Неколлективный Запад

Intifada et Razzia Razzia - от арабского ġāziya, обозначавшего военный набег. Так называют внезапное вторжение на вражескую территорию с целью грабежа, захвата имущества, скота или пленников. Это понятие давно применяется для описания того, что происходит на улицах французских городов по меньшей мере с 2005 года: демонстрации, футбольные матчи, массовые празднества и другие мероприятия регулярно сопровождаются погромами, разграблением магазинов и поджогами. Если Razzia описывает характер самих действий, то понятие интифады позволяет увидеть их возможную политическую подоплёку. Многие выходцы из стран Магриба отождествляют себя с палестинцами, воспринимают Францию как угнетающую колониальную силу, а французскую полицию в своём воображении ставят на место ЦАХАЛа. В таком восприятии уличное насилие приобретает смысл антиколониального восстания, а грабежи и разрушения становятся его спутниками. Подобные действия могут восприниматься участниками как форма постколониальной мести и материального возмещения за колонизацию. В основе такой логики лежит противопоставление "их" и "нас", при котором коллективная ответственность за исторические преступления переносится на всех коренных жителей страны. Социолог Мишель Маффесоли видит в происходящем проявление племенного сознания - групповой идентичности, вытесняющей принадлежность к французской нации. В TikTok участники погромов повторяют: "Франция - страна расистов, мы устроим хаос, всё разнесём, прикончим полицию" и т. п. При этом подавляющее большинство участников набегов и грабежей родились и выросли во Франции, но очеивдно, не чувствуют себя причастными к французской истории, культуре и нации. "То, что мы только что лицезрели, типично для повстанческого движения", - пишет Маффесоли. - В огонь ресентимента умело подливают масла левые силы во главе с Меланшоном. Не случайно митинг был назначен на 17 октября, в годовщину кровавого подавления демонстрации алжирцев в Париже в 1961 году". Меланшон выступает политическим союзником деколониальных движений, которые представляют собой - до поры до времени - его электоральную клиентелу. Другой социолог, Жером Фурке, говорит об укоренившейся за последние десятилетия культуре бунта. Речь идёт о городской герилье, в которой участвуют активисты ультралевых движений и молодежь из пригородов, для которых уличные бои - это отдушина для выброса ярости и прочих негативных импульсов. Но откуда берётся подобное восприятие истории и общества? Помимо последствий бездарной миграционной политики, ведущейся много десятилетий, особую роль сыграло школьное образование. То самое, из-за которого начался весь сыр-бор. Выражение «потерянные территории Республики» возникло в среде школьных учителей, забивших тревогу в начале 2000-х годов. Десять лет назад историк и учитель Микаэль Празан писал: "Когда смотришь учебники истории для старших классов, поражает не только полное пренебрежение хронологией, но и их идеологическая направленность. История и современность представлены с точки зрения неравенства и дискриминации. Учебники превратились в идеологические манифесты, а сама навязываемая ими идеология крайне проблематична. Ученикам постоянно напоминают об их происхождении, цвете кожи, религии - словом, об их отличиях от коренных французов. (...) Этот манихейский подход приводит к тому, что потомки иммигрантов замыкаются в роли „обиженных и оскорблённых“, считают, что не могут и не должны стать полноценными французами, и начинают питать ненависть к Западу и Франции. Все постоянно говорят о том, что школа и образование способны решить наши социальные проблемы, но сегодня школа - не решение проблемы, а одна из её причин, поскольку официальный дискурс системы образования подпитывает представление о Франции как о расистском государстве. Если история преподносится прежде всего как непрерывная борьба угнетателей и угнетенных, а этническое происхождение и религия становятся определяющими признаками личности, это разумеется затрудняет формирование общей гражданской идентичности и усиливает общественный раскол."

Вчерашнее экстренное заседание антикризисной ячейки правительства, созванное премьер-министром Лекорню, уже стало мемом ❤️

Классовая война во Франции 2.0 "Люмпен (или Caillera) - это не что иное, как финансовая аристократия низов либерального общества или, если хотите, версия трейдеров с Уолл-стрит в капюшонах. Что касается интеграции в капиталистическую систему, очевидно, что Люмпены-Caillera (идеальные потребители той рекламной продукции, которую ежедневно предлагает «Общество спектакля») интегрированы в нее значительно лучше, чем коренное и иммигрантское население, которое они контролируют и эксплуатируют в тех экспериментальных кварталах, которые государство оставило под их контролем. (т.н. потерянные территории Республики) Люмпены-Caillera (...) в той мере, в какой они идеально интегрированы в систему, разрушающую общество, - объект восхищения интеллектуалов правящего класса, чья нечистая совесть всегда заставляет их надеяться, что существует романтический способ вымогательства прибавочной стоимости. Но это увлечение креативного класса "благородным пылом преступника" (М. Фуко) было бы трудно узаконить без благосклонного участия государственной социологии. Эта странная социология пытается придать различным законным и незаконным практикам ту романтическую "бунтарскую" окраску, которая делает их одновременно политкорректными и экономически выгодными. (...) Описывать эти практики как "моральный бунт" (как делают это различные левые деятели, например А. Дезир), или как "пробуждение, воззвание, переосмысление истории" (как пишут еще более изобретательные мыслители, например Ф. Гваттари) - это выдавать разбой людей шерифа Ноттингемского за благие деяния Робина Гуда. Можно сказать что эта малопристойная деятельность и есть главное поле работы нашей политкорректной социологии". Enseignement de l'ignorance (Школа невежества). Жан-Клод Мишеа, 1999 *** "...Оставался только один исход: противопоставить одну часть пролетариев другой. С этой целью временное правительство образовало 24 батальона мобильной гвардии из молодых людей в возрасте от 15 до 20 лет, по тысяче человек в каждом батальоне. Они принадлежали большей частью к люмпен-пролетариату, который имеется во всех больших городах и резко отличается от промышленного пролетариата. Этот слой, из которого рекрутируются воры и преступники всякого рода, состоит из элементов, живущих отбросами с общественного стола, людей без определенных занятий, бродяг - gens sans feu et sans aveu [люди без роду и племени] - они различаются в зависимости от культурного уровня нации, к которой принадлежат, но везде и всегда они сохраняют характерные черты "лаццарони". Крайне неустойчивые в том юношеском возрасте, в котором их вербовало временное правительство, они способны были на величайшее геройство и самопожертвование, но вместе с тем и на самые низкие разбойничьи поступки и на самую грязную продажность. .... Таким образом, против парижского пролетариата стояла набранная из его же среды армия в 24000 юношески-крепких, отчаянных людей. Пролетариат приветствовал мобильную гвардию на улицах Парижа громкими криками «ура». Он видел в ней своих передовых борцов на баррикадах. Он считал ее пролетарской гвардией в отличие от буржуазной национальной гвардии. Его ошибка была простительна. ... Буржуазия ошиблась в национальных мастерских точно так же, как рабочие ошиблись в мобильной гвардии. Она создала армию мятежа. Карл Маркс, "Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850".

Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого (и тем больней, чем дольше), что люди царства своего не уважают больше.

+6

Если это не гражданская война, то очень на нее похоже...

Согласно последнему опросу Odoxa, во втором туре встретятся Ле Пен и Меланшон, который обошёл крайне тусклого Эдуара Филиппа. С огромным отрывом побеждает Ле Пен. Ещё неделя-другая молодёжных протестов - и второго тура не понадобится.https://www.sudouest.fr/elections/presidentielle/presidentielle-2027-un-sondage-annonce-un-duel-entre-marine-le-pen-et-jean-luc-melenchon-au-second-tour-31073373.php

Системная оппозиция? При этом ее оппозиционность и антисистемность имеют свои пределы. На протяжении многих лет ее приглашали в качестве фигуры «салонной оппозиции» - человека, критикующего существующий порядок, не выходя при этом за его рамки. «Полони — это то, что можно назвать системной оппозицией», — заявляет один из наблюдателей, придерживающихся радикальных и крайне евроскептических взглядов. «Она годится для того, чтобы перестраивать страну, но ей не хватает смелости сломать то, что действительно требует слома», — утверждает другой представитель того же лагеря. С их точки зрения, сегодня невозможно называть себя настоящим суверенистом, не ставя под вопрос членство Франции в Европейском союзе и еврозоне и ограничиваясь вялой критикой НАТО - мол, лучше покупать европейское оружие, а не американское. Все, что может предложить Полони, — это создавать иллюзию оппозиционности, поддерживая видимость существования политической альтернативы. Для подлинно антисистемных сил, утверждают они, сегодня остается лишь один вариант - бойкот выборов. В вопросе российско-украинского конфликта Полони также старается обходить острые углы. В последнем видеоролике на эту тему прозвучали практически все тезисы, привычные для мейнстрима: российская агрессия, российская угроза и отказ идти на уступки Москве. Вместе с тем Полони заявила о необходимости создания новой европейской архитектуры безопасности: «Чтобы выйти из конфликта с Россией, следует стать достаточно сильными, чтобы защищать себя, и достаточно независимыми, чтобы заключить мир». На нынешнем фоне и это - уже немало. https://www.lefigaro.fr/elections/presidentielles/presidentielle-2027-je-suis-candidate-annonce-la-journaliste-natacha-polony-20261014

В полку претендентов на пост президента Франции прибыло: 14 октября о своем выдвижении заявила Наташа Полони - заметная фигура французского медиамира. До недавнего времени 51-летняя журналистка польского происхождения, названная в честь Наташи Ростовой, возглавляла редакцию известного еженедельника Marianne, а теперь руководит созданным ею журналом L’Audace!. Государственных должностей Полони никогда не занимала, однако уже много лет активно участвует в политических дебатах. Она известна своей критикой французского истеблишмента и евробюрократии, а также последовательной суверенистской позицией. «Мне надоело быть комментатором катастрофического состояния страны. Французам нужно предложить программу, которая была бы чем-то иным, нежели признанием собственного бессилия», — так Полони еще в августе объяснила свое решение прийти в политику. Она обещает «перевернуть политическую игру» и призывает французов отказаться от привычной логики «жертвенного голосования», когда избиратели голосуют не столько за своего кандидата, сколько против того, кого считают наиболее опасным. Отказываясь относить себя к левым или правым, Полони одновременно апеллирует к наследию правого голлиста Ф. Сегена и бывшего социалиста Ж.-П. Шевенмана, в чьей партии она когда-то состояла. В центре ее проекта - национальный суверенитет, реиндустриализация Франции, сильное государство, реформа системы образования, а также восстановление роли труда и производства в экономике. При этом Полони подчеркивает республиканский и социальный характер своих взглядов, дистанцируясь как от либерального центризма, так и от правого или левого популизма. Наиболее точным определением ее взглядов, пожалуй, будет сочетание социального голлизма и суверенизма. На кого она опирается? Полони пытается объединить политические и общественные круги, которые пересекаются, но далеко не всегда совпадают. Среди них - сторонники Жан-Пьера Шевенмана, соратники бывшего министра Арно Монтебура, пользующегося популярностью в суверенистских кругах, левые политики, отошедшие от Меланшона, и некоторые бывшие соратники правого политика Жан-Луи Борлоо. Ее поддерживают некоторые региональные советники, высокопоставленные чиновники, предприниматели и представители исследовательских центров. Полони заимствует идеи из разных политических лагерей, пытаясь сложить их в единую конструкцию. Однако объединить под своим знаменем всех суверенистов ей вряд ли удастся: на этом поле сегодня слишком много игроков. Если десять лет назад слово «суверенизм» во Франции воспринималось едва ли не как ругательство и ассоциировалось прежде всего с национал-консерватизмом, то после пандемии, а особенно с приходом Трампа, «бросившего европейцев на произвол судьбы», оно превратилось в один из самых популярных политических лозунгов. О суверенитете говорят теперь все кому не лень, склоняя его на разные лады: продовольственном, цифровом, энергетическом, промышленном и стратегическом и т.д.. Поэтому одной лишь защитой национального суверенитета Полони уже не выделиться. Её появление на политической сцене, несомненно, у многих вызовет раздражение. «Я не вижу, в чём её специфика», - признаётся один из членов команды правого политика Брюно Ретайо, который и сам делает ставку на суверенитет и реиндустриализацию. «Руссель, Руффен, де Вильпен, Олланд… Они предлагают примерно то же самое, но у них, по крайней мере, есть более чёткая идейная и активистская база, - отмечает один из депутатов-социалистов. - А Полони… Нельзя воплотить синтез двух полюсов Республики, опираясь лишь на собственную харизму. Её надо бы поскорее отключить». Потенциальный электорат Полони - это и левые республиканцы, отвергающих вокизм и новую этику; суверенисты всех мастей; разочарованные центристы и часть правого электората, не желающего голосовать за «Национальное объединение». Полони, безусловно, талантливая журналистка и толковый аналитик. Но сможет ли она превратить свою медийную известность в реальную политическую и электоральную силу - вопрос открытый.

Касательно палестинской атрибутики у французских школьников: недавно одна из местных ЛОМов возмущалась тем, что "у всех флаги палестинские и ни у кого - украинского". Как же так? И что это, дескать, "говорит о нашей молодёжи"? Другие негодовали: как можно выходить с палестинскими флагами 7 октября, в годовщину погрома? Удивление это довольно смешно. Молодёжь, которая наиболее резко выражает недовольство плохими условиями учёбы и неравенством, а уж тем более та её часть, которая использует любую демонстрацию, чтобы жечь мусорные баки и машины, вступать в столкновения с полицией и громить всё вокруг, никак не разделяет той безусловной солидарности с Израилем, которая на протяжении десятилетий была фактически гражданской религией старой Европы. Для последней эта поддержка в последнее время, сознательно или бессознательно, стала ещё и формой выражения неприязни к мусульманской иммиграции у себя дома. Довольно показательно, что "Национальное объединение", чьи отцы-основатели во главе с папашей Ле Пеном были известны своими сомнительными связями и высказываниями в адрес евреев, давно стало чуть ли не самой произраильской партией страны, за которую массово голосуют представители еврейских общин. Марин Ле Пен и Жордан Барделла - добрые друзья нынешнего израильского правительства. В пропалестинских настроениях школьников и разжигании школьных и студенческих бунтов последних дней винят "Непокорённую Францию": мол, она выводит малолеток на улицы под огонь полиции ради электоральных выгод. Для ряда аналитиков, ее лидер Жан-Люк Меланшон стремится превратить напряжённую, фактически предреволюционную ситуацию во Франции в революционную, используя противостояние с "Национальным объединением" как инструмент радикализации общества. Его стратегия - объединить всех противников системы, от исламистов до безработных, мобилизовать молодёжь и социально уязвимые группы, отобрать электорат у социалистов и экологистов. Нагнетание напряжённости и поляризация общества рассматриваются как способы одержать политические победы - будь то приход к власти или руководство оппозицией и уличным движением. Однако эта стратегия представляется недальновидной. Во-первых, потому, что филиппики Меланшона против капитализма принадлежат прошлому веку. Лозунг "отобрать у буржуев и поделить" в условиях, когда всем заправляют транснациональные корпорации, а национальный бизнес обложен налогами по горло, кажется чистейшей воды демагогией. Верить в то, что протестующие пойдут за Меланшоном, ещё наивнее. Каждое новое социальное движение лишь подтверждает давно известное: выплески гнева не удаётся контролировать ни одной партии, ни одному профсоюзу и ни одному из традиционных движений. Удержать в "республиканских рамках" разбушевавшуюся стихию не получится. За политику, которую страна проводила на протяжении многих десятилетий, теперь приходится расплачиваться. На сегодняшних баррикадах звучат лозунги и зарождаются новые формы протеста тех, кого сами левые и вся система образования держали в статусе униженных и оскорблённых. Эти люди не питают любви не только к Израилю, но и к стране, в которой выросли. Их политический язык во многом строится на обидах и претензиях, связанных с ущемлением - реальным или мнимым - по признаку цвета кожи, пола, религии или культуры. Почему он таков - тут много вопросов к самой системе образования и французскому политикуму. Единая и неделимая Французская Республика - все более далекий образ, мало относящийся к реальности. Волшебный эффект матчей французской сборной "black-blanc-beur", который его реанимирует, краткосрочен. Франция сегодня – это, по выражению Жерома Фурке, "архипелаг", состоящий из сообществ, которые живут рядом, но всё меньше понимают друг друга и всё ожесточённее противостоят друг другу. Сохранять хотя бы видимость взаимной терпимости становится всё сложнее. Международные конфликты, особенно ближневосточный, раздувают эту вражду. Будущее, которое - как казалось несколько лет назад - ещё можно изменить, теперь выглядит предопределенным.

Какие баррикады без Гавроша? В роли Жана Вальжана - Балли Багайоко, мэр Сен-Дени. Стал новой иконой протестующих: буквально лёг грудью на амбразуру, дабы защитить от жестокой полиции хрупких несовершеннолетних демонстрантов - на глазах у восхищённой публики, вооружённой фотокамерами. В роли Гавроша - старшеклассник Элван, ученик одного из парижских лицеев, актвист "Непокоренной Франции", горячий поклонник Жан-Люка Меланшона и радикальных методов борьбы за справедливость. Форма одежды - красный галстук или арафатка. Последняя наряду с палестинскими флагами - один из наиболее часто встречающихся символов протестующей молодёжи. Что, конечно, весьма знаково.

О чем говорят события последних дней во Франции : — Катастрофическое падение уровня речи и, глобально, общего культурного уровня у очень (очень) большого числа молодых людей. — Очевидное отсутствие будущего у большинства из них в рождающемся сегодня мире ИИ. — Банализация ультранасилия, подогреваемого этим отсутствием перспектив. — Назревающая гражданская война - настолько возросло число различных групп населения, мало способных к мирному сосуществованию в рамках единого социума — Очевидная утрата политическими движениями контроля над этими вспышками насилия, в том числе теми, кто цинично рассчитывал оседлать хаос. — Бесполезность постоянного вливания средств в систему образования: их никогда не будет достаточно, поскольку ненависть к системе, похоже, растёт одновременно с перераспределением. — И наконец, стена государственного долга, в которую мы упёрлись и которая знаменует конец государства всеобщего благосостояния в его нынешнем виде. И это всё — одновременно. * Оливье Бабо, профессор университета Бордо, председатель фонда Institut Sapiens

We don't need no education... Hey! Teacher! Leave us kids alone

Выборы во Франции D-201 Политическая машина раскачивается, предвыборная кампания набирает обороты: сегодня в левом французском издании Mediapart вышло громкое расследование под названием «Антисемитское прошлое Жордана Барделла». Дотошные следователи Mediapart вдруг обнаружили в старых публикациях Барделла антисемитские высказывания. Речь идёт о сообщениях, датированных 2013–2015 годами, когда нынешний лидер «Национального объединения» был совсем юным активистом «Национального фронта» и, по словам авторов статьи, большим поклонником Жана-Мари Ле Пена и Алена Сораля. Барделла приписываются следующие заявления: «Еврей должен господствовать над другими народами, подавлять и грабить их»; «Сионист - это всегда еврей, в глубине души»; «Они хотят нового мирового порядка, во главе которого будет стояит Израиль, со столицей в Иерусалиме» ;«Все банки принадлежат евреям». HuffPost уже назвал это расследование «одним из главных событий нынешней президентской кампании». L’Opinion говорит о «бомбе» и «землетрясении». Сам Барделла категорически отвергает обвинения. Он не оправдывается, ссылаясь на юношеские заблуждения, а утверждает, что речь идёт о грубых фальшивках и политической провокации. Он также заявил, что намерен подать на Mediapart в суд за клевету. Марин Ле Пен назвала произошедшее чистым безумием. При этом, как пишет Le Parisien, внутри самого «Национального объединения» реакция оказалась неоднозначной. Если одни партийные руководители признаются, что «просто не могут поверить своим глазам», то другие вспоминают, что юный Барделла действительно был «заворожен Аленом Соралем» - известным публицистом, обвиняемым в антисемитизме и порвавшим с «Национальным фронтом» ещё в 2009 году. При этом, по словам одного из опрошенных, Барделла в Сорале прежде всего привлекал его «маскулинизм». Интересно, что эта «информационная бомба» появилась буквально на следующий день после публикации нового опроса общественного мнения, показавшего заметное укрепление позиций Марин Ле Пен во втором туре президентских выборов. Согласно исследованию Toluna-Harris Interactive, проведённому для RTL и M6, лидер «Национального объединения» получила бы 57% голосов, если бы встретилась во втором туре с центристом Эдуаром Филиппом, и аж 69% - в случае второго тура с участием левого Жан-Люка Меланшона. Кстати, и Меланшона, и других представителей его движения «Непокоренная Франция» в антисемитизме обвиняют еще чаще чем «Национальное объединение» - в связи с их позицией по Палестине и в защиту мусульманского меньшинства. Так что – в случае необходимости – и против них найдутся «изобличающие улики». Всему свое время. https://www.mediapart.fr/

Макрон благословил Папу

Мы с Иваном Ильичом работали на дизеле...