Новый мир

Стихотворение Андрея Нитченко - это аккуратная работа с деталью и изменяющимся походу движения текста образом. Наконечники копий оказываются здесь на поверку «ручки и карандаши в стаканчике», а виной всему тени, что «потягиваются как кошки». Ночь уступает в своих правах, уколотая иглами точных образов. Черный ее мешок сдувается, а объём твоих легких, настигнутый верно подобранными словами, на секунду становится меньше, так что сил едва хватает на небольшой вздох. В конце стихотворения ты снова дышишь в полную силу, присутствуя при рождении нового существа - слова. А. Р. Ночь стоит сплошным войском Высоко-высоко поблёскивают наконечники копий Недолгое сраженье ночь отступает Поблёскивают ручки и карандаши в стаканчике Тени потягиваются как кошки Утро гудит медленным «ююююю» Где-то над головой солнца Знаки и звуки соединяются в слова Как мы соединились в ещё никогда не бывшее существо, слово в начале всех алфавитов. Также в подборке заслуживают внимания краткое стихотворение об отце «Есть прекрасная узкоколейка в Инте…» и, полное детства и ослепительного солнца, отражающегося от снега, зимней куртки и льда на тротуаре, стихотворение «И Янка, Летов, Цой, и со двора…»

Всеволод Тарасевич. Без названия. Из серии «Ленинград, 1960-е». Источник: МАММ / МДФ https://russiainphoto.ru/photos/23934/

+5

Ход коня, «Высокая болезнь» Бориса Пастернака и шестидесятники — рассказываем, как провести ближайшие выходные в Переделкине! Виктор Шкловский, литературовед, автор экспериментальных книг, один из основателей Общества изучения поэтического языка, в 1923 году выпустил сборник статей и заметок «Ход коня» об условности искусства, а мы ждем вас на одноименной выставке. На встрече «О поэзии и революции. „Высокая болезнь“ Бориса Пастернака» профессор Наталия Мазур разберет скрытые смыслы поэмы и расскажет, какое отношение к революции в ней зашифровано. В книжном клубе мы обсудим два фантасмагорических рассказа Дино Буццати: «Девушка, летящая вниз» и «Семь этажей». И для тех, кто хочет познакомиться с менее «классической» и более поздней историей писательского городка, пройдет экскурсия «Шестидесятники».

Раз в неделю по пятницам литературный критик Кирилл Ямщиков выбирает одно великое произведение и объясняет, почему его обязательно стоит прочитать (или перечитать). В этот раз — «Школа для дураков» Саши Соколова: книга, которую Набоков назвал трогательнейшей, а еще хвалил Бродский, пока не узнал имя автора. Книга-юбиляр: в этом году 50 лет с даты публикации https://snob.ru/literature/stylyi-shum-i-veter-pliashet-shkola-dlia-durakov-sashi-sokolova/

В водной Викторной оранжерее Ботанического сада МГУ «Аптекарский огород» зацвели сразу два тропических растения. Там можно увидеть дерево какао и огромную кувшинку https://thecity.m24.ru/news/17167

«Лето в Бадене» — ни в коем случае не экранизация романа Леонида Цыпкина (1926–1982), провозглашенного самой Сьюзен Зонтаг едва ли не последним шедевром русской классической традиции. Его вообще нельзя экранизировать. Дело даже не в том, что на 200 страниц в нем насчитывается всего 34 точки. Дело то ли в баюкающем, то ли в навевающем тошноту ритме колес поезда, в котором герой, зачарованный Достоевским, едет из Москвы в Ленинград 1978 года https://www.kommersant.ru/doc/9081155

Дмитрий Шеваров стал лауреатом литературной премии Маршака https://godliteratury.ru/articles/2026/11/06/dmitrij-shevarov-stal-laureatom-literaturnoj-premii-marshaka

Кто вошел в Длинный список премии Валентина Катаева https://godliteratury.ru/articles/2026/11/06/kto-voshel-v-dlinnyj-spisok-premii-valentina-kataeva

Есть фотографии, которые буквально гипнотизируют зрителя — тем, что люди на них запечателены в момент абсолютной беспечности (которая и есть счастье). Как вот здесь Гензбур и Биркин.

Сергей Шаргунов «Зачем я здесь. Юрий Казаков: недописанная жизнь» (РЕШ) Том Сергея Шаргунова из серии «Великие шестидесятники» посвящён человеку, которому для самовыражения, творчества и счастья хватало десятка страниц. Сергей Шаргунов и сам признаёт, что «при слове „Казаков“ иной читатель, даже просвещённый, особенно из молодых, наморщит лоб». Паустовский, получив от него рассказы, сказал: «Юра, я прочитал. Мне нечему вас учить». Солженицын оставил на полях пометку: «Вот он, Казаков!» А газеты лет десять подряд ругали его за «бунинщину». Казаков клялся, что Бунина не читал ни строчки (верить ему, впрочем, не обязательно). Открывается книга сценой, которая просится на большой экран. 1933 год, огромное поле, отца угоняют в ссылку. Маленький Юра бежит к нему, конвоир бьёт его сапогом, и обратно к матери мальчик прибегает уже заикой. «Я стал писателем, потому что был заикой», — скажет он гораздо позже. Пролог написан каскадом антитез: «Сумрачный и солнечный. Сердитый и сердечный. Жестокий и жертвенный». Выглядит это как трейлер, в котором диктор перечисляет, каким был герой. В студенчестве Юрий Казаков завёл занимательную нумерологию: у гениев (Толстой, Шекспир, Бальзак, Казаков) в фамилии семь букв, а однокурсники с пятью буквами записаны в «говнюки». На его пишущей машинке не было клавиши «!», и в письмах возлюбленной он писал словами: «Ах, как я люблю тебя (вообрази восклицательный знак)». В британском посольстве принял человека во фраке за швейцара и спросил, как тому «живётся под игом капитализма». Человек, разумеется, оказался послом. Есть в книге и настоящий детектив, про премию Данте. Не буду пересказывать и лишать удовольствия узнать самим. Оскару Уайльду приписывают фразу «Работа — проклятие пьющего класса». Казаков сражался с этим проклятием всю жизнь и в итоге его одолел. В ЦДЛ герой ходит между столиками с портфелем авторских экземпляров «Северного дневника» и продаёт их. В январе 1981-го он отчитывается в письме, что после Олимпиады почти бросил пить, «бутылки две только в день вкушаю. Весьма на меня подействовали здоровые тела олимпийцев». Сергей Шаргунов в этой книге всё время в кадре, как ведущий документального сериала – ему не нужно выдумывать рассказчика, рассказчик он сам и есть. Интересно наблюдать не только и не столько за каждым из них по отдельности, сколько за разницей между ними. У Карвера был девиз для короткой прозы: «Зашёл, вышел, не задерживайся, иди дальше». Казаков ему следует. Шаргунов задерживается охотно. Каждый персонаж в этой книге получает подробную биографию и право голоса. Пушкин поставил нам диагноз: «Мы ленивы и нелюбопытны». Сергей Шаргунов с этим диагнозом спорит каждой этой страницей. Он любопытен жадно, и если и вы любопытны настолько, что готовы читать большой том вместо статьи в Википедии, это ваша остановка.

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 9 — открыты для чтения: ПАВЕЛ ГЛУШАКОВ — Еще раз о «слезинке ребенка», «клейких листочках» и «камнях Европы». Образы «Лавки древностей» Ч. Диккенса в романе Ф. Достоевского «Братья Карамазовы» https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/eshche-raz-o-slezinke-rebenka-kleykikh-listochkakh-i-kamnyakh-evropy-/ НИКОЛА АЛЬДО КОВЬЕЛЛО — Несибирский сибиряк: путешествие Пушкина по Сибири. Заметки на полях к ненаписанному тексту. Перевод с итальянского Анны Марковой https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/nesibirskiy-sibiryak-puteshestvie-pushkina-po-sibiri/ ВИКТОР ЕСИПОВ — Пушкин. Французская литература https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/pushkin-frantsuzskaya-literatura/ ИГОРЬ СУХИХ — Виктор Шкловский: история легенды https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/viktor-shklovskiy-istoriya-legendy/ ВАСИЛИЙ АВЧЕНКО — Старик и лес, или Трагедия о Кожаном Чулке https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/starik-i-les-ili-tragediya-o-kozhanom-chulke/

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из сборника 1983-го года С японского * * * Снег на теннисных кортах. Всё так кротко и коротко. Снова — Крестовский. Снова — снег на теннисных кортах. 15.2.1982 Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

"8 марта [1956]. Вчера позвонили из Союза, что там общее собрание. Точнее — открытое партийное собрание, с участием беспартийных, по крайне важному вопросу. Я поехал, хоть Катюша и протестовала: Дембо приказал, чтобы весною я был особенно осторожен. Облезший за зиму Дом писателя. Всё те же знакомые лица товарищей по работе. Все приветливы. Одни — и в самом деле, другие — словно подкрадываются, надев масочки. Мы собрались в зале. Позади председателя — эстрада, серый занавес сурового полотна — все приготовлено к основному спектаклю капустника «Давайте не будем». Но лица у собравшихся озабоченные. Озадаченные. Все уже слышали, зачем собрали нас. За председательским столиком появляется Луговцов, наш партийный секретарь, и вот по очереди, сменяя друг друга, читают Левоневский, Фогельсон и кто-то четвертый — да, Айзеншток — речь Хрущева о культе личности. Материалы подобраны известные каждому из нас. Факты эти мешали жить, камнем лежали на душе, перегораживали дорогу, по которой вела и волокла нас жизнь. Кетлинская не хочет верить тому, что знает в глубине души. Но это так глубоко запрятано, столько сил ушло, чтобы не глядеть на то, что есть, а на то, что требуется, — куда уж тут переучиваться. Жизнь не начнешь сначала. И поэтому она бледна смертельно. Кетлинская. Убрана вдруг почва, которой столько лет питались корни. Как жить дальше? Зато одна из самых бездарных и въедливых писательниц, Мерчуткина от литературы, недавно верившая в одно, готова уже кормиться другим, всплескивает руками, вскрикивает в негодовании: «Подумать только! Ужас какой!» В перерыве, по привычке, установившейся не случайно, все говорят о чем угодно, только не о том, что мы слышали. У буфета народа мало. Не пьют. По звонку собираются в зал быстрее, чем обычно, и снова слышим историю, такую знакомую историю пережитых нами десятилетий. И у вешалок молчание. Не знаю, что думают состарившиеся со мной друзья. Нет — спутники. Сегодня Женский день и, наверное, по этому поводу пьяных на улице больше, чем обычно. Вечером, как в дни больших событий, я чувствую себя так, будто в душе что-то переделано и сильно пахнет краской. Среди множества мыслей есть подобие порядка, а не душевного смятения, как привык я за последние годы в подобных случаях" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Валерий Сосновский * * * И станет легендой кровавый кошмар. Глотали вино и опять хохотали, И в воздухе дымном повис перегар. Ахейцы! Как долго они убивали! Мой атом распался. Сожжён навсегда Тот город любви и весёлого детства. Шпангоуты ломит морская вода, А грудь замерла под ударами сердца. Плывут облака, словно в тёмной золе. Плывут корабли, словно в траурном море. Мой жребий свершится на новой земле, Где вырастет город — ахейцам на горе! ВАЛЕРИЙ СОСНОВСКИЙ — В зачарованном сне античная лирика "Новый мир", 2026. № 9 https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/v-zacharovannom-sne/

Недавно я писал про свидание подростков, А сегодня стал случайным свидетелем романтической встречи людей из поколения их родителей — пары ближе к 50. Они сидели за соседним столиком, говорили громко, и я хочешь не хочешь их слышал. Мужчина — в свитере, надетом поверх фланелевой рубашки, женщина не снимала шапку в кафе, а куртку повесила на спинку стула, словно опасаясь, что придётся быстро ретироваться. Сперва говорили о работе. Он о заводе. Она, судя по всему, бухгалтер у "ИПешника", занимаются профнастилом и "какими-то другими железяками". Кавалер похвастался, что может спать всего по три часа в сутки и высыпаться, дама — тем, что у неё красивый почерк. Какое-то время молчали. О чём могут говорить двое, уже немолодых людей, за плечами которых — длинная дорога, полная колдобин, рытвин, а в некоторых местах — со снятым асфальтом? Но мужчина нашёл выход. Всё оставшееся время, пока я не допил кофе, он пересказывал ей вопросы из «Что? Где? Когда?». Озвучивал загадку, секунд 15 выжидал, ёрзая на стуле, а потом, не в силах больше терпеть, тараторил: — Ну как? Догадались? Какая ваша версия? Она равнодушно пожимала плечами. — Сдаётесь? — нетерпеливо спрашивал мужчина. — Сдаюсь, — покорно отвечала его пассия, ковыряя вилкой салат. — Правда, сдаётесь? Давайте, может быть, ещё одну попытку? — предлагал он, хотя, наверняка, не мог не заметить, что его спутница не сделала вообще ни единой попытки. — Сдаюсь, сдаюсь, — кивала головой дама. Мужчина торжествующе озвучивал ответ. Барышня театрально удивлялась и охала: «Надо же! Не может быть!» Секунду-другую они снова сидели молча. Тогда незнакомец в свитере припоминал ещё одну игру знатоков, и всё повторялось снова. Когда я уходил, то постарался ненавязчиво рассмотреть эту пару, и мне показалось, что в целом они были довольны друг другом.

+6

Царское Село, утренний свет и Тасма 25л. Успела снять скульптуры перед тем, как их укрыли на зиму. Когда выходила из парка, они уже стояли в коробах.

В 2026 году Шведская академия присудила Нобелевскую премию канадской поэтессе и писательнице Энн Карсон с формулировкой «за смелое и изобретательное творчество, которое в игривом диалоге с классической традицией создало новые формы для современной литературы». О том, что скрывается за этими скупыми словами, специально для «Горького» написала Полина Табакова. «С мертвыми приходится говорить на языке живых, без музейной дистанции». https://gorky.media/context/chto-sdelala-karson

2-е издание Футуризм: pro et contra, антология / Сост. и науч. ред. О. В. Богданова, коммент. О. В. Богданова, А. В. Журавель. Издательство РХГА. 2643 руб. Антология «Футуризм: pro et contra» выходит в серии «Русский путь» и представляет собой обширный свод научного материала, связанного с представлением о русском футуризме начала ХХ века. В предлагаемое издание включены манифесты, декларации, листовки самих участников авангардного течения, их дискуссионные отклики на события современности, а также исследования авторитетных отечественных и зарубежных критиков и литературоведов последующих десятилетий вплоть до сегодняшнего дня. Исследование рассчитано как на специалистов, занимающихся явлением Серебряного века, так и на широкий круг читателей, интересующихся проблемами развития русской литературы ХХ века. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

«Музыка должна быть обманкой»: интервью с композитором Настасьей Хрущёвой https://knife.media/muzyka-dolzhna-byt-obmankoj-nastasya-khrusheva/

Памятник Игорю Северянину торжественно открыли в Череповце https://godliteratury.ru/articles/2026/11/05/pamiatnik-igoriu-severianinu-torzhestvenno-otkryli-v-cherepovce