Новый мир

В субботу 12 сентября в 19.00 в художественном пространстве «Île Thélème» (улица Правды, д. 24, с. 11) будет представлен седьмой номер журнала «Перевод». https://ile-theleme.com/prezentatsiya-vii-nomera-zhurnala-perevod Героем рубрики «Страна перевода» стала поэзия Китая: в ней собраны поэты южных провинций — от классиков модернизма (Го Можо, Ай Цин) до современных поэтов. Помимо китайской поэзии в номере представлены новые переводы канцон Данте, «Песен ночи» Фридриха Гёльдерлина и «Листков Гипноса» Рене Шара. Впервые на русском — переводы пьес французского философа Алена Бадью и предисловие немецкого теоретика медиа Фридриха Киттлера к его ключевому труду «Системы записи. 1800/1900». В честь 90-летия значительнейшего бурятского поэта ХХ века Дондока Улзытуева в номере опубликованы новые переводы его стихов, а в честь 95-летия замечательного переводчика Павла Грушко — избранная подборка его переводов из Пабло Неруды. В номере опубликованы переводы современных поэтов из Греции, Ирака, Испании, Филиппин и переводы с таких языков, как бурятский, галисийский, татарский, северомакедонский и других — всего 12 языков. Среди архивных материалов номера — не публиковавшееся ранее интервью с академиком Вячеславом Всеволодовичем Ивановым. По сложившейся традиции в создании номера участвовали как профессиональные переводчики, так и профессиональные поэты. На презентации выступят Наталия Алексеева, Максим Амелин, Владимир Аристов, Валерий Горюнов, Андрей Гришаев, Юлия Гусева, Дмитрий Данилов, Максим Дрёмов, Алёна Каримова, Ксения Климова, Владимир Кошелев, Юлия Крылова, Кирилл Лопатин, Олег Никифоров, Филипп Николаев, Валерий Нугатов, Александр Переверзин, Глеб Пирятинский, Алексей Порвин, Алёша Прокопьев, Лидия Стеженская, Евгения Суслова, Маша Трубицина, Алиса Федотова, Анна Фогель, Сергей Хан, Екатерина Шелест, Анна Шувалова. Модераторы встречи: Наталия Азарова, Юлия Дрейзис, Кирилл Корчагин. Приобрести билеты можно по ссылке: https://widget.afisha.yandex.ru/w/sessions/NTA3NTV8ODgxMzA4fDQ0MzQzNTB8MTc4OTIyODgwMDAwMA==?clientKey=e674ad9f-44e9-44b9-ae30-c68f2e27e228

Самая загадочная и противоречивая структура в ТББ Стругацких, конечно, Святой Орден, «представлявший, по сути, интересы наиболее реакционных групп феодального общества». С одной стороны, вот земные наблюдатели обсуждают, что, мол, стараниями дона Рэбы в Арканаре скоро не останется ни одного грамотного, «как в Области Святого Ордена после Барканской резни». С другой стороны, ближе к финалу, когда Орден захватил столицу и благородные доны выстраиваются в очередь, чтобы получить розог, нам показывают работу бюрократической системы, которая по сложности и развитости на две головы превосходит все то, что было в Арканаре до переворота. То есть у Ордена, очевидно, есть свои школы (а то, чем черт не шутит, и университеты), где готовят чиновников, тех самых грамотеев. Да и вообще, когда жизнь твоя зависит не от родовитости, не от каприза полубезумного монарха, а от какой-то паскудной бумажки, воленс-ноленс буковки научишься разбирать. Даже если очень лениво. Или вот мы знаем, что среди офицеров Святого Ордена половина юродивых и увечных, потому что «калеки угодны богу». Не отдельные персонажи, которые живут подаянием, а прямо массово и системно продвигают их по карьерной лестнице. То есть у Ордена существуют, видимо, какие-то приюты для инвалидов, какие-то дома призрения, иначе калеки просто до сознательного возраста в этом веселом мире не доживали бы. Видимо, чему-то их даже учат: армия Святого ордена под началом этих офицеров-юродивых действует весьма эффективно. Опять-таки – не сходится с «самыми реакционными группами феодального общества», довольно прогрессивный подход. В общем, загадочно. Но понятно, что АБС эти противоречия и логические провалы не очень волновали. Они притчу писали.

Пётр Брандт. О поэзии и поэтах в стихах и прозе «Алетейя». Стоит 846 р. Это первое посмертное издание Петра Брандта. Собранные воедино его мысли о сути поэзии в стихах и прозе можно рассматривать как завещание. Наследуя классическую традицию от своего отца — писателя Льва Брандта, он приумножил ее, избежав в конце века XX соблазнов постмодернизма. Ясность его души адекватно отражена в ясности и грациозности его стиха. Пытливый ум математика и поэта нашел себе пищу в странствиях по миру и овладении языками. Драматические события его жизни никогда не были поводом к столь модному сегодня описанию «личной травмы». Они, следуя каноном красоты, всегда преломлялись в изысканной литературной форме, а глубина переживаний всегда была гарантией от всякого рода банальностей и трюизмов. Как человек глубокой христианской веры, он достиг в своих последних текстах многой мудрости. Его мысли о поэзии свидетельствуют о душе испытанной и победившей, а образ жизни и взаимодействия с людьми — о человеке благородном и любящем. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или t.me/falanster_delivery

Всеволод Некрасов. «Считалочка», 1961 год.

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 7 — открыты для чтения: МАКСИМ ВИНАРСКИЙ — Полвека без Лысенко https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/polveka-bez-lysenko/ ЕЛЕНА ТЮРИНА — На что Маяковский тратил деньги? https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/na-chto-mayakovskiy-tratil-dengi/ МИХАИЛ ГОРЕЛИК — Мишкина лапа https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/mishkina-lapa/ АНДРЕЙ ПОПОВ — О горбатых и крылатых https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/o-gorbatykh-i-krylatykh/ ДМИТРИЙ МАРЬИН — Шукшин и бокс https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/shukshin-i-boks/ НАТАЛИЯ АНИКО — Вертер из Ельца, эссе https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/verter-iz-eltsa/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 6, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-6-2026/

К жителям города на Неве Я слышал, что в Вашем городе готовится референдум о возвращении ему названия «Санкт-Петербург» (а исторически-то «ПитербурХ»?) Я хотел бы тоже подать голос и убедить Вас, что этого звучания возвращать не надо. Оно было в XVIII веке навязано вопреки русскому языку и русскому сознанию (Как и город на Урале, его устроителем В.Н. Татищевым хорошо звавшийся «Екатерининск», был утверждён петербургскими бюрократами — «Екатеринбург»). Переименование в 1914 году «Петроград» было вполне разумным, и оно верно, если считать город названным в честь императора. (Если же хотели сохранить, как исторически было, в честь Апостола Петра — то естественная русская форма: Свято-Петроград). И может быть, это решение по важности должно быть обсуждено не только жителями Вашего города, но и всей России. Александр Солженицын. 28. IV. 91 г. Смена №99, 30 апреля 1991

Анонс на обложке сентябрьского номера

Павлович Надежда Александровна (1895, Лифляндская губерния — 1980, Москва) * * * Про Летний сад с улыбкой он сказал, Что показать его мне надо... Тогда шелками листопада Сентябрь шуршал. Теперь июнь; но тот, кто на мгновенье Заботливо подумал обо мне, Не промелькнет в зеленой глубине Усталой тенью. цит. по: Надежда Павлович. Берег. Петербург, "Неопалимая Купина", 1922. 62 стр. [Для издательства „Неопалимая Купина" отпечатано в январе 1922 г. типографией „Светоч“. Марка издательства и обложка работы Александра Божерянова] 1000 экз.

"16 июня [1955]. Следующая фамилия Зощенко Михаил Михайлович. Это имя выходит за пределы того, что я тут рассказываю, того, что могу рассказать. Это уже история. Правда, характеры нигде так не сказывались, как в этой истории, но тут уж ничего не поделаешь. История есть история. И некоторых участников ее я осуждаю в меру. Они действовали в силу исторической необходимости. Но я ненавижу тех добровольцев, что до сих пор бьют лежачего, утверждая этим свое положение на той ступеньке, куда с грехом, нет, со всеми смертными грехами пополам, удалось им взгромоздиться" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Юрий Ряшенцев * * * Поклон вечерним тихим силам, Когда на фоне ранней мглы Чуть слышно — чёрные на синем — Покачиваются стволы. И запах будущего лета По воле будущей листвы Витает где-то рядом, где-то, Где существуем я и вы. Мы выжили! Мы существуем. Мы помудрели и — весьма! Последним снежным поцелуем Простилась с дачником зима. Теперь он должен в межсезонье С уходом чистой белизны, Как фраер где-нибудь на зоне, Покорно ждать причуд весны, Ее внезапных дружелюбий И, тут же, бешеных угроз — Уж лучше б окрик вохры грубой И унижение — до слёз. Вон там, где ветер, как напиток, К нам рвётся изо всех щелей, Где вместо праведных калиток — В заборах дыры — так быстрей! — Так хочется обнять соседей, Судьбу ли празднуя, весну ль… А ведь у нас в запасе — эти: И май, и август. И — июль. ЮРИЙ РЯШЕНЦЕВ — Слова от сердца, стихи. "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/slova-ot-serdtsa/

«Производственная тема Всеволоду Иванову никогда не была интересной». Беседа с Еленой Папковой о новых важных находках из архива писателя. Текст: Павел Рыбкин. — «Горький», 2026, 9 апреля. Внучка писателя и руководитель исследовательской группы, старший научный сотрудник ИМЛИ Елена Папкова среди прочего говорит: «Дневник 1959 года интересен попыткой Иванова ответить на вопрос о своей юношеской мечте, понять, почему же из него так и не получился факир. Ведь были не только гирьки на булавках в цирках и балаганах. Были и попытки передавать мысли на расстоянии, понимать язык животных. Всего этого хотелось очень сильно и очень искренне. Но факир из него все-таки не вышел. Иванов признает это открыто и ждет от Индии ответа — почему? В одном случае ему отвечают, что для того, чтобы стать факиром, нужно верить, а это очень сложный вопрос для Иванова. Не зря же он переписывал до конца дней роман „Кремль”, посвященный как раз вопросам веры. Потом Иванов беседует с настоящим йогом, и в этом разговоре все сводится, как с грустью понимает для себя писатель, к чисто физическим упражнениям, тренировке собственного тела. Духовные вопросы так и остаются без ответа». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 7: https://nm1925.ru/articles/2026/7-2026/periodika-7-2026/

Нонна Слепакова. Моление о птице: стихотворения. Издательство «Руграм», «Пальмира». 951 руб. В книгу избранных стихов ленинградско-петербургской поэтессы, переводчицы и драматурга Нонны Слепаковой (1936—1998), составленную ее супругом, искусствоведом и поэтом Львом Мочаловым, вошли стихотворения 1960—1990-х гг. Поэзия Слепаковой, пожалуй, мало известная современному читателю, и при жизни поэтессы была для многих недоступной и непонятной. Привыкшая к одиночеству и своего рода печати изгоя, поэтесса не боялась их и сблизилась с людьми лишь в девяностые — слилась с ними во всеобщей потерянности. Однако сейчас, спустя десятилетия, остро ощущается необходимость ее поэзии — способной дать формулу для называния неопределенного, а потому страшного, поскольку лишь названное может быть осмыслено и преодолено. Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery

Буду автором Тотального диктанта 2027 года. Только что объявили.

Алексей Ачаир: теперь от пруда и от нас ничего. 5 сентября 1896 года по новому стилю в Омске родился Алексей Алексеевич Ачаир (настоящая фамилия Грызов). Prosodia вспоминает поэта его стихотворением об утрате – дома, молодости, любви https://prosodia.ru/catalog/stikhotvorenie-dnya/aleksey-achair-teper-ot-pruda-i-ot-nas-nichego/

10 лет без Новеллы Матвеевой https://rg.ru/2026/09/05/10-let-bez-novelly-matveevoj-liubvi-moej-ty-boialsia-zria.html

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1923 год и стихи Владислава Ходасевича. Зрелому Ходасевичу поразительно удаётся пуант, финальная точка стихотворения. «Слепой» — очень короткая вещь, зарисовка. Если переводить на язык изобразительного искусства — почти этюд в духе передвижников. Однако неожиданный финал, в котором весь внешний для слепого мир не может войти в его мир внутренний, — уже из области фотографии: никакой передвижник не изобразит отражение огромного мира в незрячих глазах. Приблизить нас именно к увечью слепого, именно к тому, что делает его слепым — в общем-то, жестокий ход, но одновременно он ставит слепого в контекст окружающего мира. Слепой может вступить во взаимодействие с любым из перечисленных объектов — кроме голубого неба: оно недоступно. Здесь вспоминается другая вещь Ходасевича об увечном, который только после смерти сподобится райских облаков: «Баллада» 1925 года, тоже из сборника «Европейская ночь». «— Pardon, monsieur, когда в аду / За жизнь надменную мою / Я казнь достойную найду, / А вы с супругою в раю // Спокойно будете витать, / Юдоль земную созерцать, / Напевы дивные внимать, / Крылами белыми сиять, — / Тогда с прохладнейших высот / Мне сбросьте пёрышко одно: / Пускай снежинкой упадёт / На грудь спалённую оно» — так поэто обращается к безрукому. Возможно, что-то такое он мог бы сказать и слепцу.

Увидел в одном новостном сообщении удивительное словосочетание: "один из единственных способов". Это почти как "не только лишь все".

Пока некоторые зачем-то смотрят сериал по «Трудно быть богом», Василий Андреевич внимательно и ооочень медленно перечитал повесть братьев Стругацких «Трудно быть богом». И, в общем, разобрался, почему это самая нелюбимая моя вещь Стругацких, цитат понавыписывал. Вот например: Двести тысяч мужчин и женщин. Двести тысяч кузнецов, оружейников, мясников, галантерейщиков, ювелиров, домашних хозяек, проституток, монахов, менял, солдат, бродяг, уцелевших книгочеев ворочались сейчас в душных, провонявших клопами постелях: спали, любились, пересчитывали в уме барыши, плакали, скрипели зубами от злости или от обиды... Двести тысяч человек! Было в них что-то общее для пришельца с Земли. Наверное, то, что все они почти без исключений были еще не людьми в современном смысле слова, а заготовками, болванками, из которых только кровавые века истории выточат когда-нибудь настоящего гордого и свободного человека. Люди это или не люди? Что в них человеческого? Одних режут прямо на улицах, другие сидят по домам и покорно ждут своей очереди. И каждый думает: кого угодно, только не меня. <...> Души этих людей полны нечистот, и каждый час покорного ожидания загрязняет их все больше и больше. - сказано, как ни странно, не о палачах, а о жертвах. Это из внутренних монологов орла нашего дона Руматы, коммунара, прирожденного гуманиста, земного наблюдателя Института экспериментальной истории – и там такого добра еще много. Как по мне, добрые санитары из Мира Полудня должны были взять главного героя под белы руки и утащить в дурку не тогда, когда он пошел резать дона Рэбию, а гораздо раньше: когда Антон-Румата начал на голубом глазу рассуждать о скотской сущности мужика об арканарских недочеловеках. Экранизацию Германа любят пинать за «избыточную чернуху» в кадре, но он как раз очень точно передал суть книги. Не фабулу, а именно взгляд Руматы: Арканар – зловонная помойка, цирк уродов, моральных и физических, за редчайшими исключениями. Алексей Юрьевич гениально визуализировал эту историю тяжелой душевной болезни, но в оригинале уже всё есть. Справедливости ради, единственная такая книга у Стругацких. Стоило перечитать, да. И вы попробуйте – не так трудно, как кажется.

«Так как в сфере театральных вопросов печатном слово пользовались относительной свободой, то и туда одесские писатели вносили полемический тон. Не последнюю очередь играло тут то обстоятельство, у какого издателя-типографа данный антрепренер печатал афиши» [Кауфман А.Е. За кулисами печати. – 2011(1913): 56]

"14 июня [1955]. Я перечитал свое описание военного домоуправления и огорчился. Как только перенесешь явление из одной категории в другую — оно все равно что исчезает. Начинаешь рассказывать и поневоле отбираешь. И вносишь правильность. А главное в том времени — затуманенная, унылая бытовая бессмыслица, доведенная до пределов вселенских. От убийств, смертей, трупов, выброшенных на середину площади из подворотни, не становилась блокада объяснимей. Люди, приезжающие с фронта, терялись в этой непереставаемо терзаемой массе города. Что можно тут сделать, где тут твое место? Ты знаешь свое место во время бомбежки. Но какой смысл в том, что стоишь на чердаке, где к зиме заколотили все слуховые окошки, ничего не видишь, ничего не делаешь — терпишь. А других, потерпевших до конца, везут на детских салазках в общую могилу. И если сейчас это звучит печально, то в те дни и не оглядывались люди на подобное погребальное шествие. Все может войти в быт. И это было страшнее всего. Все может войти в быт, в будни. Все. И я, и актеры Театра комедии в Кирове с удивлением поняли, что невозможно объяснить актерам БДТ, уехавшим в августе из Ленинграда, что такое Ленинград в блокаду. Мы сами не знали, как это рассказывать. И поэтому те же лестницы, та же знакомая ненужно высокая комната домоуправления с широкими окнами во двор совсем не напоминают блокадного времени. Даже сирена пароходика на Неве, поднимающая иной раз животный и вместе машинный вой, отчетливо слышный ночами, не вызывает воспоминаний о тревоге. Тогда война и блокада с непонятной простотой вошли в быт, а теперь начисто исчезли. Теперь бываю я в жакте, когда приходится продлить, точнее, получить новый паспорт по истечении срока. Да и то в последний раз выдали мне паспорт бессрочный. Был я там на елке — читал детям. И ни разу не вспомнил прежнего военного домоуправления... Мои связисты, подумать страшно, погибли почти все. Крокодил умер с голоду и многие другие. Иные были убиты в боях. Однажды мы шли с Катюшей двором в 1946 году. Рослый и красивый парень в военной форме без погон поздоровался с нами застенчиво. Это был Колька, самый маленький и разбитной из связистов, тот, что чаще всех прибегал и спрашивал: нет ли работки..." Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990