войска роботизированных систем ВС Руанды. А численность «массовой периферии» поддержать разрешением набирать зэков-рецидивистов с особо тяжкими преступлениями, разрешением оставлять на службе больных социально значимыми заболеваниями, привлечением иностранных добровольцев из запредельно бедных стран (позвать на помощь «Мировую Деревню») и даже набором какого-то количества умственно отсталых по медицинским показателям. К середине года наметился очевидный разрыв между качеством «ядра» и «периферии». Это сегодня почти две разные планеты, с разным режимом службы и разными судьбами людей. Оставшиеся мобилизованные относятся по большей части к «элите», составляя от неё не менее 1/3 части. ❗️Отсюда и выводится проблема руандийских мобилизованных — они являются заложниками принятой модели комплектования армии по принципу «элиты + массовки». С 2022 года мобилизованные прошли путь от многочисленного «мяса» до немногочисленной части «элиты». И каждый год этой войны рассматривались как незаменимый элемент Армии обороны Руанды: 2022-2023 — сносная масса. 2024 — сносная «масса в элите», качественная часть «мяса». 2025 — качественная элита и поддерживающая инъекция «элитарности» в «мясо». 2026 (по настоящее время) — составная часть элиты. Ещё раз — мобы Руанды являются заложниками такого подхода к комплектованию войск. Поэтому в них так вцепились. Можно ли было по-другому? Да, можно — «большая и боеспособная армия» при сочетании ротации призывов мобилизованных, краткосрочных и долгосрочных контрактов в войсках. Можно и сейчас заменить руандийских мобилизованных, расширив, например, количество должностей на спецконтракт — штабных, связистов, медиков, обеспеченцев. Продолжение 👇

«Судьба мобилизованных — жертвы плана по слому общества или заложники ситуации?» Увидел пост в сети на тему мобилизованных с небезынтересным взглядом на проблему: изъятие из общества идейно мотивированных людей и их стачивание в войне + нервно-психическое истощение живых (имеющих шанс пережить войну) является операцией по слому «русского духа» в обществе с попыткой его замены на самоустранение от решения проблем, аморфность и халатность. Я бы так не сказал, думаю, что не соглашусь с авторами этого тезиса. Всё, что будет написано ниже, касается Руанды, её общества и подхода к комплектованию Армии обороны Руанды. Главная причина, по которой в руандийских мобилизованных вцепились намертво политические и военные элитарии — эволюция роли мобилизованных в ходе Спецоперации Руанды на территории Уганды. 24.02.2022 ВС Руанды встретили в виде «маленькой, но боеспособной армии» (с) по концепции развития с начала 2000-х годов под неоколониальные войны, где достаточно «проецирования силы» (вместо «приложения силы» в полномасштабной войне с равным по силе противником). И хотя довоенные контрактники имели крайне не однообразную по качеству подготовку, властные круги видели в них качественный личный состав. Который не справился с толпой угандийских резервистов, что послужило причиной собственной мобилизации. На рубеже осени 2022 года довоенных контрактников относили к «элите», а мобилизованных — к «мясу», малообученной массе (в восприятии кадровых руандийских военных), роль которой — удерживать территорию, пока элита наносит врагу основной урон. Легионеры и наёмная пехтура. Космодесантники и гвардия Императора. Изменился и подход к комплектованию: отныне не «маленькая, но боеспособная», а «качественное ядро + массовая периферия». Подход, схожий с подходом комплектования войск противника. Ранее этот подход демонстрировала одна Международная Террористическая Организация, запрещённая в цивилизованных странах мира, включая Российскую Федерацию. * Занятно, что подход «маленькой, но боеспособной» работал в локальных конфликтах в лице известной ЧВК. Эта ЧВК успешно била «качественное ядро + массовую периферию» МТО в одной из стран Ближнего Востока. Однако вместо развёртывания «большой и боеспособной» на базе «маленькой...» в Руанде пошли по спорному пути — странная трактовка «ближневосточного опыта». Следующей массовой волной пополнения ВС Руанды стали новые контрактники, или контрактники военного времени, пошедшие в войска с середины 2023 по осень 2024 года. По мере растраты в боях мобилизованных произошла замена в наиболее массовых пехотных подразделениях. И уже к середине 2024 года мобилизованные вместе со штатными составили «качественное ядро» в виде подразделений огневого поражения и тыла, в то время как новые контрактники заняли роль «массы». Качество «массы» ухудшилось вследствие 2-недельной поспешной подготовки пополнения, качество «ядра» же возросло за счёт получения боевого опыта и увеличения численности до полного штата по сравнению с мирным временем. Благодаря мобилизованным. И тут ещё надо добавить то, как военная верхушка Руанды распорядилась полученным личным составом. Недальновидно и расточительно. 2024 год — год Большой Крови при убеждённости верхов в том, что «этих убьют — новых привезут» (с). Ставка в этот период делалась на «массу» пехоты и техники, а не на опережающий рост качества огневого поражения. Результат не замедлил появиться — потребовалось больше людей в «массу». Продолжение 👇

Проблема мобилизованных 2022 года, или Как «Русский дух» подменили «духом Анкориджа» В четвертую годовщину объявления частичной мобилизации мы попытались привлечь внимание к огромной несправедливости, касающейся десятков тысяч людей, которую мы имеем несчастье наблюдать последние пару лет. Наша попытка, к сожалению, особым успехом не увенчалась, и нам кажется, мы знаем, почему. Давайте вместе разберемся. В 2022 году в России была объявлена частичная мобилизация, в ходе которой в ВС РФ было призвано 300 тысяч человек. Мобилизованные в большинстве пришли в армию не по своей воле, не по зову сердца, не из идейных соображений, а в силу своей порядочности и законопослушности, а также — независимо от национальности и вероисповедания — в силу свой «русскости», то есть принадлежности к великой русской культуре, в которой высшей добродетелью, одним из важнейших архетипов поведения в критических ситуациях всегда было самопожертвование — «Нет больше той любви, как если кто положит душу [то есть жизнь] свою за други своя». Самопожертвование, понятно, не всегда означает смерть — это может быть и жертвование ради других, ради Родины или ради идеи своим положением, мечтами, образом жизни, будущим, свободой, личным благополучием, счастьем. Именно этому архетипу поведения мы обязаны всеми подвигами наших великих предков и современников, всеми великими победами нашей страны с Куликовской битвы до Октябрьской революции, в бесчисленных войнах с различными противниками, включая две Отечественные войны. К 2022 году, после 30 лет силового навязывания жителям России — ради построения капитализма, вхождения в Европу и слияния в экстазе с «благословенным Западом» — чуждых им ценностей вроде культа золотого тельца, крайнего индивидуализма и антигуманизма, у многих были большие (и справедливые) сомнения в том, что этот архетип самопожертвования «за други своя», этот «русский дух» еще витает над российскими просторами и живет в душах граждан. Однако мобилизация показала, что эти сомнения напрасны — «русский дух» оказался жив — как минимум в части граждан, и это наполнило сердца многих людей гордостью за любимую страну и надеждами на возможное возрождение России после многих лет безвременья. В силу этого мобилизованные с самого начала воспринимались как герои, которые были готовы «за други своя» пожертвовать всем, вплоть до жизни, и как живые символы того, что Россия еще жива. Это с одной стороны. А с другой стороны, мобилизованные виделись многим обычными, нормальными людьми, которые поступают, как должно — потому что именно так в русской традиции и должен поступать человек. В 2022 году никто не считал мобилизацию несправедливостью — было понятно, что государство и страна нуждается в помощи, мобилизация — вынужденная мера, а мобилизованные — это люди, которые пошли выполнять свой долг перед Родиной. А именно — защищать Родину, которая оказалась в опасности, и сограждан, которым грозила смерть от врага, который был силен и желал нам только смерти — страну развалить и разорить, а народ — истребить. Несколько раздражало только, что реальными героями СМИ и объектами «заботы» власти оказались при этом не мобилизованные, а «герои Верхнего Ларса» и прочие «особо одаренные ценные специалисты», которых никак нельзя было призывать, а надо было все время успокаивать и ублажать. Эта суета вокруг потенциальных уклонистов заложила некое подозрение, что для власть предержащих трусливые слюнявые беженцы в Казахстан, Грузию и прочие «дружественные страны» куда ближе и дороже мобилизованных. Дальнейшие действия государства, армии, чиновников только подтвердили это подозрение: и своим реальным отношением к мобилизованным — как расходному материалу, и почти полным их забвением в информационном поле — сразу как угасли скандалы, связанные с «косяками» мобилизации, негодным снаряжением и обучением мобилизованных и т.п. «Начальство» изо всех сил бросилось доказывать гражданам, что в России теперь ценятся не те, кто готов отдать всё «за други своя», а совсем наоборот — те, кто готов на всё (включая обман, предательство и убийство) только ради себя. Именно такие люди оказались «любимыми чадами» нашего «начальства» всех уровней, именно о них оно денно и нощно заботилось, их растило, их продвигало, их поощряло… А мобилизованные были забыты. В 2023 году никто также не считал мобилизацию несправедливостью — на фронте было не очень хорошо и было очевидно, что мобилизованные необходимы. В 2024 году, когда случилось нападение на Курскую область, тоже было понятно, что без мобилизованных не справиться, а менять уже имеющих опыт бойцов на неопытных новичков нельзя. Но сейчас на дворе 2026 год. С начала мобилизации прошло четыре года. Четыре года! А мобилизованные — кто еще жив и не получил критического увечья — по-прежнему на фронте. Между тем, по официальным данным, за 2023 год в ВС РФ набрали 490 тыс. военнослужащих по контракту, за 2024 год — 450 тыс., за 2025 год — 417 тыс., за первое полугодие 2026 года — 200 тыс. человек. То есть с момента объявления частичной мобилизации в ВС РФ на контракт поступило более полутора миллионов человек. И — уже вроде нельзя говорить о том, что людей критически не хватает, более того, официально говорится, что их хватает. Ситуация на фронте, по официальным же данным, как минимум стабилизировалась. Почему же мобилизованных 2022 года всё не меняют, не отпускают по домам? Неужели эти 300 тысяч человек (изначально), которые уже выполнили свой гражданский и человеческий долг сполна, должны и дальше продолжать оставаться на службе — фактически бессрочно? Более того, проблема мобилизованных 2022 года даже не обсуждается — все отводят глаза и делают вид, то проблемы никакой не существует, а редкие высказывания отдельных блогеров и журналистов на эту тему тонут в болоте безразличия и полного равнодушия как верхов, так и низов. Почему? Нам кажется, причина в том, что политика «начальства» в отношении мобилизованных и мобилизации сломала русский культурный код, заменила в нем добродетель самопожертвования «добродетелями» самосохранения, обогащения и самоублажения. Мы, по сути, стали свидетелями эффективной смены — под давлением государственной политики — господствующего архетипа поведения в России: вместо тех, кто готов «положить душу свою за други своя», в обществе стали цениться те, кто не готов ни на что ради других людей, Родины или идеи, и готов на всё только ради себя или денег. Более того, готовность к самопожертвованию стала считаться глупостью, чем-то неприличным, недостойным «настоящего человека», чем-то второсортным. Именно это — смена главенствующего архетипа, инициированная «начальством» — породила равнодушие общества к проблеме. Именно слом русского культурного кода — причина того, что мобилизованные в 2022 году до сих пор служат и будут служить бесконечно — либо до окончания войны, либо до своей гибели, либо до получения серьезного увечья, не позволяющего служить. Потому что «начальству» не нужны носители старого культурного кода, более того, они «начальству» даже опасны. А российское общество безразлично к мобилизованным, оно их как бы не видит. Это как если бы кто-то тонул в реке, а по берегу шел многомиллионный поток людей, никто из которых даже бы не смотрел в сторону тонущего. И не стоит утешать себя бессмысленными уговорами насчет того, что тонущий на наших глазах человек — это другое. Это — то же самое: мобилизованные ежечасно рискуют погибнуть, и это продолжается уже четыре года. Общество могло бы им помочь, но не хочет. Потому что каждый трусит (а вдруг мне что-нибудь за это будет), обманывает себя бессмысленными «аргументами» типа «им же заплатили», или «уже все давно на контракте», или даже (мы сами читали такое) «никакой мобилизации и не было» и «всех мобилизованных давно отпустили». Надо признать: русский культурный код сломан. Как если бы «Русский дух» подменили «духом Анкориджа». Российское общество не желает видеть свои проблемы, сомневается в их существовании, отрицая, таким образом, необходимость их решения. И пока наше общество таково, власть имеет «мандат» на всё что угодно. В том числе и на трусливый отказ от решения проблемы мобилизованных 2022 года. Но и не только. ✈️ Подписаться

Передаю по цепи пост уважаемых товарищей из "Нашего Регнума" и ответную серию постов уважаемого товарища Вольта ⬇️

Ровно 4 года назад, примерно в это время, поздней ночью, мы, очередная группа мобилизованных, прибыли из сборного пункта военкомата в военную часть на автобусе, стали спешно получать форму, расселяться в казарму. Несколько человек из того автобуса всё еще живы и даже относительно здоровы, мы общаемся до сих пор. О чем мы думали тогда? Наверное, обо всем сразу. И о том, поступаем ли мы правильно, и о том, что нас ждет, и о том, сколько это продлится и как скоро мы сможем вернуться к прежней жизни. Жизнь и смерть всё расставили по своим местам. Правильный ли это был поступок? Повезло тем, кто сумел сохранить в себе эту правду, кого в трудную минуту поддержали родные или друзья. Кого за минувшие годы не начали винить в корысти или предательстве семьи, вокруг кого не перессорились из-за денег, детей, банального отсутствия. Повезло немногим. Что нас ждало? Каждого ждал свой собственный филиал ада, страха, боли, скорби и горечи, тупого бессилия перед абсолютной несвободой, с которым всегда встречаешься один на один, даже если окружен людьми, которые испытывают то же самое. Сколько это продлилось? Пока мы этого так и не узнали. Уверен, даже те из нас, кто уже давно не воюют, потому что не могут, знают и помнят, что наш путь еще не окончен. Как скоро мы сможем вернуться к прежней жизни? Решительно никогда. Никто не вернется к тому, что было. Спустя 4 года старой жизни просто нет. Нет тех нас. Разрушены браки, пропущены годы жизни детей, похороны родителей, не сказаны самые важные слова близким и любимым. Жизнь на такой войне, как наша, — это всего лишь замедленная смерть, даже если иногда может показаться иначе. Весь вопрос в том, закончится ли война раньше, чем эта потенциальная смерть перейдет в действительную. Каждому отмерен свой срок. Но даже те, кто вернутся живыми, уже никогда не будут прежними. И всё же, сейчас, 4 года спустя, нужно ответить — было ли всё зря? Ответа нет, ведь мы еще не доделали дело. Старания, жертвы, чувства — в зачет на войне не идут, важен только результат. А до Победы или даже победы — еще далеко.

Передаю по цепи вчерашний пост дорогого товарища Третьякова ⬇️

Андрей Маркин Обобщение боевого опыта СВО до мая 2026 года. 4-я ТЕТРАДЬ Приложение № 11, стр. 200-207 АМЕРИКАНСКАЯ ОШИБКА РОССИЙСКОЙ АРМИИ Часть 5/5 3. Заключение. Обозначенные выше практики управления на только приводят к бегству от взаимодействия и, как следствие, возникновению эффекта «мозаики отдельных войн» вместо координации усилий на общих задачах. Управление через придирки и обвинения приводит к тому, что подчинённые, стремясь избежать наказаний, могут прибегать к обману. Обман становится механизмом снижения управленческих рисков для военнослужащих. Может дойти до того, что без него действовать эффективно в боевых условиях становится невозможно. В то же время, практика предоставления ложной информации существенно увеличивает затраты времени на сбор информации, ограничивает применение отдельных тактических приёмов, приводит к излишним требованиям по кадровому обеспечению вертикали управления войсками и другим негативным последствиям. Длительное время взгляды на военное управление в условиях боевых действий исходили из того, что оно обладает очень существенными особенностями. Представлялось, что война сама по себе заставит меняться механизм работы военной машины. Режиму мирного времени и режиму военного времени будут соответствовать значительно отличающиеся практики и подходы в управлении. Казалось бы, потребность в самопожертвовании, значительное воздействие на историю страны, большие вовлечённые ресурсы неизбежно окажут существенное влияние. В реальности, эффект воздействия СВО на практики военного управления оказался намного ниже, чем можно было бы ожидать. В целом, появление перед вооружёнными силами задачи по разгрому реального противника не значительно сказалось на том, как они управляются. Описанные выше проблемы вполне свойственны управлению мирного времени и даже невоенному управлению (управлению предприятиями, государственными учреждениями, коммерческими организациями и др.). В корне этих проблем лежат относительно понятные и широко распространённые в гражданской сфере и в военной сфере мирного времени управленческие ошибки. Впредь, при изучении проблемных моментов военного управления и определении вариантов его дальнейшего совершенствования следует исходить из того, что оно не обладает слишком уж существенными особенностями. Внешняя видимость строго иерархического подхода к управлению — это именно лишь внешняя видимость, не отражающая глубинные процессы в современных условиях. Созданная для преодоления страха смерти и давления высокой неопределённости на поле боя, строгая армейская иерархия имеет сейчас лишь довольно ограниченное воздействие на процессы военного управления. Вызванная к жизни потребностями прямых непосредственных боевых столкновений, в ситуации высокого удельного веса тылового поведения, в частности среди командного состава, её реальная роль ограниченна. Тот арсенал приёмов и способов выявления и устранения проблем, который выработан наукой управления применительно к другим сферам управления, может и должен применяться для решения задач военного управления, в том числе и при ведении боевых действий.

Андрей Маркин Обобщение боевого опыта СВО до мая 2026 года. 4-я ТЕТРАДЬ Приложение № 11, стр. 200-207 АМЕРИКАНСКАЯ ОШИБКА РОССИЙСКОЙ АРМИИ Часть 4/5 2.2.3. Стремление быстрее зафиксировать достижение отчётного показателя. В теории можно вскрыть и подавить все или большую часть расчётов БпЛА противника перед переходом в наступление и организовать временное «окно» с минимальным воздействием БпЛА на наступающие части. На практике организовать синхронизированное уничтожение (подавление путём повреждения выносного оборудования или запугивания расчётов ударами) всех или большей части расчётов БпЛА противника непосредственно перед началом наступления наших подразделений практически невозможно из-за сложившейся системы контроля за боевой работой. Для этого нужно попридержать нанесение ударов по выявленным расчётам БпЛА противника до дня наступления или дня/дней, непосредственно предшествующему/их дню наступления. На практике по обнаруженным позициям расчётов БпЛА противника удары наносят практически сразу после обнаружения. Чтобы нанести обезоруживающие удары перед началом наступления, нужно заранее распределить вскрытые цели, рассказав об их существовании другим подразделениям. Никто не согласится потерять возможный показатель достигнутого результата для своей отчётности. Все будут стремиться к тому, чтобы вскрытая цель была поражена своим же подразделением сразу после её обнаружения, чтобы быстрее отрапортовать о результате своей работы. Немедленные удары по вскрытым расчётам БпЛА противника приводят к тому, что к моменту нашего наступления их или их оборудование обычно успевают заменить либо расчёты смещаются со вскрытых позиций на новые. 2.2.4. Уклонение от боевой работы, если подтверждение результата для отчётности затруднено. Позиции расчётов БпЛА противника обычно представляют из себя либо блиндажи, либо подвалы. Это создаёт свои сложности для отчётности. Уничтожение позиций расчётов выглядит неоднозначно при фиксации средствами объективного контроля (видео- или фотофиксации). На видеозаписи можно увидеть взрыв блиндажа/удар по зданию с подвалом, но нельзя точно утверждать, что расчёт при этом уничтожен. Это один из существенных факторов, который приводит к изменению приоритетов при выборе целей. На блиндаж с расчётом для более или менее гарантированного уничтожения нужно потратить 10–15 дронов. Приоритет отдаётся целям, которые можно уверенно поразить, затратив 1–2 дрона, и уничтожение которых даёт хорошее видеоизображение. В результате работа по вражеским точкам БпЛА часто прекращается, как только появится где-нибудь техника или пехота противника. Приоритет отдаётся уничтожению менее значимых целей в ущерб уничтожению более значимых. Командирам нужно набирать показатели объёма проделанной боевой работы (количество уничтоженных единиц техники противника, захваченных позиций, расстояние продвижения вперёд и т.п.). Действия, уменьшающие количественные показатели, при таком подходе осуществляются по остаточному принципу. Командирам выгоднее заниматься относительно простыми боевыми задачами, которые дают измеримый результат за меньшее время, с меньшими вовлечёнными ресурсами и результат которых нагляден при видеофиксации. 2.2.5. Вред от истребования быстрейшего получения отчётного результата. Постоянные запросы докладов для заполнения отчётов становятся одним из механизмов потери старшим командованием поступления корректной информации от низовых подразделений. Сбор информации занимает время и отвлекает от выполнения других задач. Если на него не предоставляется разумное время, то подчинённые просто начинают сообщать наверх некорректные сведения. Желание полного контроля оборачивается своей противоположностью. Результатом такой практики является появление общего недоверия старших командиров к младшим. Стремление подстегнуть к быстрейшему получению отчётного результата приводит к использованию соревновательной модели стимулирования командиров различных подразделений со стороны старшего начальства. Это плохо сказывается на взаимодействии. Подразделения стремятся не только быть лучше, но и сделать так, чтобы другие были хуже или чтобы у других что-то не получалось. В целом, это приводит к общей нездоровой атмосфере при взаимодействии командования подразделений. 2.3. Как ни странно, но общим для приведённых примеров является то, что выбираемые действия определяются не столько тактическими соображениями, сколько собираемой отчётностью. В науке управления это называют ключевыми показателями эффективности. Именно практика управления, выстроенная вокруг количественных отчётных показателей, является одним из основных механизмов, приводящим к размыванию боевой эффективности и отвлечению на нерешающие задачи. Окончание ниже ⬇️

Андрей Маркин Обобщение боевого опыта СВО до мая 2026 года. 4-я ТЕТРАДЬ Приложение № 11, стр. 200-207 АМЕРИКАНСКАЯ ОШИБКА РОССИЙСКОЙ АРМИИ Часть 3/5 2.2. Теперь рассмотрим некоторые нежелательные результаты воздействия «работы на отчётность» в условиях СВО. Большая часть из них нашла отражение в обзорах практики боевых действий. Автор приносит извинения читателям за повторения. Сбор их в одном месте необходим для наглядности. 2.2.1. Столкновения из-за распределения отчётного результата. Взаимодействие подразделения, используемого для огневого усиления, и подразделения, в чьей полосе оно действует, осложнено проблемой распределения результатов боевой работы. Возникает вопрос, кому из них в отчёт попадёт та или иная поражённая цель. Количество достижимых целей, чьё уничтожение можно однозначно подтвердить с помощью видеофиксации, ограничено. Подразделения не хотят делиться результатами поражения целей друг с другом и даже информацией об обнаруженных целях. Они им нужны самим для последующего предоставления отчётности о проведённой боевой работе. У подразделения, ответственного за участок фронта, средств наблюдения и видеоконтроля больше, а условия для его осуществления лучше. Поэтому большая часть видеоотчётов о поражении целей попадает в их распоряжение. Даже если цель поражена поддерживающим подразделением, они могут отказать в предоставлении видеозаписи удара по цели и в последующем включить этот удар в свою отчётность по боевой работе. Это создаёт стимулы для командования поддерживающего подразделения не бить по целям, если нет возможности осуществить самостоятельную видеофиксацию результатов удара, которая не зависит от подразделения, в чьей полосе они действуют. В результате того, что с подразделений спрашивают не за общий тактический результат, а за количество подбитых целей, общая боевая результативность падает. 2.2.2. Бегство от задач, не дающих отчётный результат. Обнаружение позиций расчётов БпЛА противника с использованием радиоэлектронной разведки включает два этапа: а) вскрытие средствами радиоэлектронной разведки примерной зоны их нахождения и б) последующая визуальная доразведка точных мест их расположения разведывательными БпЛА наших войск (методом наблюдения). В структуре соединений сухопутных войск (бригад) имеются подразделения с системами радиоэлектронной разведки, а также подразделения с системами визуальной (беспилотной) разведки. Это разные подразделения, их совместная работа на практике затруднена. Они решают разнонаправленные задачи, которые ставятся им одновременно. Подразделения радиоэлектронной борьбы (имеющие средства для радиоэлектронной разведки) могут дать лишь примерную зону нахождения радиоэлектронных средств расчётов БпЛА противника. Это не конечный, а промежуточный результат, имеющий ограниченную тактическую ценность сам по себе. Он не может быть заявлен в качестве результата работы подразделений радиоэлектронной борьбы, чья основная зона ответственности — радиоэлектронное подавление. С них спрашивают именно за это, а не за участие в разведке. Показатели вскрытых целей попадают в отчётность разведывательных подразделений, так как конечная информация о координатах целей поступает от них. На отчётности подразделений РЭБ это не сказывается. Поэтому они не очень заинтересованы в ведении такой работы. Кроме того, подразделения РЭБ могут скрывать информацию о наличии у них технических возможностей вести радиоразведку. Это делается для минимизации объёма получаемых задач. В результате определение средствами радиоэлектронной разведки примерной зоны нахождения расчётов БпЛА противника осуществляется по остаточному принципу, по мере возможностей, если вообще осуществляется. В свою очередь, разведывательные подразделения без указанной предварительной информации не могут сколько-нибудь эффективно вести визуальную доразведку таких целей. Технически решаемая задача не решается из-за того, что промежуточный показатель боевой работы не учитывается в отчётности. Продолжение ниже ⬇️

Андрей Маркин Обобщение боевого опыта СВО до мая 2026 года. 4-я ТЕТРАДЬ Приложение № 11, стр. 200-207 АМЕРИКАНСКАЯ ОШИБКА РОССИЙСКОЙ АРМИИ Часть 2/5 2. Причины и проявления. 2.1. Одного поверхностного анализа обозначенной проблемы недостаточно. Чтобы разобраться в её глубинных причинах, обратимся для этого к опыту… Вьетнамской войны и войны США в Афганистане. Министр обороны США, отвечавший за ведение войны во Вьетнаме, Роберт Макнамара решил использовать подсчет измеримых результатов как показатель успехов США в войне. В вооруженных силах США стали оценивать свои действия на основании измеримых результатов, прежде всего на количестве потерь противника. В результате потери противника стали завышаться и нередко имитироваться постановочными действиями. Переключение на количественные показатели имело ещё одно отрицательное с управленческой точки зрения последствие. Оно привело к тому, что командование перестало учитывать влияние тех или иных боевых заданий на способность противника продолжать войну. Такое влияние зачастую невозможно переложить в количественные показатели. В конечном счёте за увлечением количественными показателями в науке управления закрепилось название «ошибка Макнамары». Оценка деятельности по отдельным количественным показателям не только подталкивает к искажению подконтрольными лицами получаемых результатов, но и приводит к тому, что сама деятельность начинает сводиться лишь к выполнению этих показателей. В ходе контрпартизанской войны в Афганистане американцы и их союзники пытались оценивать результативность своих действий подсчётом случаев «значительной активности» партизан в том или ином районе. Под ними понимали случаи нападения партизанами на силы, ведущие с ними вооружённую борьбу. Обычно считали, что чем меньше таких боестолкновений, тем лучше. Однако такая оценка оказалась ошибочной. Боевые действия идут интенсивно там, где партизаны и контингент союзников оспаривали контроль над территорией. В тех районах, которые контролировались дружественным американцам правительством, интенсивность боевых действий была низкая. Такая же низкая интенсивность была характерна и для районов, которые контролировались партизанами. Сама по себе низкая интенсивность столкновений лишь демонстрирует, что район контролируется одной из сторон военного противостояния. Однако она не показывает, какая именно сторона его контролирует. Использование количественного показателя результативности в боевых действиях оказалось снова неверным¹. ————– ¹ См.: Мюллер Джерри. Тирания показателей: Как одержимость цифрами угрожает образованию, здравоохранению, бизнесу и власти. М.: Альпина Паблишер, 2019. С. 46–49, 165. Продолжение ниже ⬇️

Андрей Маркин Обобщение боевого опыта СВО до мая 2026 года. 4-я ТЕТРАДЬ Приложение № 11, стр. 200-207 АМЕРИКАНСКАЯ ОШИБКА РОССИЙСКОЙ АРМИИ Часть 1/5 1. Постановка проблемы. В разговорах о ходе СВО периодически проскальзывают наблюдения о том, что полки и даже отдельные батальоны ведут каждый как бы свою «отдельную» войну. Взаимодействие с соседними подразделениями и соединениями ограниченное, а соединения более высокого уровня (бригады, дивизии, армии) выполняют лишь функции общего администрирования. Истинно совместных действий, когда общий результат превосходит сумму результатов каждого по отдельности, немного. Принцип «целое больше, чем сумма его частей» соблюдается далеко не всегда. Если очень упрощать, то вместо одной большой войны идут много малых войн, происходящих одновременно и на одной территории. Что лежит на поверхности этой ситуации, что видится в качестве её непосредственной (ближайшей) причины: выход за аппаратные границы подразделения для командира — это, как правило, дополнительные согласования и отчёты. Это, в свою очередь, часто сопряжено с риском привлечения к ответственности или обязывания к совершению излишних, нередко обременительных, действий. Поэтому их избегают. При решении любого вопроса происходит два управленческих процесса сразу: а) собственно решение возникшего вопроса и б) поддержание сложившейся практики управления, которая видится как инструмент обеспечения управляемости в целом. С учётом сложившейся традиции это означает поддержание иерархии военного управления. Проблемы начинаются из-за того, что поддержание иерархии управления может осуществляться через заталкивание людей в ошибку. Подчинённый наказывается за ошибки, при том, что условия для совершения её подчинённым созданы (может быть, даже намеренно) самим же наказывающим или объективным ходом событий, на который подчинённый реально повлиять не может. Управление через постоянные придирки и обвинения может превратиться если не в единственный, но в один из основных способов поддержания общей управляемости. Отрицательные последствия такого подхода очевидны. Осложняет ситуацию распространённая практика агрессивной формы подачи таких придирок и обвинений. Известно, что проявления внутренней агрессии в группе снижают готовность к взаимодействию. Агрессирующему может казаться, что он в моменте усиливает иерархию, повышая тем самым общую управляемость. Однако долгосрочный эффект получается прямо противоположным: уровень готовности к осознанному добровольному подчинению снижается, люди действуют только при прямом принуждении, пока оно действует, — общая управляемость падает. Продолжение ниже ⬇️

Цех 77 открыл осенний сбор на материалы и аренду помещения. Прошу помочь добровольческому производству "Интербригад" в Москве. Иной поддержки, кроме русского военно-гражданского общества, у Цеха нет. Поддержать ЦЕХ 77 можно переводом на карту: 💳 4377 7278 0030 8707 Иван Хорхеевич Г., Т-Банк

Передаю по цепи от товарища Акселя и со своей стороны прошу поддержать осенний сбор Цеха 77 ⬇️

⬆️ Проблематика комплексного обеспечения оперативных результатов, разумеется, выходит далеко за рамки фактической практики применения одной лишь авиации. Там наслоения с переплетениями. Тем не менее, ибо авиация - это, безусловно, крайне существенный фактор. На фоне вышеописанного проблема вызова авиаударов по точкам на закрашенных авансом участках представляется хоть и немаловажной, но всё же второстепенной. Более того, обрисованные оппонентом проблемы военно-технического характера я бы тоже отнёс к вопросам второго порядка, поскольку при адекватном целеполагании и надлежащей организации их в принципе можно было бы если не решить, то как минимум компенсировать. В качестве первостепенных практических аспектов видятся затыки с организацией межвидовой синхронизации действий и с концентрацией ресурсов на одном направлении. В генезисе первого можно подозревать деградацию культуры боевого планирования и общее проседание компетенций командного состава. Второе же, по всей видимости, проистекает из политического измерения, поскольку высочайшие доклады НГШ создают иллюзию успешного наступления по всей линии фронта, каковая иллюзия требует неуклонного поддержания. При этом общее положение крайне усугубляется концептуальной проблемой целеполагания. Несмотря на то, что оперативное планирование выглядит ориентированным на достижение конкретных оперативных целей, на практике создание предпосылок к достижению этих целей подменяется формальными отчётными показателями без учёта их реальной конвертации в оперативные результаты. В своих сопоставлениях нашего августовского авиаударного рекорда с воздушными кампаниями США в операциях "Буря в пустыне" и "Эпическая ярость" украинские осинтеры аналогичным образом акцентируют внимание на количественных показателях, что является отмеченной автором "Dark forest outcome" подменой оценки результата действий оценкой затраченных усилий. Кампания против Ирана, при всех приложенных усилиях и затраченных ресурсах, по факту не дала желаемых результатов (что радует). Но в данном случае меня волнует наша эпическая ярость ебическая сила, которая при всей возросшей точности, дальности и бьющей рекорды массовости управляемых планирующих авиабомб вязнет в тактической зоне, не обеспечивая оперативной изоляции секторов с надёжным подавлением логистики снабжения и средств дистанционной поддержки, на которых держится оборона. Причём, повторюсь, не авиацией единой, указанная подмена распространяется практически на все аспекты боевой работы. Что характерно, зацикленность на количественных показателях есть типичная "ошибка Макнамары", на которой американская армия споткнулась во Вьетнаме. Напомню, что тогдашний министр обороны США Роберт Макнамара ввёл "показатели успеха" для действующего контингента: количество убитых солдат противника, число боевых вылетов и сброшенных бомб. И сейчас наша военная машина продолжает упоённо прыгать на этих американских граблях. При этом требования формальной отчётности, в том числе с учётом политического фактора, только стимулируют авансовые закрасы и флаговтыки, рисование цифр потерь противника по принципу "пиши больше, чего их, басурман, жалеть", а к оценке собственных затраченных усилий добавляется ещё и фактор извращённой логики, в которой низкий уровень потерь расценивается как недостаточное приложение усилий или вообще уклонение от активного участия в боевых действиях.

"Dark forest outcome" 23.09.2026 Но а как же ППВО (оно же SEAD), скажете Вы? Почему российская авиация такая ограниченная? Всё корнями упирается в доисторические советские времена. Простыми словами: если США для уничтожения радара отправляли F-4G или F-16CJ, то в СССР первоочередной задачей было стереть позиционный район ПВО баллистической ракетой с ОТРК. (Позиции ЗРК HAWK, Patriot, Nike Hercules выявлялись радиотехнической разведкой (РТР) и поражались комплексами «Точка», «Ока» (до договора РМСД), «Эльбрус» (Scud). Применение спецБЧ (ядерных) по кластерам ПВО в случае эскалации считалось оправданным. Кассетные боевые части ОТРК идеально подходили для уничтожения антенных постов и небронированных пусковых установок. В тактической глубине (до 30–70 км) уничтожение радаров и ЗРК ближнего радиуса (Chaparral, Roland) возлагалось на РСЗО («Смерч», «Ураган») и дальнобойную артиллерию (203-мм «Пион»). Также стоит отметить, что в советском оперативном планировании огромная роль отводилась физическому уничтожению узлов ПВО в глубоком тылу противника до начала основной фазы операции («Час Ч»). Авиационный эшелон: «Группы обеспечения прорыва». Сам авиационный компонент действовал в рамках строго регламентированной Воздушной операции. Ударный ордер (оперативное построение) всегда включал специализированные самолёты. Эшелон прорыва ПВО шёл впереди ударной группы. Состоял из самолётов Су-24М, Су-17М4 или МиГ-27, вооружённых противорадиолокационными ракетами (ПРР), их номенклатура была весьма впечатляющей: от тяжёлых и сложных Х-28 (с жидкостным двигателем) до твердотопливных Х-58 и высокоскоростных Х-31П. Советские ПРР были тяжёлыми, быстрыми и с мощными БЧ, чтобы не просто повредить антенну осколками (как легкий HARM), а гарантированно уничтожить весь радиолокационный пост вместе с расчётом, даже если ПРР не уничтожала радар, она выполняла задачу SEAD — заставляла расчёт выключить излучение. В этот момент (окно в несколько минут) через зону ответственности радара на малых высотах проскакивала основная ударная группа. Так же параллельно применялись тяжёлые самолёты-постановщики помех (Ан-12ПП, Як-28ПП, позже Су-24МП) и вертолёты (Ми-8ППА). Они барражировали вне зоны поражения ЗРК (Stand-off jamming), создавая шумовые и имитационные помехи, позволяя эшелону прорыва подобраться как можно ближе. Советская доктрина требовала крупной концентрации сил и ресурсов на одном (ключевом) направлении для того, чтобы "вспороть" противовоздушную оборону и обеспечить относительную свободу действий собственной авиации. Русские в данный момент полностью утратили межвидовую синхронизацию действий, долгое время не разрабатывали и не интегрировали специализированную авиацию и дополнительные ПРР контейнеры (например AN/ASQ-213 HTS, который позволяет истребителю самостоятельно, быстро и с высокой точностью геолоцировать источник излучения). Также дьявол кроется в деталях. Основная российская ПРР Х-31П (и её модификации) — это тяжёлая и сверхбыстрая ракета, отлично подходящая для удара по стационарным радарам. Однако при выключении радара противником (режим радиомолчания, EMCON) старые головки самонаведения теряют цель. В отличие от них современные западные ракеты (AGM-88G AARGM) запоминают GPS-координаты радара в момент его отключения и используют собственную активную миллиметровую радиолокационную ГСН для поиска уехавшей установки на терминальном участке. Мобильные ЗРК работают из засад, включают радар на 1–2 минуты (Shoot-and-scoot) и сразу меняют позицию. Чтобы их поразить, нужен мгновенный обмен данными между самолётами ДРЛО, наземной радиотехнической разведкой и ударным бортом. Российские даталинки и системы управления часто не обеспечивают требуемой скорости передачи данных в реальном времени. Также стоит принять во внимание то, что советская доктрина создавалась для прорыва стационарных или малоподвижных поясов ПВО НАТО. В своей операции русские столкнулись с мобильной, децентрализованной системой, отчасти построенной по тем же советским лекалам. ЗРК «Бук», «Тор» и западные мобильные аналоги изначально создавались как раз-таки для мобильной обороны и действий в условиях наличия у противника превосходящих ВВС. Русские в самом начале попытались реализовать западную модель SEAD (полагаясь преимущественно на авиацию), не имея для этого ни западных высокотехнологичных инструментов, ни советской масштабной комплексной системы, которая безвозвратно деградировала после распада СССР. В результате неспособность подавить ПВО в оперативной глубине вынудила авиацию отказаться от полётов за линию фронта и перейти к тактике сброса планирующих бомб со своей территории, что полностью исключает возможность изоляции поля боя и конвертации всего процесса в какой-либо оперативный результат.

"Dark forest outcome" 22.09.2026 Классическая проблема военного анализа: подмена оценки результата (разрушение системы противника) оценкой затраченных усилий (тоннаж сброшенного чугуна). А сравнение с американскими воздушными кампаниями корректно разве что только с точки зрения объёмов, но 283 боеприпаса в сутки, применяемые Штатами и Россией, это совершенно разное количество с точки зрения конечного результата. Перевод тактического успеха в оперативный и стратегический требует не просто огневого вала, а изоляции района боевых действий, разрушения логистики и элементов, обеспечивающих устойчивость системы в целом. Если этого нет, война превращается в линейное истощение. Сейчас речь пойдёт о таргетинге. Тактика и стратегия КПС (комплексного применения сил и средств) США строится на параличе системы противника. Первоочередные цели — это ПВО (SEAD/DEAD), командные пункты, узлы связи, мосты и склады глубоко в тылу. Удары по передовым позициям пехоты (лесопосадкам) наносятся по остаточному принципу или при крайней необходимости с целью поддержать темпы наступления своих наземных войск (Close Air Support), когда стратегический тыл уже отрезан. США полноценно применяют авиацию по наземным целям только после завоевания полного господства в воздухе, что позволяет самолётам беспрепятственно (или с минимальным сопротивлением) работать над полем боя и использовать высокоточные боеприпасы с идеальных ракурсов. В текущих реалиях, которые сложились у России, бомбы (те же УМПК / УМПБ / КАБ) сбрасываются с максимальных дистанций без захода в зону действия ПВО, что радикально снижает точность и привязывает удары к статичным координатам на линии боевого соприкосновения (которые в большинстве случаев некорректны). Качество разведки (Kill Chain): время от обнаружения цели до поражения цели должно быть минимизировано. При бомбардировках посадок "по площадям" разведданные часто устаревают к моменту подлёта авиации. Количество в 8700 бомб за месяц демонстрирует исключительно мощности по переделке чугунных болванок советской эпохи и возможности аэродромной логистики. Но, беря во внимание, что эти бомбы перепахивают поля и посадки на переднем крае, не обрушая снабжение и управление войск, их применение носит исключительно тактический характер, что не соответствует концепции применения авиации. Уже в комментариях к этому посту сам автор дополнительно написал следующее: Подавление ПВО — это коллективное (групповое) применение сил и средств воздушного нападения. Самолёты надо синхронизировать по коридорам пролёта, заморочиться чтобы они одновременно вышли на пусковые рубежи и осуществили залп ракетами ПРР. Противник в это время скорее всего будет пытаться отключать РЛС и маневрировать теми СОУ (самоходная огневая установка), которые имеют такую возможность (например, "Бук" , "Тор" и т.д), пытаясь минимизировать собственные потери от первого удара. Далее должны работать низколетящие бомберы (если речь про подавление всей системы ПВО, а не одного объектового участка), которые нанесут огневое поражение по стартовым позициям ПВО. Это я сейчас прописываю чисто доктринальную тактику. Сейчас бомбардирование вполне реально заменить на ракетные удары различных уровней, разбив, например, по приоритетности зенитно-ракетных комплексов: например, баллистические ракеты по огневым районам С-300/400, УР-ВП по таким СОУ, как "Тор", "Бук", "Тунгуска", в общем с плановым переходом с оперативно-тактического уровня на тактический. Ну а они неспособны на такие вещи.

Авторы приведённого выше материала делают следующие выводы: Россия превратила УМПК из примитивного навесного комплекта в массовый управляемый боеприпас с дальностью более 100 км для бездвигательных версий и круговым вероятным отклонением 10-15 м в штатном режиме. Одновременно темп применения вырос до уровня крупных американских воздушных кампаний. Благодаря массовому применению, относительно высокой точности и мощности боеприпасов УМПК превратился в грозное оружие в руках российского командования, против которого чрезвычайно трудно найти действенные средства. Хотя сами по себе планирующие авиабомбы являются достаточно простыми мишенями для ЗРК, их количество делает невозможным эффективный перехват ракетными комплексами. Противодействие самолётам-носителям с помощью зенитных комплексов большой дальности, в частности ЗРК Patriot, имело значительный успех в первые месяцы после появления этих систем в Украине. Однако российская авиация быстро приспособилась и обновила алгоритмы работы в новых условиях, хотя и понесла ощутимые потери на начальном этапе. Действенное противодействие требует комплекса мер: усиление Воздушных Сил Украины значительным количеством современных самолётов, способных нести дальнобойные ракеты класса "воздух-воздух"; наращивания производства зенитных ракет; поражения предприятий по производству боеприпасов и самолётов, складов с боекомплектом и аэродромов массированными ракетными ударами. Применительно к заключительному пункту занудно обращаю внимание на то очевидное обстоятельство, что проблематику ПВО противник совершенно логичным образом рассматривает в прямой и неотрывной связи с проактивными действиями, направленными на максимально достижимое сокращение наших возможностей по нанесению воздушных ударов. Здесь, пожалуй, будет нелишним напомнить о том, что, во-первых, предприятия отечественного ВПК входят в число приоритетных целей для дальних ударов противника (в частности, можете посмотреть материал на портале Conflictora.ru от 01.07.2026 "Украина атакует российские оборонные заводы, подрывая производство ракет"; во-вторых, Командование НАТО по трансформации и Совместный центр анализа, подготовки и образования НАТО-Украина проводили конкурс "Постоянное блокирование аэродромов" (Persistent Airfield Denial) не из праздного интереса. Соответственно, наряду с решением всех наших острых проблемных вопросов организации действенной активной противовоздушной обороны и пассивной противовоздушной защиты, необходимо сокращение воздушно-ударного потенциала противника как такового, что в свою очередь аналогичным образом требует неуклонной системности и целенаправленности нашей собственной проактивной работы. Капитан Очевидность, блеать... Возвращаемся к нашим УМПК. Ниже привожу перевод поста офицера ВСУ от 07.09.2026: В последнее время на большинстве направлений противник значительно повысил активность тактической авиации, которая почти непрерывно сбрасывает управляемые авиабомбы (КАБы) на наши позиции. В настоящее время, если говорить о точечных ударах по конкретным объектам (даже на расстоянии до 5-7 км от линии боевого соприкосновения), то противник довольно часто использует авиабомбы фактически как замену артиллерии. К сожалению, приходится констатировать тот факт, что это довольно эффективная тактика, ведь "чугунок" весом 250 кг действительно выполняет свою работу, а часто он не один, а сразу несколько штук (до 4), что наносит разрушительные повреждения и обеспечивает точность не хуже, чем у артиллерии. Именно такого оружия нам и не хватает в нашем арсенале, ведь далеко не по каждой цели мы можем получить разрешение на авиаудар, а у противника такое ощущение, что под реализацию попадает практически всё, что представлено в плановых целях. У нас цели есть, но нет такого дешевого и одновременно мощного средства, которое создаст угрозу для них на регулярной основе... Исходя из выводов украинских осинтеров, которые, как видим, подкрепляются наблюдениями офицера с земли, ситуация, казалось бы, выглядит достаточно оптимистично. Но есть нюансы. Эти нюансы обрисовал наш оппонент, ведущий канал "Dark forest outcome", комментируя как раз тот самый материал о масштабах применения нашей авиацией управляемых авиабомб, включая сравнения с масштабными воздушными кампаниями США. Ниже привожу его посты (один из которых выкладывал товарищ Вольт) ⬇️

8 766 авиабомб за месяц. Россия поставила рекорд по применению авиабомб с УМПК. Осинт врага 📣Аналитический центр КЦПН перевёл большой материал украинских осинтеров, в котором они изучают применение нами этого оружия, растущую точность и сравнивают с операциями США («Буря в пустыне» и «Эпическая ярость») ➖В августе 2026 российская авиация сбросила по Украине 8 766 авиабомб с УМПК). Это примерно 283 боеприпаса в сутки — новый рекорд, который выводит российскую воздушную кампанию на уровень крупнейших операций США последних десятилетий ➖Ещё в сентябре 2024 российская авиация применяла около 3 342 управляемых авиабомб в месяц — примерно 111 в сутки. К августу 2026 этот показатель вырос почти втрое. Такой темп уже сопоставим с масштабными американскими воздушными кампаниями. «Буря в пустыне» (1991): США применили 9 342 управляемых боеприпаса за 43 дня, но на фоне более 210 000 неуправляемых бомб. Высокоточные боеприпасы тогда были лишь небольшой частью нагрузки. Вторжение в Ирак (2003): За 30 дней — 15 258 высокоточных авиабомб, около 509 в сутки. Уже 68% всех средств поражения были высокоточными. Это остаётся эталоном интенсивности. Операция Epic Fury против Ирана (2026): За 38 дней США применили 13 629 ударных боеприпасов. Если исключить ракеты и прочие средства, остаётся примерно 8-9 000 управляемых авиабомб- то есть ориентировочно 211-237 в сутки. Российский августовский показатель в 283 бомбы в сутки уже превышает оценённый темп США в операции против Ирана, но остаётся почти вдвое ниже интенсивности вторжения в Ирак 2003 ➖По оценке RUSI, от нескольких тысяч УМПК в 2023 году страна перешла к примерно 40 000 комплектов в 2024, а на 2025 заказала более 70 000. Сохранение августовского темпа означало бы расход свыше 105 000 комплектов в год. Вторая составляющая модели — огромный советский запас свободнопадающих ФАБ (сотни тысяч единиц), что долгое время позволяло не изготавливать новые корпуса. Сейчас Россия параллельно наращивает и производство самих бомб ➖Первые серийные модули 2023 давали 50–60 км. В 2024 появились большие крылья- 60-80 км. Весной 2025 новая модификация с усиленной рамой и изменённой системой управления достигла 95 км. Осенью 2025 — версия с дальностью более 100 км. Отдельная ветвь — УМПБ-5р с малогабаритным турбореактивным двигателем. Фиксировались удары на 130-150 км, потенциально до 200 км ➖Ранние модули 2023 корректировались слабо — значительная часть бомб отклонялась на сотни метров. Затем добавили спутниковую коррекцию (ГЛОНАСС), управляемые аэродинамические поверхности и защищённые антенны «Комета». К концу 2023 точность достигла примерно 20 м ➖Важным фактором стало противодействие украинских средств РЭБ. Там, где спутниковый сигнал подавлялся, бомба переходила на инерциальную навигацию с накоплением погрешности — до 50–100 м. Россия ответила модернизацией приёмников- от четырёхэлементных антенн к восьми- и двенадцатиэлементным решёткам с улучшенным подавлением помех. При этом разрушительная сила тяжёлых ФАБ позволяет уничтожать укрепления даже при таких отклонениях: ФАБ-1500 оставляет воронку глубиной до 6 м и диаметром 20–25 м, зона контузионного поражения до 300-350 м ➖Россия превратила УМПК из примитивного навесного комплекта в массовый управляемый боеприпас с дальностью более 100 км и точностью 10-15 м. Планерные бомбы сами по себе простая мишень для ЗРК, но их количество делает эффективный перехват невозможным ➖Противодействие самолётам-носителям с помощью Patriot дало успех в первые месяцы, однако российская авиация быстро адаптировалась. Действительное противодействие требует комплекса мер: насыщения ВC современными самолётами с дальнобойными ракетами «воздух–воздух», наращивания производства зенитных ракет, ударов по предприятиям-производителям, складам и аэродромам. Но даже это позволит лишь снизить интенсивность ударов 📎Будем надеяться, что следующие подсчёты осинтеров врага будут производиться при свечах 🚀Подпишитесь на наш канал чтобы не пропустить следующие публикации! 🇷🇺 КЦПН в MAX Cogito ergo vinco МЫСЛЮ, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ПОБЕЖДАЮ! ➡️Поддержать русских солдат рублëм

Недавно товарищ Вольт выкладывал репостами весьма познавательный материал от другого админа Убежища №8, ведущего канал "Скифские заметки": начало, окончание. Я этот материал продублирую ниже, но в более широком контексте. Начнём с того, что 24-го сентября уважаемые товарищи из КЦПН опубликовали материал украинских осинтеров, в котором рассматривается проблематика применения нашей авиацией авиабомб с УМПК и проводятся сравнительные параллели с операциями США "Буря в пустыне" (1991) и "Эпическая ярость" (2026) ⬇️

Друзья мои, как я вам уже докладывал, вчера выдал в дикую бригаду Пятнашку из своих запасов последние 10 ремонтных планок (рычагов) взвода для пулемёта ПКМ и заказал ещё 20 шт. (счёт N 85 на сумму 80 тыс.₽). Таким образом, общая текущая задолженность перед производителями составила 2 155 000 ₽. Эти планки (рычаги) взвода на пулемёте наши рукожопы господа пулемётчики ломают довольно часто, их просят буквально все подразделения. Причина - человеческий фактор, потому что до СВО их ломали довольно редко, единичные случаи были… Для себя могу это объяснить только тем, что в армию набрали гражданских. Нынешние контрактники, мобики, кашники, добровольцы - всё это вчерашние гражданские люди. Кадровых военных практически нет. Задача командиров подразделений - обучать личный состав, объяснять им, что единственная причина поломки этой детали - необслуженный пулемёт, необслуженные ленты, необслуженные патроны! Привить людям культуру обращения с оружием, любовь к своему оружию: https://t.me/nopasaran_2014/16087 Моя задача как сотрудника службы РАВ - отремонтировать оружие или выдать запчасть для его ремонта. Обучение личного состава в мои обязанности не входит. *** Для тех, кто готов участвовать в нашем богоугодном, но безнадёжном деле - реквизиты фонда Но Пасаран: https://t.me/c/1743564634/4996 Если кому-то трудно по реквизитам или по QR code, то можно на Т-банк по телефону +79057405422