Неколлективный Запад

Касательно палестинской атрибутики у французских школьников: недавно одна из местных ЛОМов возмущалась тем, что "у всех флаги палестинские и ни у кого - украинского". Как же так? И что это, дескать, "говорит о нашей молодёжи"? Другие негодовали: как можно выходить с палестинскими флагами 7 октября, в годовщину погрома? Удивление это довольно смешно. Молодёжь, которая наиболее резко выражает недовольство плохими условиями учёбы и неравенством, а уж тем более та её часть, которая использует любую демонстрацию, чтобы жечь мусорные баки и машины, вступать в столкновения с полицией и громить всё вокруг, никак не разделяет той безусловной солидарности с Израилем, которая на протяжении десятилетий была фактически гражданской религией старой Европы. Для последней эта поддержка в последнее время, сознательно или бессознательно, стала ещё и формой выражения неприязни к мусульманской иммиграции у себя дома. Довольно показательно, что "Национальное объединение", чьи отцы-основатели во главе с папашей Ле Пеном были известны своими сомнительными связями и высказываниями в адрес евреев, давно стало чуть ли не самой произраильской партией страны, за которую массово голосуют представители еврейских общин. Марин Ле Пен и Жордан Барделла - добрые друзья нынешнего израильского правительства. В пропалестинских настроениях школьников и разжигании школьных и студенческих бунтов последних дней винят "Непокорённую Францию": мол, она выводит малолеток на улицы под огонь полиции ради электоральных выгод. Для ряда аналитиков, ее лидер Жан-Люк Меланшон стремится превратить напряжённую, фактически предреволюционную ситуацию во Франции в революционную, используя противостояние с "Национальным объединением" как инструмент радикализации общества. Его стратегия - объединить всех противников системы, от исламистов до безработных, мобилизовать молодёжь и социально уязвимые группы, отобрать электорат у социалистов и экологистов. Нагнетание напряжённости и поляризация общества рассматриваются как способы одержать политические победы - будь то приход к власти или руководство оппозицией и уличным движением. Однако эта стратегия представляется недальновидной. Во-первых, потому, что филиппики Меланшона против капитализма принадлежат прошлому веку. Лозунг "отобрать у буржуев и поделить" в условиях, когда всем заправляют транснациональные корпорации, а национальный бизнес обложен налогами по горло, кажется чистейшей воды демагогией. Верить в то, что протестующие пойдут за Меланшоном, ещё наивнее. Каждое новое социальное движение лишь подтверждает давно известное: выплески гнева не удаётся контролировать ни одной партии, ни одному профсоюзу и ни одному из традиционных движений. Удержать в "республиканских рамках" разбушевавшуюся стихию не получится. За политику, которую страна проводила на протяжении многих десятилетий, теперь приходится расплачиваться. На сегодняшних баррикадах звучат лозунги и зарождаются новые формы протеста тех, кого сами левые и вся система образования держали в статусе униженных и оскорблённых. Эти люди не питают любви не только к Израилю, но и к стране, в которой выросли. Их политический язык во многом строится на обидах и претензиях, связанных с ущемлением - реальным или мнимым - по признаку цвета кожи, пола, религии или культуры. Почему он таков - тут много вопросов к самой системе образования и французскому политикуму. Единая и неделимая Французская Республика - все более далекий образ, мало относящийся к реальности. Волшебный эффект матчей французской сборной "black-blanc-beur", который его реанимирует, краткосрочен. Франция сегодня – это, по выражению Жерома Фурке, "архипелаг", состоящий из сообществ, которые живут рядом, но всё меньше понимают друг друга и всё ожесточённее противостоят друг другу. Сохранять хотя бы видимость взаимной терпимости становится всё сложнее. Международные конфликты, особенно ближневосточный, раздувают эту вражду. Будущее, которое - как казалось несколько лет назад - ещё можно изменить, теперь выглядит предопределенным.