Сергей Шаргунов «Зачем я здесь. Юрий Казаков: недописанная жизнь» (РЕШ) Том Сергея Шаргунова из серии «Великие шестидесятники» посвящён человеку, которому для самовыражения, творчества и счастья хватало десятка страниц. Сергей Шаргунов и сам признаёт, что «при слове „Казаков“ иной читатель, даже просвещённый, особенно из молодых, наморщит лоб». Паустовский, получив от него рассказы, сказал: «Юра, я прочитал. Мне нечему вас учить». Солженицын оставил на полях пометку: «Вот он, Казаков!» А газеты лет десять подряд ругали его за «бунинщину». Казаков клялся, что Бунина не читал ни строчки (верить ему, впрочем, не обязательно). Открывается книга сценой, которая просится на большой экран. 1933 год, огромное поле, отца угоняют в ссылку. Маленький Юра бежит к нему, конвоир бьёт его сапогом, и обратно к матери мальчик прибегает уже заикой. «Я стал писателем, потому что был заикой», — скажет он гораздо позже. Пролог написан каскадом антитез: «Сумрачный и солнечный. Сердитый и сердечный. Жестокий и жертвенный». Выглядит это как трейлер, в котором диктор перечисляет, каким был герой. В студенчестве Юрий Казаков завёл занимательную нумерологию: у гениев (Толстой, Шекспир, Бальзак, Казаков) в фамилии семь букв, а однокурсники с пятью буквами записаны в «говнюки». На его пишущей машинке не было клавиши «!», и в письмах возлюбленной он писал словами: «Ах, как я люблю тебя (вообрази восклицательный знак)». В британском посольстве принял человека во фраке за швейцара и спросил, как тому «живётся под игом капитализма». Человек, разумеется, оказался послом. Есть в книге и настоящий детектив, про премию Данте. Не буду пересказывать и лишать удовольствия узнать самим. Оскару Уайльду приписывают фразу «Работа — проклятие пьющего класса». Казаков сражался с этим проклятием всю жизнь и в итоге его одолел. В ЦДЛ герой ходит между столиками с портфелем авторских экземпляров «Северного дневника» и продаёт их. В январе 1981-го он отчитывается в письме, что после Олимпиады почти бросил пить, «бутылки две только в день вкушаю. Весьма на меня подействовали здоровые тела олимпийцев». Сергей Шаргунов в этой книге всё время в кадре, как ведущий документального сериала – ему не нужно выдумывать рассказчика, рассказчик он сам и есть. Интересно наблюдать не только и не столько за каждым из них по отдельности, сколько за разницей между ними. У Карвера был девиз для короткой прозы: «Зашёл, вышел, не задерживайся, иди дальше». Казаков ему следует. Шаргунов задерживается охотно. Каждый персонаж в этой книге получает подробную биографию и право голоса. Пушкин поставил нам диагноз: «Мы ленивы и нелюбопытны». Сергей Шаргунов с этим диагнозом спорит каждой этой страницей. Он любопытен жадно, и если и вы любопытны настолько, что готовы читать большой том вместо статьи в Википедии, это ваша остановка.