(Не)критично

В этом году фестиваль документального кино о новой культуре Beat Weekend пройдет в Петербурге с 10 по 20 сентября 🩷 Я уже мысленно распланировала вечера: начну с Боуи, а закончу – расследованием куда более скромного масштаба: как на краю Сахалина, среди штормов и бамбучника, горстка исследователей и дайверов строит биостанцию Анива. Фильмом открытия станет «Боуи: последний акт» Джонатана Стиасни – портрет, снятый к десятилетию со смерти музыканта не для того, чтобы в очередной раз восхититься Зигги Стардастом, а чтобы посмотреть, как человек превращает собственный диагноз в прощальный альбом. Рядом – российская премьера «Твигги» Сэди Фрост – о женщине, придумавшей саму профессию супермодели и не позволившей мифу себя проглотить. Дальше программа переходит от глянца к материи в буквальном смысле. Хит Sundance «История бетона» Джона Уилсона превращает строительную смесь в философский повод – от детского конкурса каменщиков до светского ужина с Ким Кардашьян, бетон здесь такой же полноправный герой эпохи, как и люди вокруг него. А вы уже что-то запланировали из программы Beat Weekend? #не_критично_про_кино 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

Бесплатно – не значит даром Есть города, которые гордятся небоскребами, есть – набережными. Лондон столетиями гордился тем, что зайти в Британский музей можно посетить абсолютно безвозмездно и выйти оттуда просвещенным человеком. И вот выяснилось: бесплатное – это, возможно, самая дорогая роскошь, которую город себе позволяет. Поводом для нынешнего скандала стал отчет баронессы Маргарет Ходж об Arts Council England: среди рекомендаций – рассмотреть плату для иностранных посетителей национальных музеев. Правительство отреагировало со сдержанным энтузиазмом бюрократа, увидевшего в проблеме шанс на новую строчку доходов, – и объявило, что «изучит возможности». Формулировка прекрасная: за ней может скрываться что угодно, от смелой реформы до вечного молчания. Мэр Садик Хан такому изучению не обрадовался. Его аргумент: музей – это «третье место», где можно провести день, не потратив ни фунта и не будучи никому ничего должным. А заодно, добавляет мэр, бесплатный вход приносит городу около £1 млрд в год – не через кассу музея, а через отели, такси и рестораны, которые окружают восторженного туриста, только что бесплатно посмотревшего на розеттский камень и мраморы Парфенона. Проблема в том, что восторг туриста не оплачивает напрямую счета музеев и галерей. Государственное финансирование музеев за последние три года сократилось на 16% в реальном выражении, и институции столкнулись с необходимостью где-то найти деньги. Отсюда – веер компромиссов: туристический сбор с отелей, часть которого досталась бы музеям (эту идею продвигает музей Виктории и Альберта), платные временные выставки при бесплатной постоянной коллекции, членские программы. Идея в том, чтобы турист платил, даже не подозревая об этом. Ближайшие годы, скорее всего, не принесут ни триумфа свободного доступа, ни капитуляции перед кассовым аппаратом. Будет тихий гибрид: вход останется бесплатным, а деньги будут взиматься окольными путями. В конце концов, лучшая музейная политика всегда была незаметной шумным туристическим толпам. 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

Картины «Маха обнаженная» и «Маха одетая» Гойи больше двухсот лет будоражат умы публики. Можно подумать, что «Маха» – имя роковой красавицы. Ничего подобного: это просто испанское прозвище бойкой горожанки из простонародья. Гойя написал эту пару картин около 1797-1805 годов по заказу премьер-министра Мануэля Годоя. Обнаженная версия хранилась в его частной коллекции, а одетая служила своего рода занавесом: с помощью откидной рамы одна картина закрывала другую. Композиционно обе «Махи» почти близнецы: та же поза, тот же прямой, ничуть не смущенный взгляд. Меняется лишь степень допустимой откровенности – и именно это делает картину манифестом, а не только эротическим этюдом. Гойя показал обнаженное тело без мифологического алиби. Никакой Венеры или иной богини – просто женщина, которая знает, что на нее смотрят. Инквизиция, впрочем, оценила смелость иначе: в 1815 году художника вызвали для объяснений, а модель он так и не назвал. С тех пор легенды разрастались – то это герцогиня Альба, то любовница самого Годоя Пепита Тудо; для проверки версии даже эксгумировали останки герцогини. 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

+1

В Сиднее закопали 80 произведений искусства в 120 тоннах земли – оригинальный интерактив для истории искусства последних лет. Никаких кнопок, экранов или QR-кодов: зрителю выдают лопаточку, просят снять обувь и предлагают откопать искусство. Инсталляция HEAP – премьера Festival of Dangerous Ideas в Сиднее, коллективная работа восьми австралийских художников. Под слоем грунта в фойе спрятаны 80 объектов о колониализме, климате, национальной идентичности и труде. Найденное нельзя унести домой – его возвращают в общую экспозицию, которая растет день за днем. Среди находок – своеобразный привет капитализму от Софи Пенкетман: она закопала 25 плиток с трудовым договором между собой и собственным 3D-принтером, который трудится строго 38 часов в неделю. Другой художник, Эндрю Брук, спрятал контейнеры с лекарственными растениями трех континентов, напоминая, что граница между «опасным» и «целебным» часто проходит по линии колониальной классификации, а не биологии. Тэррин Гилл оставила под землей погребальную урну – жест о смертности, созданный после утраты домашнего питомца, что делает историю неожиданно личной. Но здесь любопытнее не сюжеты, а сама модель: участие требует времени и усилия, а не просто условного клика. 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

+1

«Гроза» Джорджоне – одно из самых загадочных произведений венецианского Ренессанса: кажется, именно здесь художник впервые решил, что атмосфера полотна важнее внятного сюжета. Решение, надо сказать, оказалось удачным – картину пытаются разгадать вот уже более 500 лет. На холсте – молодой мужчина с посохом, полуобнаженная женщина с младенцем, руины, мост и небо, готовое разразиться молнией. Формально это пейзаж с фигурами. По своей сути – сцена, в которой никто ни на кого не смотрит и никто никуда не идет: мужчина и женщина расположились по краям холста и, кажется, договорились никогда не заговаривать друг с другом первыми. Мы застаем момент до события – грозы, встречи, катастрофы, – но какого именно, история умалчивает. Гипотез накопилось больше сотни: Адам и Ева после изгнания, персонажи античных поэм, аллегория семьи Вендрамин с младенцем-основателем рода, тревожное предчувствие войны Камбрейской лиги, участник венецианского братства ряженых и нимфа. Каждая версия по-своему убедительна и по-своему бессильна: детали складываются в разные истории, но ни одна не собирает их все. Возможно, разгадка в том, что разгадки не предполагалось: перед нами живописная поэзия для образованного заказчика, рассчитанная на разговор, а не на подпись под картиной. Первым владельцем, судя по описанию Микьеля 1530 года, был венецианский патриций Габриэле Вендрамин – заказ документально не подтвержден, но выглядит весьма вероятным. А в 1939 году рентген преподнес исследователям сюрприз: на месте мужчины изначально была написана обнаженная женская фигура, которую Джорджоне сам же закрасил. «Грозу» ценил Байрон, ею восхищался историк культуры Якоб Буркхардт, а ее пасторальная непринужденность аукнулась через три века в «Завтраке на траве» Мане. 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

+2

Днем сходила на спектакль «Вафельное сердце» – теплую историю о дружбе по мотивам бестселлера Марии Парр, поставленную Юлией Пересильд. Пожилые Трилле и Лена внезапно возвращаются в детство и на глазах у зрителей превращаются в двух неугомонных девятилетних соседей. Никакой назидательности, никаких «дети, дружите» крупными буквами – спектакль разговаривает с юной и взрослой частью зала на равных. Показ прошел в рамках фестиваля «Проявление» – новичка на карте города, который дебютировал этим летом под художественным руководством все той же Юлии Пересильд, уже как художественного руководителя, а не только участницы. Проходит он на открытых сценах «Театрального бульвара», в составе его третьего сезона – там же, где до этого квартировались Московский джазовый и Большой Детский фестивали. Все это – не только про эстетику. Гонорары артистов «Проявления» уходят фондам-партнерам: «Галчонку» (соучредитель которого – сама Пересильд), «Жизни в движении», «Жизни как чуду», «Дому с маяком» и «Детям нашим». Вход при этом бесплатный, что снимает главный вопрос современной филантропии – «а что мне за это будет?» – и заменяет его на честное «просто приходите». Инклюзия в программе «Проявления» устроена так же ненавязчиво: спектакль на русском жестовом языке, документальный проект о культуре глухих, «Больничные клоуны», а к делу подключился и ММОМА на Петровке – семь дней музей работает как часть фестиваля, с мастерскими, экскурсиями и переводом на РЖЯ. #культурная_инспекция_не_критично 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

«Воскресный день на острове Гранд-Жатт» – программное полотно Жоржа Сёра и один из главных образов неоимпрессионизма. За сценой безмятежного отдыха парижан художник выстроил почти лабораторный эксперимент: цвет, свет и даже ритм фигур работают как единая система. Более рационального взгляда на праздность живопись, кажется, еще не знала. На острове на Сене гуляют, лежат на траве, ловят рыбу – воскресенье как оно есть. Но никто здесь не движется по-настоящему: силуэты расставлены с точностью, будто художник сначала всех сосчитал, а потом уже разрешил отдыхать. Критики недаром сравнивали эту толпу с египетским фризом – довольно неожиданный комплимент пикнику. Работа над холстом заняла два года: десятки этюдов, отдельно продуманный пейзаж, отдельно – каждая фигура. Финальный набросок из Метрополитен-музея еще дышит и торопится, а вот в оконченной версии мазок уже дисциплинирован до предела. Показанная на последней выставке импрессионистов в 1886-м, картина фактически объявила: спонтанность закончилась, начинается метод. Метод же строился на теории цвета Шевреля и Руда: краски не смешиваются на палитре, а укладываются рядом чистыми мазками – зеленый и оранжевый зритель обязан домыслить сам, глазом, на расстоянии. Чем ближе подойти к холсту, тем меньше в нем смысла и больше разноцветного конфетти. При этом черной краски здесь почти нет: даже тени и цилиндры сложены из плотных синих, зеленых и красных точек. Кстати, термин «пуантилизм» придумали критики, сам художник называл свой метод дивизионизмом – то есть буквально «разделением», что куда точнее описывает суть. А еще Сёра прожил всего тридцать один год, оставив очень скромное по объему наследие – но именно с этой картины принято отсчитывать целую эпоху в истории цвета. Главный парадокс полотна же в том, что художник, не веривший спонтанному впечатлению, посвятил жизнь тому, чтобы с математической точностью нарисовать беспечность. 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

У Сальвадора Дали был безотказный трюк: устроить роскошный ужин для целой компании – и не заплатить за него. Согласно легенде, схема была следующая: Дали собирал вокруг себя друзей, знакомых и случайных поклонников, вел их в дорогой ресторан и разрешал заказывать все, что душа пожелает. Когда официант приносил счет, художник доставал чековую книжку, выписывал сумму – а затем, будто невзначай, переворачивал листок и оставлял на обороте пару теплых строк хозяину, свою подпись, а иногда и быстрый набросок. Расчет был безупречен: обналичить чек с автографом и рисунком Дали означало получить скромную сумму денег и навсегда лишиться артефакта, который вскоре будет стоить дороже самого ужина. Рестораторы, разумеется, выбирали второе – и чек отправлялся в рамочку над кассой. Свидетели рассказывают похожие сюжеты по всему миру: от Парижа до Нью-Йорка кто-то да вспоминает, как обедал рядом с Дали и видел, как тот одним движением пера превращал «долг» в шедевр. Не исключено, что этот прием художник позаимствовал у старшего товарища и вечного соперника Пабло Пикассо, который тоже умел платить кистью там, где другие платят кошельком. Разумеется, историки искусства предпочитают называть это «устойчивым анекдотом», а не документально подтвержденным фактом. Но так ли важна точность, когда речь идет о человеке, для которого собственная подпись была твердой валютой XX века. P.S. Лист справа часто выдают в сети за «тот самый чек Дали» – на что, мол, указывает и надпись The St. Regis New York (легендарный отель, где художник с супругой Галой останавливался зимой на протяжении почти 40 лет ). На самом деле это набросок всадника на вздыбленном коне, который Дали сделал в 1958 году на бланке корреспонденции отеля St. Regis для Уоллис Симпсон, герцогини Виндзорской, во время их совместного ланча в Нью-Йорке. Позже рисунок ушел с молотка на аукционе как отдельный лот из коллекции герцогини 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Последняя картина Ван Гога – «Пшеничное поле с воронами» или «Корни деревьев»? Казалось бы, вопрос сугубо знаточеский, но на деле – прекрасный урок о том, как рождаются мифы в истории искусства и почему их потом невозможно сдвинуть (даже ломом). Версия про пшеничное поле царила больше века: зловещие птицы, обрывающаяся дорога, драматургия конца – идеальная картина для финальных титров. Собственно, титры и сыграли роль: в фильме «Жажда жизни» 1956 года Кирк Дуглас в роли Ван Гога умирает именно перед этим холстом, и кино крепко закрепило образ. Документы говорят иное. Шурин Тео ван Гога вспоминал, что утром того дня Винсент писал «лесную сцену, полную солнца и жизни» – и это описание куда ближе к «Корням деревьев», чем к воронам над полем. В 2012 году искусствоведы амстердамского музея Ван Гога указали: среди овéрских работ незаконченными остались лишь две, и «Корни» – самый вероятный кандидат на прерванный труд. А в 2020 году история получила развязку: историк сравнил картину со старинной открыткой и нашел тот самый склон на улице Добиньи, в паре сотен метров от гостиницы, где жил художник. Анализ света на полотне даже подсказал час работы – вторая половина дня, незадолго до выстрела. Так что если выбирать версию – то ближе к истине именно «Корни деревьев». Но у мифа о «Пшеничном поле с воронами» лучше агент по кино-контрактам 😁 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс

+1

Вода – один из старейших сюжетов в искусстве: ее писали тушью, маслом, чем угодно, что способно передать зыбкость. И вот наконец нашелся художник, который решил пойти дальше и приучил ее мигать пикселями строго по расписанию Пушкинского музея. 18 августа Пушкинский открывает выставку «Фабрицио Плесси. Вертикальные моря». Инсталляция на четырех вертикальных экранах создана специально для музея – это не гастрольная копия, а московская версия работы, чей прародитель дебютировал в 2011 году в венецианском павильоне на Биеннале. Разница примерно та же, что между оригиналом и авторской редакцией: сюжет узнаваем, но акценты расставлены иначе. Именно с этой работы, к слову, началась коллекция медиаискусства ГМИИ – и в этом кроется главный, совсем не декоративный смысл события. Дело и в институциональном жесте. Пушкинский собрал первую в федеральных музеях России самостоятельную, системную коллекцию медиаарта – не приложение к современному искусству и не техническую диковинку в темном зале, а полноценную часть фондов. Принцип отбора – транс-исторический: работы должны рассуждать о вечных темах языком настоящего момента. Вода в этом смысле кандидат безупречный. Фабрицио Плесси – из тех художников, для кого «цифрововое» не повод для восторга, а рабочий материал. Он говорит об экране без придыхания: для него панель – тот же лист бумаги, только светящийся. Он родился и вырос в Венеции, где всю жизнь смотрел на воду не как турист, а как человек, у которого лагуна за окном. Отсюда и его убежденность, что вода – не стихия, а праматерия, первосимвол, который каждый раз можно пересобрать заново. Кураторская логика тоже подкупает своей честностью: медиатехнологии здесь раскрыты как хранилище эмоций. Куратор Алина Стуликова замечает, что видео и вода родственны по природе – оба «жидкие, подвижные, нестабильные», и оба стремятся выплеснуться за пределы своей рамки. Природная стихия становится цифровым кодом, а затем на экране обретает пластику обратно – своего рода «круговорот воды в музее». К выставке готовят экскурсии с куратором, показы других произведений из коллекции медиаарта и дискуссии о том, что сегодня можно считать актуальным медиаискусством. Так что если вы хотели познакомиться с этим направлением не через случайный видеоарт на биеннале или ярмарке, то сейчас подходящий момент. 👁 (Не)критично | Искусство и культура тг | вк | дзен | макс #культурная_инспекция_не_критично