Nika’s Tsundoku Club

Теперь это не книжный хемнэс, а рыбный хемнэс! Рыбов там, правда, пока нет. Но это ненадолго. Книжки распиханы просто битком по всем возможным полкам, оставить на комоде побоялась, вдруг не выдержит.

Как мне нравятся подобные штуки! Увидела у Тани Буковски ссылку http://www.instafest.app/

Покупки за прошлый месяц с трудом влезают в кадр. Многое уже читала и купила, потому что Индивидуум всё. Ну и в целом, у меня это работает так, что чем выше уровень тревоги, тем больше покупается.

А вчера в Леттерс была встреча, посвященная книге о поэзии, которая называется «Найти слова». Авторки — Марина Кочан и Наташа Волкова рассказали, как отыскать поэзию в повседневности, и это оказалось не так уж и сложно. Может каждый, потому что идея важнее формы. И вообще — для поэта важна жажда самовыражения, а читатель найдется. Книжка на мой взгляд получилась очень вдохновляющей, скорее рассчитана на взрослых, которые хотели бы заниматься с детьми (своими или чужими, например, в школе), поэтому будет интересна широкому кругу читателей. У меня вот тоже подрастает поэтесса, с которой мы будем искать слова с помощью этого сборника 😌 Встреча была очень теплой и по-настоящему мотивирующей к творчеству. Обе спикерки с любовью относятся к детям, преподают письмо, у них есть чему поучиться каждому родителю, даже далекому от поэзии и считающему что стих без рифмы это какая-то высшая материя. Спасибо Поляндрии и Леттерс, спасибо Марине и Наташе, мы будем стараться искать нужные слова, а ваша книга пусть найдет больше читателей.

+1

Мне нравится, когда встречи с писателями проходят непринужденно. Сидела вчера и думала, поехать или нет на презентацию сборника «Прочитано» на тему лиминальности… и так читаю Замировскую сейчас, куда мне столько. Но говорили в основном о писательстве. А в конце вообще задали вопрос про то, какой ваш рассказ еда и какого он цвета. Ответы можете посмотреть на видео. Оля Птицева заинтриговала своим компотом, конечно. С нее и начну читать. Сборник получился обалденно красивый, арт-объект itself. Купите, если подумывали об этом, верстка просто изумительная

Фактически роман Тани Коврижки «Смена тигра» построен на воспоминаниях и рефлексии. Расщепив свою автогероиню на четырёх девушек разных возрастов, Таня (писательница) пробует необычную для отофиксьёна форму — разговоры с друзьями прошлыми версиями себя. Все они встречаются в подсознании the героини, в симулякре летнего пионерского лагеря им. Крупской на Дальнем Востоке, куда Таня (the героиня) приходит с ними поговорить. Первая встреча — с собой девятилетней, но уже дерзкой и изворотливой. Затем с собой семнадцатилетней — мучимой выбором пути и бессмысленными отношениями с женатым. И с третьей версией — студенткой, имеющей проблемы не только с алкоголем, но и с самоуважением. Тигр здесь — метафора опасности, хищного беспринципного мужчины, который появляется в жизни Тани раз в несколько лет, так что приходится потом восстанавливаться и учиться снова доверять миру. Название «Смена тигра» скорее не про жизнь в лагере, а про то, что «тигры» меняются. Хотя я бы самих мужских персонажей, которых выписала Таня, понизила до шелудивых псов, настолько они морально ничтожны. Всё начинается с психологического насилия, и чем старше наша героиня, тем хуже с ней обходятся мужчины. Но не все. И Коврижка это подчёркивает — ведь был же вожатый, который уважал её границы, есть Макс, дающий ей впервые в жизни личное пространство, зовущий замуж. Так что литература травмы литературой травмы, а краски намеренно не сгущаются в тотальный мрак. Но дело не только в «тиграх», отдельного внимания в книге заслуживает равнодушие внутри близкого круга. Как больно видеть, что мама не боится за тебя, когда в городе появляется маньяк. Осознавать, что гости твоего отца могут вести себя сально и мерзко, но успешное застолье всё равно будет важнее твоих чувств (посиделки в романе вообще показаны пиром у Миядзаки, где из людей лезет низменное). Задать важные вопросы можно только в редакцию журнала — подойти с ними к близким немыслимо. А раз за разом осознавать, что к тебе льнут только для одного и зачастую глубоко женатые —больно только поначалу. Так закрепляется норма — некому встать на твою сторону и объяснить, что с тобой так, блин, нельзя. И поэтому насилие в жизни воспринимается как что-то фоновое. Без сомнений, это книга о взрослении и принятии (назывании) своих травм. Каждые несколько лет автогероиня получает опыт, который затапливает её с головой. Вода здесь несёт в себе много символизма — и перерождение, и некое пережидание, такой «уход под воду» после столкновения с очередным псом «тигром». Поэтому свои версии Таня называет утопленницами, правда, утонули они метафорически. В обильном символизме, наверное, и некоторый минус романа — образов в тексте немало, надо успевать их считывать, у меня это не всегда получалось. Иногда за устройством лагеря следить было сложновато. При этом сам лагерь — отличная задумка. Мистическое место, напоминающее Берег из Death stranding, куда Сэм приходил говорить с Амелией. Здесь происходят метаморфозы и осознания, здесь можно сбросить маску хорошей девочки, перестать молчаливо соглашаться с чужими мнениями, патриархальными установками, назвать вещи своими именами, временно окунувшись в боль из прошлого. Коврижка возвращает своей героине право на жизнь, которая не состоит из одного только стыда и выученной осторожности. Для этого Тане приходится встать на сторону каждой из своих «утопленниц» и перестать требовать от них задним числом умения себя защитить — тогда, когда защищать их должны были взрослые или старшие. P.S. Не смогла придумать, как органично поблагодарить авторку за протянутую сквозь взросление её героини песню «Снег идёт». Но знайте, что все мои версии, включая настоящую, мысленно подпевали. Это не просто вспомнить кириешки или реддс, это реанимировать гимн девочек, которых растили удобными.

🔮Неприлично долго мы не гадали на книгах. А ведь это когда-то была единственная прижившаяся рубрика на этом канале. Пора исправить ситуацию с классикой, да не простой, а зацензурированной в отдельный современный арт-объект. Правила гадания копирую ниже: До появления следующего поста в канале присылайте свой вопрос и страницу (можно выбрать стр. 49-492).

Я пишу это сообщение, дамы и господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. Издательство Individuum, созданное в 2015 году, спустя одиннадцать лет завершает свое существование. Книги, над которыми велись работы в последние месяцы, обязательно выйдут. Теперь уже — в других издательствах: следите за новостями в профильных медиа. Здесь могла бы быть лирическая часть с благодарностями основателям, авторам, переводчикам, редакторам, корректорам, дизайнерам, верстальщикам, цветокорректорам, научным редакторам, принтменеджерам, звукорежиссерам и режиссерам звукозаписи, pr-менеджерам и менеджерам по маркетингу и правам, агентам и продюсерам, работникам складов и отдела продаж, критикам, блогерам, обозревателям и — самое главное — читателям. Слишком велика эта благодарность, чтобы уместить в один маленький пост, а для лирики не лучший момент, как ни крути. В работе над книгами мы нередко обсуждали с авторами, как выстроить финал. Финал — это важно, это сложно, это ответственно. Хорош тот финал, к которому неизбежно вело в книге всё, что до него. Лучшие и внятные финалы с точки зрения драматургии придумывает, как известно, реальность — сама, без посторонней помощи. И вот таким получился финал истории издательства Individuum. Как выразился бы великий поэт Александр Введенский, — внезапным, но не неожиданным. Алексей Киселев, главный редактор Individuum

Невозможно просто 💔💔💔

Даже не знаю, с чего начать 🦢🐅👨‍🌾

Это я сегодня после прослушивания книги «Я есть жир». Крепко задумалась о судьбе российского автофикшена на этом фото и вообще.

Однако спасибо послесловию к Озлю — я скачала и прочитала Good morning, midnight (1939) английской писательницы Джин Рис. Вот где была глубина, которой мне давно так не хватало в женском письме. Ну ладно, у Баранской тоже была. Какая-то поразительная выверенность каждого слова. В книге описана жизнь британки в Париже, девушка пытается пережить смерть ребенка, расставание с мужем, а также найти силы завязать с выпивкой, сомнительными знакомствами и неуверенностью в себе. Проза, полная полутонов, намеков и нюансов, глубокая, тревожная и переливающаяся. К сожалению, только на английском. Издатели, присмотритесь к Рис, это без натяжки пропущенный шедевр. «Записи для Джона» Джоан Дидион, сборник дневниковых заметок о сессиях с психотерапевтом, вышедший посмертно. В основном на этих сессиях речь шла о страхе за взрослую дочь Кинтану — Дидион подробно описывает отношения с зависимым от алкоголя ребенком и свою беспомощность при попытках изменить ситуацию, помочь Кинтане, не навредить ей свой опекой. Удивительно, как глубоко возможно подходить к этому вопросу, какие Дидион исследует нюансы детско-родительских отношений, как переживает за неверно сказанное или сделанное по отношению к дочери. Я всегда удивляюсь, как трепетно в западных культурах относились к личным границам еще 20-30 лет назад, как это было развито уже тогда. Книга по большому счету о том, что мы не можем побороть зависимость за другого человека, но можем быть с ним рядом плечом и опорой, а не укором. Вот так, собственно, я провел этим летом.

Так, ну я даже не знаю, с чего начать. Во-первых, у меня появилась новая реакция под постами, те самые 5 тыщ. А это значит, что я в принципе могу выкладывать спорадические книжные покупки, а вы реагировать таким образом — и тогда канал сможет легко и непринужденно жить дальше. Боюсь, что это один из самых вероятных сценариев, но мы еще посмотрим. Во-вторых, лето у меня прошло как в тумане: большой палец первые пару месяцев лета намертво прирос к телефону с цианом, ютубом с аналитикой рынка новостроек и всяким таким. Мне поседелось, похуделось, не воздалось в виде радости или восторга (дементоры высосали) после покупки. Вот кстати хотела спросить, ощущаете ли вы в последние годы чистую радость от чего-либо? Не утрачен ли этот навык у всех нас? Однако, читать я все равно читала, и вот появилось настроение об этом рассказать. Где-то на заре лета были прочитаны «Мга», «Крууга» и «День, когда бога не стало». Из этой троицы самая красивая — «Крууга», самая чернушная — «День, когда бога не стало», самая злободневная — «Мга». Все три книги советую, все хорошие. К тому же, если я и буду за кого-то болеть в нынешнем сезоне БК, то это будут Анна Лужбина (+ Вера Богданова). «Крууга» — мне показалась книгой чуть ли не целительной, что в наши дни особенно ценно. А сама Анна Лужбина тоже такая — это как будто с первого взгляда на нее понятно, запомнила с нонфика, что от нее тепло, надо обязательно ее читать. Не ошиблась. В июле я боролась с постлицейским нечитуном с помощью зарубежки. Были прочитаны нелепейший «Желтый уровень опасности» Брит Бильдеэн (Corpus) и «Память о наших мечтах» Кентена Шарье (Подписные). Вторая книга гораздо лучше первой, но я постоянно ее путала с книжкой «Вода в озере никогда не бывает сладкой» и поэтому если вы меня спросите, о чем там было, я уже вряд ли смогу рассказать. А вот в августе меня немного переклинило на чтение женской прозы о травме/материнстве/расстройствах психики — и тут дело пошло пободрее. То ли это из-за дела Линдси Клэнси, которое меня глубоко потрясло, то ли потому что сама связка материнства и психики, работающей в этот период на пределе мне навсегда будет близка, я знатно расчиталась. Первой была «История позвоночных» Мар Гарсии Пуч – гибридная проза о послеродовом тревожно-депрессивном расстройстве в тяжелой форме. Писательница сравнивает свой опыт с опытом женщин, прошедших через подобное ранее в 20 веке и не получивших лечение. Немножко, на мой вкус не хватило повествованию плавности переходов, иногда ощущалось скоросшивание разножанровых кусков. Но в целом это отлично и очень познавательно, если читать как исследование. «Неделя как неделя» Натальи Баранской, советской писательницы, рассказавшей о 7 днях обычной советской женщины с двумя детьми и работой в НИИ. Ну просто великолепно (филикалепна!) и смело для советской прозы. О неравенстве без заискиваний. Особенно мне запомнился этот диалог между молодыми супругами: – Может, на сегодня уже хватит? Я хочу почитать. – А я не хочу? – Ну, это твое дело,а мне надо. Я тащу Котьку в кровать сама (обычно это делает Дима) и вижу, как он сидит на диване, раскрыв какой-то технический журнал и действительно читает. Проходя, я бросаю: – Между прочим, я тоже с высшим образованием и такой же специалист, как и ты… – С чем тебя можно поздравить, – отвечает Дима. Мне это кажется ужасно ядовитым, обидным. Очень хотелось продолжения истории, жаль, что книжка совсем малышка. «Холодные ночи детства» Тезер Озлю (книга впервые опубликована в 1980, на русском в 2026) — насколько мне хватает знаний по психиатрии, в книге описана жизнь с тяжелым биполярным расстройством, а также то, как это лечили в 60-х 70-х годах прошлого века. Спойлер: лечили херово. Насилие психиатрической системы приносило пациенту гораздо больше вреда, чем пользы. Вдобавок мужчины героини были сплошь с ампутированным эмоциональным интеллектом, жестокие и холодные. В книге мне понравилось все, кроме чрезмерной фрагментарности. Да-да, работа памяти, обрывочность, мы к этому уже привыкли, но тут я даже не уверена, что это прием, настолько все хаотично.