Филологичка

Хотя я бы себе покоенность вызвала.

Для нас тоже вызывайте обеспокоенность.

Мы многими гордимся. Что там с уроками литературы в школе, кстати?

"Ну что, брат Пушкин? — Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то всё".

Покайтесь.

А молодёжный мат?

А от энуреза есть? Друг спрашивает.

Сильные и быстрые тратят много энергии и устают, поэтому им сложнее стоять. В соответствии с новой логикой объявлений в транспорте они и должны сидеть. Всё правильно.

Нужно кому-нибудь?

Букварь, вторая, синяя и учебники ФСБ.

Года пятно отмыли с дезертира, Который «отличился» в той войне: Он, видите ль, стоял за дело мира И выстоял от схватки в стороне. Он свой народ оплакивал на Каме: «История! Гвардейцев урезонь: Они такими были дураками — Шли за кого? — за Сталина — в огонь! А я вот спрятался, я видел дальше И не замешан во всеобщей фальши». Истории этап тридцатилетний В делах ее солдат не зачеркнуть. Они сражались честно, беззаветно, Своею кровью обагрили путь. Мы в жизни никого не обманули. Коль обманулись, — это нам урок. А тот, кто ныл и прятался от пули, Неправомочен подводить итог. Е.А. Долматовский

Я не успеваю записывать!

Теперь всё понятно.

Хранить вечно Очень долгую жизнь очень быстро прожив, Сквозь огонь пробежав без оглядки, Прихожу я впервые в архив И теряюсь в его распорядке. Тишина — как в осеннем лесу, Запах листьев опалых. Паутинка приникла к лицу, На ресницы росинка попала. Одинаковые этажи, Полумрак стеллажей одинаков. В ровном ритме течёт эта жизнь Под охраною шифров и знаков. Здесь и старых товарищей строй, Тех, чья память развеяна ветром, И не ведает каждый второй, Что героем он был беззаветным. Открывается тут наконец, Кто и кем был когда-то оболган, В ком под маской таился подлец, Кто был верен опасному долгу. Степень влажности, норма тепла, Нелюдимая даль коридора. Электронная память сюда не дошла, Но дойдёт, И, наверное, скоро. А пока — Фонд, и дело, и лист, Век проходит по ветхим страницам. Не рассчитывал протоколист Стать историком и летописцем. Но и ты, вероятно, не знал, Что в картоне тугих переплётов Зафиксирована крутизна И твоих колебаний и взлётов. Думал — мелочь, проскочит, пройдёт, Нет душе никакого убытка, Но и мелочь взята в переплёт И прошита суровою ниткой. Надо жить с ощущеньем, что есть Фонд, и папка, и лист, И, конечно, В документах бесчестье и честь Остаются в архиве навечно. Е.А. Долматовский

Доктор, там, экономических, там, наук, как бы, там, интересуется, там.

Пожизненная каторга. В кандалах тыквы режут на урановых рудниках.

Спасибо, конечно.

Сегодня довелось пообщаться с человеком, который не читал "Берёзу" Есенина. С горя до безобразия наелась макарон.