Журналист msk1.ru Анна Голубицкая спасла человека. В последние дни лета на портале вышла заметка о 67-летнем россиянине, который потерял память и стал бездомным в Стамбуле. Его заметили, когда мужчина был в крайней степени истощения, с ожогами на теле и инфекцией в легких. Без памяти, без документов. Турецкая семья — Су Кулачатан и ее муж — стали его выхаживать, приютили в своем доме, обследовали и купили нужные лекарства. А Анна Голубицкая написала об этом текст — и после этого в редакцию обратилась семья мужчины. Они потеряли его полтора года назад. Оказывается, что Андрей Чертков из Подмосковья должен был лететь к жене в Молдову с пересадкой в Турции. Но что-то пошло не так: в Стамбул Чертков добрался, а в Кишинев так и не вылетел. Он жил на стамбульских улицах, голодал. Еще до пропажи у Черкова были проблемы с памятью. У него есть жена и мама, которой около 96 лет. Семья Андрея искала через консульство, посольство, полицию, жена подавала в розыск в Интерпол — все было тщетно. Фантастическая история о доброте, спасении и людях, которые не прошли мимо.
Местами
Телеграм-канал с историями, которые случаются с нами, когда мы открываем мир За рекламой и хорошими советами – @al_al_zhirov
-
repost -
repost
ОГО. Нормальных СМИ в Тыве, получается, больше не осталось (((
-
edited Иранскую фотожурналистку Ялду Моайери приговорили к 15 годам тюрьмы. Формально — за сотрудничество с иностранными медиа и действия в интересах враждебных государств. Она снимала свидетельства репрессий и передавала эти снимки международным медиа. Le Monde пишет, что в январе Моайери отправила редакции около сорока фотографий из Тегерана и Караджа. На них были запечатлены протесты против режима, их подавление и похороны мужчины, погибшего после действий силовиков. Сначала снимки публиковали анонимно, чтобы защитить автора. Но силовики всё равно пришёл к журналистке домой: забрали технику, компьютер и телефон. Суд первой инстанции вынес приговор заочно. При этом власти, по данным Le Monde, пытались уведомить Моайери по номеру телефона, SIM-карту которого сами же заблокировали. На апелляции её адвокату не дали нормально выступить. 31 августа иранская судебная система подтвердила приговор. История Моайери показывает, как меняется само понятие преступления в закрытом государстве. Преступлением становится не фальсификация фактов, не подстрекательство к насилию, не участие в заговоре, а передача изображения за рубеж, рассказ о происходящем внутри страны. Моайери настаивала, что она патриотка, потому что с точки зрения нормальной журналистики показать репрессии — не предательство страны. 15 лет тюрьмы за фотографии — это предупреждение всем остальным журналистам. И не только в Иране.
-
Обувной магазин имени Независимой журналистики открывается?
-
Падение диктатуры — ещё не финал. Режим рухнул, политэмигранты возвращаются домой, страна начинает новую жизнь — нам кажется, так выглядит момент исторического облегчения. Но репортаж Euronews о сирийцах, вернувшихся после падения режима Башара Асада, показывает, что домой можно вернуться физически, но это ещё не значит, что можно вернуться в прежнюю жизнь. После падения режима Асада в декабре 2024 года в Сирию начали массово возвращаться беженцы и внутренние переселенцы. К концу мая 2026 года, по данным УВКБ ООН, из соседних стран вернулись около 1,67 миллиона сирийцев. Ещё 1,92 миллиона внутренних переселенцев вернулись в свои прежние районы проживания. Всего — почти 3,6 миллиона человек попытались вернуться в прежнюю жизнь. Но на месте их встречает страна после войны: разрушенные дома, перебои с электричеством, слабая инфраструктура, дорогая аренда, низкие зарплаты и бюрократия. Один из героев материала, Самер, вернулся из Турции и снова работает барбером в Дамаске. В Турции он зарабатывал около 1000 долларов в месяц. В Сирии его доход — 250-300 долларов. Его мечта сейчас звучит очень буднично: купить мотоцикл за 400 долларов, чтобы не тратить время на дорогу до работы. Но накопить такую сумму для него сейчас нереально. Рядом с ним работает Мустафа, который вернулся из Египта. И у него вывод другой: он не жалеет. В Каире почти весь заработок уходил на аренду, а в Дамаске он живёт в семейном доме и получает больше, чем оставалось у него после расходов в чужой стране. Успех возвращения связан с конкретными фактами: есть ли жильё, есть ли работа, на каком языке учатся дети, сколько стоит открыть бизнес, есть ли электричество, можно ли получить должность в госструктурах. Семья, вернувшаяся из Германии, столкнулась с тем, что дети учились на немецком, а теперь должны ходить в сирийскую школу на арабском языке и учиться по незнакомой программе. Частные школы в Дамаске стоят от 2000 долларов в год за ребёнка, государственные школы переполнены. Возвращение "домой" для детей оборачивается новой эмиграцией — только в обратную сторону. Другой герой репортажа привёз из Германии 45 тысяч долларов и хотел открыть ресторан. Деньги ушли на аренду и ремонт, но до открытия дело так и не дошло. Пара, приехавшая из Швеции, вложила 15 тысяч долларов в швейную мастерскую и через полгода закрылась: прибыли почти не было. Учитель, вернувшийся из Иордании, месяцами пытался устроиться на работу по специальности через министерство образования, но в итоге пошёл работать на ферме, чтобы просто выживать. Всемирный банк оценивает прямой физический ущерб в Сирии примерно в 108 миллиардов долларов, а потребности восстановления — примерно в 216 миллиардов. Это около десяти ВВП страны за 2024 год. После падением режима остаётся его наследство. Свержение диктатуры не чинит автоматически школы, дома, электросети, рынки труда и доверие к институтам. Страна может освободиться от диктатора, но ещё долго жить внутри разрушений, которые он оставил после себя. Возвращение домой обычно представляют как счастливую развязку. В Сирии оно часто оказывается началом новой неопределённости. Люди снова собирают жизнь из обломков — только теперь уже не в чужой стране, а в своей.
-
Мы привыкли думать, что Земля в целом уже описана. Карты составлены, спутники всё сфотографировали, виды посчитаны, музеи заполнены, энциклопедии написаны. Осталось только обновлять базы данных и спорить о названиях. Но репортаж Le Monde из джунглей Борнео показывает: мы до сих пор живём на планете, значительную часть которой толком не знаем. Журналист Жюльен Генитар и фотограф Мир Мюрате отправились вместе с энтомологами в заповедник Тангкулап в малайзийском штате Сабах, на северо-востоке Борнео. Это 27 тысяч гектаров тропического леса, в которых авторам репортажа предстоит отыскать существ длиной в несколько миллиметров. В 6 часов вечера в лесу начинает петь цикада, которую на Борнео так и называют "шестичасовой цикадой". Именно в это время на "охоту" выходят энтомологи. Главный герой текста —специалист по сверчкам Тони Робийяр. Его цель — ортоптеры: сверчки, кузнечики, саранча. И вот в конце одной из ночных вылазок Робийяр находит крошечное насекомое, которое может оказаться очень важным. Похоже, это Paranisitra — род сверчков, который до сих пор находили на Филиппинах и в Новой Гвинее, но не на Борнео. Более того, это может быть вообще новый для науки вид. Само действие выглядит и описывается в репортаже смешно: человек с сеткой и фонариком радуется маленькому сверчку в пластиковом флаконе. Но в этом и радость настоящего открытия: сначала нужно заметить почти невидимое, потом понять, что именно за существо перед тобой, потом сравнить с уже известными образцами, потом описать, доказать, опубликовать. И только после этого маленькое ночное существо получит место в научной классификации. В тексте есть такая деталь: Paranisitra не поёт. В отличие от многих родственников, он не привлекает внимание звуком, а использует визуальные сигналы — двигает маленькими светлыми отростками возле рта. Le Monde сравнивает его с крошечным вампиром. Можно было бы назвать это излишней поэтизацией, но в таких местах как раз и видно, почему энтомология — не скучная наука о букашках, а внимательное чтение чужих способов жить эту жизнь. Науке известно около 1,3 миллиона видов насекомых, а неизвестных, по оценкам, может быть от 14 до 20 миллионов. Обычно новости о науке появляются в медиа в уже готовом виде: "учёные нашли новый вид". В этом же материале показана вся предшествующая работа без романтической ноты и далеко идущих выводов. Всюду жизнь: учёный смотрит на сверчка, сверчок смотрит на учёного, журналист смотрит на них обоих, а мы читаем текст о том, как люди познают мир, в котором живут. Иногда неизвестное находится не в космосе, не в лаборатории и не в будущем. Оно сидит на листе, шевелит белыми отростками и ждёт, пока кто-нибудь достаточно внимательный его заметит.
-
Два видео сегодняшнего утра из Красноярского края. 1. Дебил в камуфляже с буквой Z на рукаве на школьной линейке говорит: "Чтобы весь мир говорил на русском, изучайте устройство автомата Калашникова" Учителя аплодируют. 2. Школьница в Канске с ножом напала на детей на линейке и распылила газ. Пострадали как минимум семь человек. Они не понимают, что "автомат Калашникова" дети развернут против них.
-
Sports.ru выпустил нетипичное для себя расследования о долгах РЖД — которые сказываются на спортивных командах, которые госмонополия спонсирует. "Локомотив" больше ста лет связан с железными дорогами. Его предшественница "Казанка" появилась в 1922 году как команда рабочих депо Московско-Казанской железной дороги. Потом клуб был при Министерстве путей сообщения, а после создания РЖД в 2003 году фактически перешёл под крыло новой госкомпании вместе с вокзалами, больницами, рельсами и прочим большим хозяйством. В разные годы РЖД и связанные с ней структуры обеспечивали от 60 до 90 процентов бюджета клуба. В 2024 году компания внесла 5,5 миллиарда рублей, а вместе с дочерними структурами, по расчётам Sports.ru, дала около 80 процентов доходов "Локомотива". При этом РЖД — не только главный источник жизни для футбольного клуба. Вокруг компании существует ещё и мощный политический контур. По данным проекта "Золото партий" , в 2024 году компании, связанные с РЖД — подрядчики, поставщики и партнёры монополии, — пожертвовали "Единой России" больше 2,5 миллиарда рублей: почти четверть всех доходов партии власти и более 56 процентов всех её пожертвований от юрлиц. Формально сама РЖД как государственная компания не может финансировать партии напрямую, но через сеть связанных компаний железнодорожная система оказывается одним из ключевых донорских источников для "Единой России". Но теперь проблемы начались у самой системы. РЖД остаётся естественной монополией и одной из крупнейших компаний страны, но её долг растёт с пугающей скоростью. В 2023 году он составлял 1,9 триллиона рублей, в 2024-м — уже 2,8 триллиона, в 2025-м — 3,6 триллиона. По оценкам кредитных агентств, к концу 2026 года долг может дойти до 4,2–4,4 триллиона. На бумаге у компании почти триллионная EBITDA, то есть бизнес вроде бы огромный и живой. Но из-за дорогих кредитов почти вся прибыль уходит на обслуживание долга. В 2025 году чистая прибыль РЖД составила всего 2,3 миллиарда рублей — смешная цифра на фоне масштабов компании. Только проценты по долгам могут съедать сотни миллиардов. Отсюда сокращение инвестпрограммы, разговоры о помощи государства, увольнение части центрального аппарата и попытки избавиться от непрофильных активов. Самый яркий символ этой истории — небоскрёб Moscow Towers в Москва-Сити, купленный РЖД за 193 миллиарда рублей в момент, когда долги уже росли. Теперь его пытаются продать, но покупателей не находится. На этом фоне 5,5 миллиарда для "Локомотива" выглядят странно двойственно. Для футбольного клуба это огромные деньги. Для РЖД — около половины процента EBITDA и примерно один процент от расходов на обслуживание кредитов. То есть прямо сейчас "Локомотив", скорее всего, не первый кандидат на сокращение. Особенно если помнить, что клуб — это не только команда РПЛ, но и академия, инфраструктура, социальный и имиджевый актив. Но в этом и есть главный конфликт. «Локомотив» не бедствует, но он живёт в модели, где собственных доходов недостаточно. Клуб получает базовую поддержку, но дополнительных вливаний, которыми раньше можно было закрывать дыры, уже нет. За последние три года убыток "Локо" составил около двух миллиардов рублей. Раньше такой минус просто залили бы деньгами сверху. Сейчас у РЖД другие приоритеты. Поэтому вопрос не в том, исчезнет ли "Локомотив" завтра. Скорее всего, нет. Вопрос в другом: что происходит со спортивным клубом, когда его финансовая устойчивость зависит не от болельщиков, билетов, телеправ и коммерции, а от состояния госмонополии, которая сама всё глубже уходит в долги? "Локомотив» оказывается не исключением, а очень наглядной моделью порочности госкапитализма. Российский футбол часто выглядит как отдельный мир со своими правилами. Но на самом деле он очень точно отражает страну, в которой существует. Пока у большой трубы, рельсов или бюджета есть ресурс, спортивная витрина светится. Когда ресурс начинает дорожать, на витрине появляются трещины.
-
С другой стороны, ведь и Родина без меня не может. А! Видели? Те, кто говорят, что проживёт без нас Россия?! Если бы прожила, был бы смысл вкладываться в рекламу?
-
Ну вот, а вы говорите — Путина поддерживают только сторонники жёсткой руки. С другой стороны, теперь, случись что, сложно будет говорить, что рукопожатие у него твёрдое и крепкое (а также что он работает с документами).
-
"Сегодня был момент прикольный: я делал улитку, а Радулов мог меня прибить. Но он раз – прокатился, не пошел в меня. Пожалел. А потом на вбрасывании говорит: «Ты голову поднимай, потому что я мог тебя убить». Урок для меня от Радулова, подсказка. Я впервые с ним столкнулся. Там такая аура у него! Когда в метре от игрока такого уровня, думаешь «Куда я попал?»" . Вот за это мы любим хоккей. А не ваш этот балет на траве с кожаной сферой.
-



+5
Барселону часто продают как город солнца, моря, Гауди и бесконечных террас. Но в репортаже Le Monde она появляется совсем другой: не полной туристических декораций, а городом, где под слоем осязаемого проступает философское. Журналист Николя Трюонг гуляет по Барселоне вместе с каталонским философом Мариной Гарсес. У них получился разговор о том, как жить после поражений, что такое надежда и почему площади важнее кабинетов. Маршрут начинается на площади Каталонии. Сегодня это одно из самых узнаваемых мест Барселоны. Но в 1936 году здесь было совсем иначе: после военного мятежа Франко республиканская Барселона сопротивлялась путчистам. Улицы, которые сейчас кажутся частью мирного европейского города, тогда были ареной вооружённой борьбы. Через год эти же места станут сценой для уже другого конфликта — между вчерашними союзниками: анархистами, коммунистами и революционными марксистами. Именно эту Барселону описывал Джордж Оруэлл в автобиографической книге "Памяти Каталонии". Но репортаж Le Monde — это не экскурсия по следам гражданской войны. Прошлое не лежит в музее. Оно проступает через современные книжные магазины, культурные центры, площади, рестораны и инициативы, где люди пытаются заново собрать городскую солидарность. Один из важных пунктов маршрута — ресторан La Pau. Здесь подросткам, которые выпали из системы образования, помогают получить профессию. На первый взгляд, это маленький социальный проект. Но в логике текста именно такие места и становятся ответом на большой вопрос: что остаётся после громких политических поражений? Марина Гарсес много лет была связана с барселонским активизмом: от городских движений 1990-х до каталонского референдума о независимости 2017 года. За два десятилетия в Испании и Каталонии было много надежд, мобилизаций, разочарований и откатов к началу. Отсюда главная мысль разговора журналиста и философа: надежда — это не уверенность, что всё закончится хорошо, это, скорее, способность продолжать действовать, даже когда итог не гарантирован, не ждать идеального исторического момента, а создавать маленькие пространства будущего внутри настоящего. И это один из лучших способов писать о путешествиях: рассказать, как место говорит с нами через годы.
-
В Омске на предсезонке восьмой матч прошлогоднего финала Конференции, судя по накалу. Из плюсов: в "Авангарде" помнят про 33 секунды. Из минусов: в "Локомотиве" тоже помнят про 33 секунды.
-
repost 


+1
Это просто заброшенный «Макдональдс» в Аксае. Пишут, что весной 2022-го он должен был стать «Вкусно — и точкой», но из-за каких-то юридических проблем этого не случилось. ► «Юридические проблемы», скорее всего, связаны с делом Аксайской ОПГ. В нулевых глава администрации Борзенко перевел почти 35 га земли из государственной в частную собственность, на которой потом организовали несколько рынков. В 2021-м схему раскрыли, землю стали возвращать в собственность государства, а заброшенный «Мак» стоит как раз в этом районе. Кстати, ровно через дорогу стоит вполне работающее здание «Вкусно — и точки». Предложка | Подписаться Выясняем продолжения историй
-
repost 44-летний Константин Рыжак баллотируется от «Справедливой России» в Москве — по Солнцевскому округу и по списку (№2 в одной из двух групп). В середине 2000-х он окончил факультет международных отношений МГИМО, но настаивает, что к «золотой молодежи» не принадлежал: «Я ездил на метро все время обучения: с "Чистых прудов", где я жил, до "Проспекта Вернадского"». Он ведь даже не понимает, какую хуйню он сказал )))))
-
edited Сначала подумал: "Ого, вот это новости!" А потом осознал, что от перестановки шадаевых ситуация не меняется. Всё будет только хуже. Вне зависимости от того, кто на какой должности.
-
Суэцкий канал — одно из инженерных чудес XIX века: 161 километр воды между Средиземным и Красным морями, короткий путь из Европы в Азию, символ прогресса, торговли и новой глобальной эпохи. У Le Monde вышла целая серия материалов о Суэцком канале и о том, как он связан с империями, которые его строили. Работы начались в 1859 году. Француз Фердинанд де Лессепс, дипломат без инженерного образования, сумел превратить старую идею соединения двух морей в политический и коммерческий проект. В ноябре 1869 года канал торжественно открыли в присутствии первых лиц европейских монархий. Но канал строили не только европейские инженеры и машины. На раннем этапе десятки тысяч египетских крестьян, феллахов, принудительно отправляли на работы в пустыню. Людей забирали из деревень, гнали на строительство, заставляли копать вручную. Плохо организованное снабжение, жара, нехватка воды, болезни — точное число погибших до сих пор неизвестно. Речь идёт как минимум о тысячах, возможно, о десятках тысяч смертей. При этом сам Египет оказался заложником проекта. Страна вложила деньги, землю и человеческий труд, но не получила контроль над каналом. В 1875 году Великобритания получила финансовое влияние в компании Суэцкого канала, а в 1882-м установила власть над Египтом. Канал стал франко-британской зоной интересов. Le Monde приводит важную цифру: с 1880 по 1914 год Египет получил меньше одного процента оборота компании Суэцкого канала. То есть страна, на территории которой проходила главная морская артерия между Европой и Азией, почти не участвовала в прибыли от неё. Вокруг канала выросли города Порт-Саид, Исмаилия, Суэц. Но лучшие районы, виллы и набережные в них были для европейских управляющих. Бедные кварталы на окраинах — для арабских рабочих. Поэтому в Египте Суэц стал политическим символом того, как западные империи открывали "дорогу цивилизации", но делали это чужими руками, за чужой счёт и в собственных интересах. Перелом случился в 1956 году. Президент Гамаль Абдель Насер объявил о национализации Суэцкого канала. Для Египта это был акт возвращения контроля над собственной территорией. Для Британии и Франции — удар по старому имперскому порядку. Их военная операция вместе с Израилем закончилась политическим провалом: под давлением США и СССР европейским державам пришлось отступить. Суэц — прежний символ колониального господства, стал символом его конца. Статуя Лессепса в Порт-Саиде когда-то стояла у входа в канал, лицом к кораблям, будто приглашала мир пройти через созданные им ворота на Восток. После национализации она стала символом чужой власти и её спрятали в музее. Суэцкий канал действительно изменил мировую торговлю. Он сократил путь между Европой и Азией, усилил роль пароходов, сделал Египет центром глобальной логистики. Но это был ещё и вопрос управления и получения прибыли. Именно поэтому история Суэцкого канала важна и как рассказ о прошлом, и как урок для современности. Любой большой инфраструктурный проект — порт, железная дорога, трубопровод, дата-центр, новый торговый маршрут — всегда продаётся как шаг в развитии. Но главный вопрос — кто извлекает прибыль из проекта?
-
В американском штате Айдахо обсуждают, может ли государство вмешиваться, если родители отказываются лечить ребёнка по религиозным причинам? ProPublica выпустила большое расследование о закрытой религиозной общине Followers of Christ. Там дети умирают от болезней и состояний, которые обычно лечатся: пневмонии, сепсиса, осложнений при родах, инфекций. Однако по религиозным причинам их родители отказываются от медицинской помощи. По подсчётам журналистов, с 2015 года умерли как минимум 15 детей из этой общины. Один из случаев, с которого начинается текст, — смерть новорождённой девочки. У ребёнка были признаки серьёзной инфекции, но родители не вызвали врачей. Вместо этого родственники и старейшины молились и мазали ребёнка маслом. Всегда есть радикальные общины, живущие по собственным правилам (помните Город Солнца в красноярской тайге?) Но главный акцент текста — закон штата Айдахо долгое время фактически позволял родителям избегать ответственности за смерть ребёнка или последствия для его здоровья, если отказ от лечения объяснялся верой. Обычно государство требует от родителей заботиться о жизни и здоровье ребёнка. Но в некоторых штатах США существуют религиозные исключения: если родители не обращались к врачам из-за убеждений, это может смягчить или даже снять ответственность. ProPublica сравнивает Айдахо с соседним Орегоном. Там раньше была похожая проблема с той же религиозной средой, но после серии детских смертей законодательство изменили: родителей начали привлекать к ответственности, и семьи из подобных общин стали чаще обращаться к врачам. Сравнение двух штатов показывает: когда правила меняются, поведение людей, даже отравленных религиозными догматами, тоже меняется. В материале исследуется в принципе одна из главных свобод — свобода вероисповедания. В демократическом обществе человек имеет право молиться, жить в религиозной общине, а также не доверять врачам, государству и современной медицине. С другой стороны — ребёнок не выбирал ни веру родителей, ни общину, ни отказ от антибиотиков. Взрослые принимают за него решение, жить ему или умереть. В материале ProPublica собраны документы, полицейские отчёты, истории бывших членов общины, судебные материалы. Авторы пытаются ответить на вопрос: есть ли у государства обязанностью защищать тех, кто сам себя защитить не может? Где проходит граница между уважением к убеждениям взрослых и попустительством, если от этих убеждений страдает ребёнок? И сколько детей должно умереть, прежде чем государство перестанет делать вид, что это исключительно частное дело семьи?
-
repost Не понаслышке знаем: времена нынче сложные. Выросшие налоги, многомиллионные потери товара на маркетплейсах, общее снижение платёжеспособного спроса — происходящее всё больше похоже на крайне абьюзивные отношения с окружающим миром. Но мы не привыкли складывать лапки, не так ли? Советов советовать не будем, у всех свой путь. Но в качестве моральной поддержки написали вам про теорию созидательного разрушения, главный вывод из которой таков: предприниматели — сила. Держитесь, мы с вами! @mastera_academy
-
edited К вопросу о том, кто отменил концерт Канье Уэста в России, подставил десятки тысяч россиян на деньги и обанкротил развлекательную сферу в России — потому что кто же теперь захочет работать с российскими продюсерами после того. Екатерина Мизулина опубликовала новость об отмене концерта Канье Уэста в Питере со словами "Служу России". Комментарии к посту отключены, а из эмодзи — только положительные (используемый в телеграм-канале набор эмодзи может определить админ канала, пользователи на это влиять не могут).
- Older posts