Loader from SVO

Какая красота! Практически идеальный судебный акт по ахаляй-махаляй иску о признании права собственности за дольщиком права долю, которая соответствует чему-то там. Есть две неточности, но они не влияют на общую картину: (В деле № А56-77496/2020/тр.127 от 08.05.24, судья И.М. Шевченко) «Заявление о признании права собственности в порядке пункта 8 статьи 201.11 Закона о банкротстве не может рассматриваться как иск о признании права собственности в традиционном смысле. Последний из названных предъявляется в ситуации, когда спорный объект находится во владении истца, и право собственности уже возникло, но оно оспаривается ответчиком. Заявление о признании права собственности, предусмотренное пунктом 8 статьи 201.11 Закона о банкротстве, предъявляется тогда, когда не имеется препятствий для передачи заявителю владения объектом, однако по той или иной причине (в том числе ввиду отсутствия органов управления или ограничения полномочий конкурсного управляющего) объект не был передан заявителю юридически, то есть право собственности у заявителя еще не возникло. Следовательно, такое заявление направлено на констатацию судом возникновения у застройщика права собственности на помещение (противопоставимое только участнику строительства для целей его передачи) и перенесение на участника строительства этого права. Это заявление, в сущности, является обязательственным иском, аналогичным иску о передаче индивидуально-определенной вещи». За наводку спасибо Андрею Егорову!

Любителям деликтного права на заметку. Анапские предприниматели требуют взыскать убытки с виновников разлива нефти. Убытки считаются как неполученные доходы из-за проваленного туристического сезона. Прекрасный пример чисто экономических убытков.

Чуда не произошло, верх.суд (докладчик по делу - судья Завьялова) опять ограничил возможность применения астрент в спорах с госорганами. То есть, где, на мой взгляд, он нужнее всего. Это очень плохо, так как только существенные денежные взыскания, с одной стороны, могут повлиять на тех, кто не хочет исполнять решения судов. А с другой стороны, только так суды могут показать исполнительной власти, что они (суды) тоже власть. Поэтому по-прежнему верх.суд. А не Верховный суд России.

Я постоянно нахожусь в поиске удачных примеров для иллюстрации абсурдности господствующего понимания ст. 168 ГК. Напомню, что оно заключается в том, что если содержание сделки расходится с содержанием правового акта, то она является ничтожной. Лента новостей новостей подбросила хороший пример. Оказывается, Путин вчера заявил, что «пока что уровень потребления рыбы и морепродуктов в структуре питания граждан отстает от нормы». Простим ему канцелярит, но воспользуемся этим тонким наблюдением для иллюстрации абсурдности озвученного понимания ничтожности незаконных сделок. Совокупность сделок по покупке гражданином еды в супермаркете в течение месяца не привела к приобретению им достаточного количества охлажденной рыбы, икры, мидий и свежих устриц. Гражданин цинично нарушает нормы потребления рыбы, установленные Минздравом в подзаконном акте, и покупает почему-то в основном макароны и картошку. То есть, его сделки нарушают установленную заботливым государство для него же норму здорового питания. Если следовать глупой логике «все, что не соответствует норме, ничтожно», то надо констатировать ничтожность всех совершенных гражданином и супермаркетом сделок. Что абсурдно. Абсурдное решение не может быть правовым. Именно поэтому ничтожность по ст. 168 ГК надо понимать иначе, намного уже: ничтожны сделки, которые явно или подразумеваемо запрещены законом. Простое отклонение содержания сделки от текста какой-либо нормы само по себе недействительности вызывать не должно.

(poll without text)

Я какое-то время назад рассказывал о том, что мы с коллегами занимаемся переводом великолепной работы Кристиана фон Бара "Европейское вещное право". Рад сообщить, что работа закончена, рукопись передана в издательство и, надеюсь, в течение 3-4 месяцев выйдет в продажу. Пока лишь поделюсь еще одним наблюдением, которое я сделал для себя как переводчик книги. Как известно, до реформы ГК в ст. 134 содержалась странная норма, которая смешала два важных понятия: "сложная вещь" и "составная вещь". После реформы 2013 года в ней (и в ст. 133) более-менее наведен порядок. Но мое наблюдение показывает, что подавляющее большинство отечественных юристов до настоящего время путают сложные вещи и составные вещи, составную часть вещи и принадлежность вещи (ст. 135). Это плохо, потому что это базовые понятия, без которых разобраться в вещном праве невозможно. Оказалось, что это не только у нас. Похожая проблема есть в кодексах Испании, Португалии и Словакии, где сложные и составные вещи также спутаны. Но, насколько я понял, за счет хорошо развитой доктрины это не составляет проблему. У нас пока такой устойчивой доктрины нет, увы. Мы только нащупываем ее контуры.

Посмотрите, какую красоту я нашел! Тут вам и трехмерность земельного участка, и его нормативность с точки зрения идеальных (внесенных в реестр), а не фактических границ, и все такое. Восторг! Отдельные цитаты: Обобщение судебной практики рассмотрения районными (городскими) судами Оренбургской области земельных споров Утверждено президиумом Оренбургского областного суда 28 мая 2025 года … понятием «земельный участок» охватывается не только пространство непосредственно на земной поверхности, но и в воздушном и подземном пространстве. Данные описания характеристик земельного участка, закреплённые законодателем, указывают на то, что он является трёхмерным объектом, что позволяет защищать свои права не только на поверхности, но в воздушном и подземных пространствах. … границы, в силу нормативности самого земельного участка как вещи, определяются не по фактическим признакам, существующим на местности, а исключительно в порядке, установленном правопорядком и зафиксированным в специальном, публичном реестре и являются не фактическими (материальными), а идеальными, зафиксированными и отражёнными в специальном реестре, а не на местности. … Закрепление границы на местности правовое значение не имеет, поскольку такое закрепление, если оно производится, должно прежде всего соответствовать тем границам, которые закреплены и описаны в реестре. … Расстроило только использование термина «статус» в отношении земельного участка. Статус - это описание совокупности прав и обязанностей, которые могут быть только у лиц. У объектов бывает правовой режим. PS. Я уже как-то обращал внимание на акт Оренбургского областного суда по земельному спору. Видимо, это продолжение той самой работы, проделанной в конкретном споре.