#результаты
Учиться дизайну — это не про освоение техники.
Расскажу на примере Надии Миниахметовой, которая прошла курс «От предмета до бренда» в прошлом году.
Ей пока кажется, что она не совсем пример «хорошего ученика» с успешным успехом. Работа действительно не завершена: многие эскизы и образы остаются за кадром. Из серии «Добрый космос» презентованы только два светильника.
А ещё в процессе она поняла, что никакой не дизайнер, а художник — тираж, по её словам, давался с трудом. И в то же время её отзыв звучит так: «Ваш курс — это просто супер, надо лет на 20 назад отмотать и тогда двигаться в этом направлении».
Так вот, на старте обучения у Надии уже была сложившаяся техника: керамика, глазури, ручная работа. В основном — панно и скульптуры, существующие в логике художественного высказывания: есть форма, есть настроение, есть автор.
Мы же предложили сделать предмет с явной функцией и сошлись на том, что это будет светильник. Обсудили контекст, сценарий использования, вышли на тему фантазийного космоса. И дальше — самое важное — Надия начинает делать варианты.
Вот это и есть суть обучения в XXI веке. Не придумать один удачный объект, а развернуть поле решений: разные формы, разная степень детализации, разные глазури, разные пользовательские сценарии.
Это уже не ремесло и не чистое искусство. Это мышление дизайнера как системы.
Линейная модель: сначала техника, потом стиль, потом «как-нибудь продам» — не работает в хрупком, нелинейном и непредсказуемом BANI-мире.
Работает, когда одновременно думаешь про смысл, проверяешь форму через вариативность и сразу соотносишь это с реальностью — кто будет этим пользоваться и зачем.
Вообще дизайнер сегодня перестаёт быть исполнителем и становится навигатором в неопределённости. И именно этому невозможно научиться через копирование или насмотренность.
В кейсе Надии не один светильник, а зачаток линейки и направления, которое можно дальше развивать, масштабировать и упаковывать в бренд.
Курс «От предмета до бренда» как раз про этот переход: от объекта — к системе, от формы — к смыслу, от единичной работы — к воспроизводимой модели.
И это гораздо ценнее, чем просто «сильная работа».
#контрастмиров
В материальной практике всё держится на мастерстве.
Форма — результат усилия. Любая сложность — это время, техника, риск ошибки. Часто именно «как сделано» и становится главным содержанием.
Лучшие вещи возникают там, где есть баланс между контролем и поведением материала — когда глазурь течёт, но не распадается, когда конструкция сложная, но не перегруженная. В этом же и ограничение.
Слишком много внимания уходит на производство сложности и почти не остаётся на пересборку самого формата. Проблема не в образах. Не хватает другого взгляда на то, чем вообще может быть эта практика.
Salon — как способ расширить формат маркета 4ceramics в сторону авторского высказывания — уже шаг. Но пока это скорее усиление качества внутри той же логики, а не смена логики.
Я вижу больше нюансов, тоньше работу с материалом, но сам вопрос «что такое салонная керамика сегодня» остаётся нераскрытым.
Отсюда и ощущение двух независимых вселенных: концептуальной и ремесленной. Одна отвечает на вопрос: как меняется восприятие и роль зрителя, вторая всё ещё отвечает: насколько далеко можно зайти в мастерстве.
И дело не в том, что одно лучше, просто это разные стадии. В случае цифрового искусства инструмент уже освоен, и разговор сместился к смыслу. В декоративном — он всё ещё в центре внимания.
👉 Следующий шаг — не усложнять форму, а поставить под вопрос сам объект:
— зачем он
— в какой системе он существует
— какую роль играет зритель
— где граница между вещью, высказыванием и опытом
Если вам действительно интересно разобраться в этом, стоит обратить внимание на наш курс «От предмета до бренда».
На фото:
— Пирамиды, автор Анна Середова
— Ваза «Награды» и другие работы Марии Кеслер
— Работы Марии Вдовиченко
— Работы Айнуры Бунятовой
— Серия сосудов «Иная сторона», автор Андриана Буянова
— Серия «Метаморфоз», автор Анастасия Сафонова
— Из серии «За древью», автор Дарья Гостинская
#контрастмиров
Разница миров становится ещё заметнее, если посмотреть на логику создания.
В цифровой среде сложность формы не проблема — она изначально доступна. Любую текстуру, масштаб или трансформацию можно задать. Поэтому форма перестаёт быть достижением и превращается в инструмент.
Смысл уходит в работу со временем (например, наблюдением за тем, как увядают цветы в букете), точность момента, границей реального и виртуального.
По сути, главный вопрос Международной биеннале «Искусство будущего» — что вообще считать реальностью. И на каком её уровне твой фокус внимания.
На фото:
— Скульптура «Черная материя», автор Юлия Низамутдинова (Cyberflora), работающая на пересечение цифрового или аналогового.
— Видео-инсталляция «Тайная жизнь цветов», автор Джульета Тарраубелла.
— Видео-арт Aurora, авторы группа «Синий суп», работающая с динамикой и статикой объектов.
— ORE/МОРЕ в рамках проекта MEMORY oversaturated, автор Надя Колдаева. Показывает избыточность накопленных цифровых фото.
— «Переписка заменится электрическим разговором», из проекта «4338 год», автор Павел Пепперштейн.
P.S. Все видео подгрузить в пост не удалось — с фото не так эффектно, зато больше мотивации дойти до выставки, она до 6 июня.
#контрастмиров
Два параллельных мира: концептуально-цифровой и декоративно-прикладной.
Вчера была и там, и там — в Мультимедиа Арт Музее и в Всероссийском музее декоративного искусства. Это не просто разные экспозиции — это две системы координат, которые почти не пересекаются.
В мультимедиа всё завязано на восприятии. Твои движения, взгляд, само присутствие являются триггером. Без тебя работа существует не до конца. Отсюда и эффект — либо затягивает в медитативное состояние, либо перегружает зрение, слух и психику. В любом случае здесь работа не с объектом, а с твоим ощущениям его.
В декоративном искусстве — обратная ситуация. Перед тобой вещь, и ты остаёшься наблюдателем. Фокус смещается с «что это делает со мной» на «как это сделано». Это телесный, материальный опыт, где хочется рассматривать и прикасаться к деталям.
На фото:
— Инсталляция Dendrosonic, автор Андре Свибович. Проект исследует звуки, возникающие в результате жизнедеятельности деревьев, отсылая к идеи постантропоцентризма.
— Инсталляция SANCTUM[green], авторы Степан Терещенко и Monolesan. Алгоритм распознает фигуру человека, превращает её в динамическую массу пикселей и накладывает на лицо рамку со случайным IP-адресом.
— Светильник из серии «Течение», автор София Венцислицкая
— Часть триптиха «Один лишь раз сады цветут», автор Анжела Каменева
edited
#поддержка
Год только начался, но уже понятно: он будет непростым. В такие периоды хочется всё свернуть и переждать.
Но именно сейчас важно не исчезать, а пересобраться. Спеццена — это возможность сделать это без лишнего давления.
👉 Оплатить можно до 23:59 вторника 14 апреля.
На фото работа выпускницы курса Надии Миниахметовой. Живьем её можно будет увидеть с 10 по 19 апреля на Salon 4ceramics в Музее декоративного искусства.
edited
#коммуникация
Не была ни на MosBuild, ни на «Арт России». Провела эти дни с Illustrator и CapCut — собирала вирусный ролик экспертное видео про методологию курса «От предмета до бренда».
Первая серия 4-серийного ролика загружена сюда и сюда.
А тут расскажу про его главного героя — кратер, сосуд для смешивания вина с водой. В основном его использовали на пирах: садились вокруг, пили, разговаривали. Смешивали обычно один к двум. Пить неразбавленное вино считалось дурным тоном.
Дионисийская сцена на нём — не декор, а инструкция к состоянию: расслабься, будь частью общего ритма. Вообще античный «дизайн» был честнее — не было разрыва между функцией, изображением и контекстом использования.
Что изменится, если убрать изображение с кратера? Почти всё. Он перестанет быть участником действия и станет просто ёмкостью. Самые частые сцены на греческих кратерах — это пиры, дионисийские процессии и мифологические сюжеты.
Кстати, Дионис — не бог вина, как многие считают, а бог освобождения и эмоций, противоположных разумности и порядку Аполлона. Только представьте: его атрибутами были виноградная лоза, жезл и леопардовая шкура — неудивительно, что он стал покровителем театра и представлений.
В общем, это не просто античный сосуд, а объект, который управляет состоянием людей вокруг него — инструмент коммуникации. Про то, что все объекты — это инструменты, как раз рассказываю в видео.
На фото: кратер с изображением дионисийской сцены, ок. 420–390 гг. до н. э., хранится в Государственном историческом музее.
edited
#просветление
Запустила канал в Дзене.
Буду писать там, почему ничего не работает — даже когда дизайн есть.
Про рынок, который не совпадает с тем, как думает дизайнер. Про вещи, которые выглядят хорошо, но не становятся продуктом. Про систему, без которой всё это не собирается.
Пока вас ждут две статьи:
⭐️ Почему дизайнеры почти никогда не становятся брендами
⭐️ Почему дизайнер делает хорошие вещи, но они не работают
Подписка на канал сделает статьи доступными более широкому, не подписанному на меня, кругу. А лайки под статьями сделают приятно мне.
#коммуникация
Как скоро вы отвечаете на сообщение, если оно от знакомого вам человека, но не вопрос жизни и смерти?
Дело в том, что блогеры могут отличаться от классических журналистов не только грамотностью слога, но и скоростью подготовки материалов. Это, конечно, зависит от формата, задач и конкретного человека. Скажем так, есть потоковый контент и есть накопительный.
Есть те, кто сначала обозначают тему, собирают материал, пишут и кладут в отложку. У них имеется резерв времени на получение картинок в хорошем качестве. При необходимости они могут отменить или отредактировать публикацию. В общем процесс более предсказуемый и распределённый во времени.
Я же часто работаю в более реактивном режиме и нередко создаю посты в моменте. Идея приходит вдруг (в данном случае идея этого поста родилась буквально в 18:15), у меня обычно с текстовой части, но, возможно, у кого-то — с иллюстративной.
Пишется текст, иногда потоком, как этот, без каких бы то ни было подсказок и редактуры ИИ. А может и долго, въедливо. Но всё равно потом вдруг понимаешь, что нужно фото — конкретное, в хорошем качестве, которого у тебя нет. Запрашивать его официально — это обычно несколько дней. А тебе надо сегодня, пока мысль не потеряла актуальность.
В таком случае я пишу авторам фото или тем, кто с ними связан. И, признаюсь, бывает, что я пишу ночью — в надежде, что ответ будет оперативным, особенно если он отрицательный.
В целом огромное спасибо всем, кому я когда-либо писала и получала конструктивный ответ. Но есть для меня отдельная категория людей, которые не просто отвечают, а делают это очень быстро — иногда буквально за минуту, строго по сути вопроса и даже больше.
В 17:51 я запросила у Димы Логинова фото — в 17:52 у меня было их два.
Я понимаю, что у всех есть задачи, рабочее время и время на отдых, и такой темп скорее исключение, чем правило. Но здесь, как мне кажется, дело ещё и в другом: человек точно понимает, чем занимается, как устроены его процессы и где что у него лежит.
И вам того же желаю.
Прошлогоднее интервью с Димой, ответы в котором он прислал в течение нескольких часов с момента моих вопросов, — по ссылке.
Цвет настроения — розовый.
Сижу ранним утром в зале ожидания аэропорта Ижевска. И вдруг вдалеке появляется Диана Балашова — в абсолютно розовом спортивном костюме. Сначала я думала подойти поздороваться, но через секунду она уже была в другом конце зала. Потом снова прошла рядом — и снова исчезла вдали. А я не могла оторвать взгляд от её вида фламинго, ворвавшегося в наш серо-чёрный пейзаж.
Сегодня я была у Дианы в новой квартире. Ремонт длился 16 месяцев — всю остросюжетную историю можно найти у неё в канале. А с воскресенья двери открыты для всех, кто зарегистрировался через MosBuild.
Меня же зацепили две вещи:
🌸 Светящаяся розовым стена в ванной. Из душевой буквально не хотелось уходить.
🌸 Красная гардеробная в спальне. Хотелось сесть на ковёр в форме трусов и смотреть в этот шкаф, как в Нарнию.
Ковры — вообще отдельная тема. Как и двери, окна, тканые стены…
Я вернулась домой, окинула взглядом свой двадцатилетний ремонт, обняла свою радужную альпаку — и села за работу.
Болеем за наших!
Работы выпускников курса «От предмета до бренда» заявлены в номинации Design самой престижной российской премии Design Now от Интерьер+Дизайн.
Анастасия Сауткина представляет модульную систему хранения «Лесенка». Мастерская «Луб» — два проекта: стул «Луг» и комплект столиков «Друг». Михаил Пашков — стул «Своды».
Путь от идеи до реализованного предмета занимает от полугода, а от предмета до бренда — в несколько раз дольше. Эту дистанцию обычно не учитывают.
Но сложнее всего не сделать проект, а понять, за счёт чего он может продолжаться: какой в нём принцип можно повторить, какая логика масштабируется, какой язык выдерживает серию?
Именно это сейчас и проверяется.
Премия (или выставка) — не столько про признание, сколько про проявленность. Она выводит объект из учебного контекста в более жёсткую среду, где считывается не только «что это», но и «может ли из этого что-то вырасти».
Так что для меня это фильтр, который покажет, какой проект способен стать чем-то большим, чем единичное высказывание.
#приоритеты
Замечали, что «дешёвый» интерьер почти всегда выдаёт себя? Даже если в нём нет откровенно плохих вещей.
Проблема не в бюджете, проблема в логике, по которой он собран.
Экономия — это всегда реакция: на нехватку бюджета, на рост цен, на просчёт сметы. Она появляется в момент, когда всё уже придумано и вдруг не сходится. И тогда начинается знакомое: упростить, заменить, убрать. Но экономия не создаёт качество, она работает как режим «спасти, что осталось».
Приоритет работает наоборот.
Он появляется до ограничений и дает решение, которое ты принимаешь заранее: где должно быть дорого — любой ценой. Всё остальное подчиняется этому решению.
И вот тут возникает главный парадокс: дорогой интерьер почти никогда не собирается из дорогих вещей целиком. Он держится на одном-двух сильных ходах и жёсткой дисциплине во всём остальном.
Почему мраморную столешницу выбирают первой, а плитку потом? Почему окна и двери важнее открытых стеллажей? Почему шторы вытягивает пошив, а не ткань? И почему популярные доступные предметы почти всегда удешевляют пространство?
Подробно эту механику разбирает Маша Единая в рамках конференции «Всё, что нужно знать дизайнеру в 2026 году».
Её лекция не про люстру, а про приоритеты, при которых бюджет перестаёт быть ограничением и становится инструментом композиции.
#влияние
Вчера состоялся паблик-ток «Наследие Строгановской школы как исходный код в создании современных объектов дизайна». В отведённое время открытого диалога не случилось, зато после, в узком кругу выпускников, мы обсудили всё: от ностальгических воспоминаний, религии и преемственности культур до финансовых моделей и законодательства.
Официальный формат, хоть и не был дискуссией, тоже по-своему любопытен. Куратор выставки (и мой студенческий преподаватель по истории искусств) Кирилл Гаврилин проводил параллели между историческими артефактами и современными авторами, приглашенными модератором встречи Таней Федосовой.
Диму Чекунова связали с художником-анималистом Ватагиным. Световые объекты Никиты Горшкова — с богомолами Шехтеля. Стекло Саши Ярмольник — с работами Савельевой и Смирнова. Гобелены Даши Блохиной — с экспонатами музея Клюни. Руслана Шерифзянова — с Врубелем. Сергея Гравчикова — с Родченко и Случевским.
В визуальном плане я бы поспорила, что у современников есть что-то общее с классиками. Но в плане подходов и методов взаимосвязи действительно интересны.
Сила Василия Ватагина была в наблюдении. Он не изображал животных, а реконструировал их внутреннюю логику. Дима тоже реконструирует, но уже символическую логику, также сосредотачиваясь на структуре.
Фёдор Шехтель умел органично синтезировать архитектуру и элементы интерьера. Декор у него вырастал из структуры среды. Работы Никиты также рождаются на стыке сред: виртуальной и материальной.
Советское стекло Любови Савельевой и Бориса Смирнова — не про форму, а про состояние вещества: его текучесть, толщину. Саша тоже больше опирается на поведение стекла, чем на попытки его подчинить.
Средневековые шпалеры, включая «Даму с единорогом», которую приводили в пример, — это встроенный в интерьер язык символизма, полный аллегорий. Работы Даши, особенно те, которые сделаны в партнёрстве с Димой Близнецом, — не менее символичны. Даже их камерный размер многое говорит о сегодняшней доступности ресурсов.
Сила Михаила Врубеля — в напряжении и внутреннем драматизме. Нередко он намеренно дестабилизировал форму. Руслан и его партнёр Миша Жаглин умеют работать с эффектной подачей не хуже. И поверьте: то, что у них кажется спонтанным, на самом деле — многолетний поиск, выверенный через эксперименты.
Александр Родченко прославился радикальной реорганизацией визуального языка, подчиняя форму функции и идеологии. Юрий Случевский, напротив, систематизировал и каталогизировал реальность. В Сергее сочетаются оба этих навыка: сначала он ищет нарратив и обозначает проблему, а потом расчленяет предмет на десятки деталей, доводя конструкцию и производство до максимальной оптимизации.
#альмаматер
200 лет — это много или мало?
Внутри России — это очень много. Строгановское училище практически ровесник индустриальной модернизации страны и уступает по возрасту только Академии художеств в Санкт-Петербурге.
На мировом фоне 200 лет — это средний возраст. Академия изящных искусств во Флоренции более чем в два раза старше. К тому же возраст даёт исторический вес, но не гарантирует актуальности: Баухаус просуществовал всего 14 лет, но радикально изменил язык дизайна.
В чём же вклад Строгановки, если сравнивать её, допустим, с Академией художеств и Суриковкой?
Академия — это институция статуса и нормирования, причём скорее административного, чем интеллектуального. Институт имени Сурикова — мощная ремесленная школа, но в значительной степени вне современного художественного процесса. Строгановка изначально ближе всего к дизайну, а дизайн — это поле изменений.
Но всё же вес институции определяется не самим фактом изменений, а способностью менять правила игры. Строгановка не меняла их глобально, но последовательно перестраивалась вместе с экономикой и внедряла новые художественные практики внутри своей системы.
Сначала, как и в Европе, строгановская школа переопределяет роль художника: из автора-одиночки в участника ремесленно-промышленного производства. Затем, под влиянием модерна и авангарда, приходит к пониманию формы как выражения авторской позиции. Далее — к дизайну как инструменту построения новой реальности: форма подчиняется функции и конструкции.
В 1960-е идёт на декоративно-прикладной компромисс, переключаясь на оформление среды в рамках плановой экономики. В 1990-е система образования не успевает за реальностью, распыляясь на творчество как услугу на рынке.
Сегодня она заново ищет способы через дизайн и прикладное искусство влиять на креативную экономику.
На фото юбилейная выставка Строгановки в Зарядье:
— «Персики», Николай Соболев, 1899
— «Пять фигур», Варвара Степанова, 1920 / «Конструкция на коричневом и зелёном», Александр Родченко, 1919 / «Пространственная конструкция №10», Александр Родченко, 1920-е
— «Тамбовская девушка», Иван Ефимов, 1927
— Плакат к фильму «Брачный круг», Георгий Стенберг и Владимир Стенберг, 1925
— «Дирижабль», Александр Лабас, 1931
— Мозаика «1905 год», Владимир Фофорский, 1957
— Вазы, Светлана Бескинская, 1974
— Триптих «Сергей Есенин и Голубень», Андрей Орловский, 1985
— «Писатель Александр Грин», Александр Цигаль, 1999
— Из триптиха «Любимые репродукции», Елена Юдина, 2015
— «Дети богов», Андрей Криволапов, 2025
#керамания
Размышляя о рынке труда, я уже приводила в пример керамику.
👉 Керамика расцветает там, где нет фабрик и первой заполняет пустоту индустрии. Это делает вход низким, но рост числа авторов не означает рост отрасли. По оптимистичным прогнозам зарабатывают только на керамике не более 30% керамистов.
То есть в первую очередь растёт число ремесленников. А сильных брендов по-прежнему единицы, и инфраструктура смыслов только формируется. При этом интерес к керамике действительно растёт. Но на смену спроса на «милоту» постепенно приходит интерес к работам, которые опираются на классическую традицию и скульптурность модернизма.
Что не так с милотой?
Исследование показало, что 55% дизайнеров генерируют идеи через вдохновение, а не через анализ задачи или рынка. Поэтому авторы легко начинают повторять удачные ходы — особенно если они уже продаются.
На маркетах я вижу одни и те же формы, похожие глазури и «инстаграмную» эстетику. Визуально стенды выглядят стильно, но дифференциации почти нет. Это усиливается самой экономикой маркетов.
Большая часть продаж происходит через прямой контакт автора с покупателем. В этой модели решает эмоциональный отклик и личное присутствие. Поэтому маркеты одновременно поддерживают рынок и консервируют его: они хорошо продают симпатичные вещи, но плохо помогают сформировать собственный авторский язык.
Пока керамист не выстроил свою систему, его рост ограничен. Чтобы выйти из этого круга, нужно стать субъектом рынка — брендом. Для этого недостаточно делать красивые вещи. Нужно работать с культурным контекстом и собственной авторской логикой.
А значит, главная стратегия для автора сегодня — играть в долгую. На курсе мы закладываем все необходимые для этого аспекты.
На фото работы авторов, которые узнаваемы и понятны мне с точки зрения визуального языка (некоторые пришли к новой эстетике совсем недавно): Мария Кеслер, Ласки в глазки, Оксана Шахова (Lala ceramica), Юля Ядыкина (Цаца), Ксения Пальчех (Ksucreated).
#всёбенуа
Оказывается, семья Бенуа — одна из самых разветвлённых художественных династий России. В ней были архитекторы, инженеры, художники, сценографы. Евгений Лансере и Зинаида Серебрякова тоже из этой семьи.
Самый известный представитель — Александр Бенуа, главный идеолог объединения «Мир искусства». Формально он художник, но по сути — человек, который собрал вокруг искусства целую инфраструктуру: журнал, выставки, критику, исторические исследования, сценографию. То, что сегодня делают кураторы, издатели и арт-директора, Бенуа делал одновременно. Он занимался не только произведениями, но и контекстом, в котором они начинали значить больше.
Бенуа ввёл представление о стиле как о способе передать атмосферу эпохи. Особенно его интересовали XVIII век, Версаль и старый Петербург. Это была не просто ностальгия по прошлому, а характерная для Серебряного века эстетическая идеализация ушедшего мира.
В театре он тоже мыслил масштабно. Работая с Сергеем Дягилевым над Русскими сезонами, Бенуа создавал целые визуальные миры спектаклей — почти как пространственный сторителлинг. При этом он написал огромное количество текстов, объясняя, как смотреть и понимать искусство. Благодаря ему фамилия Бенуа стала культурным брендом.
На фото:
— Эскиз костюма «Апофеоз» к спектаклю «Мнимый больной», 1913 год
— Эскиз декорации к спектаклю «Слуга двух господ», 1921 год
— Эскиз декорации к комедии «Мещанин во дворянстве», 1923 год
— Эскиз костюма «Невероятной» к балету «Щелкунчик», 1937 год
— Эскиз костюма «Гименей»
— Эскиз декорации к балету «Жизель», 1910 год
— Эскиз костюма «Пастух»
— Лист из «Азбуки в картинках», 1904 год
— Прогулка императрицы Елизаветы Петровны, Евгений Лансере, 1905 год
— Натюрморт, Зинаида Серебрякова
#охотазадеталями
Подхватив тему материальности, Гатчинский дворец я смотрела через ту же призму — фактур и текстур.
Во дворцах обычно и так много паттернов, но здесь благодаря консервации стен и фрагментарной реставрации удалось сохранить ещё и первичное ощущение средневекового замка. Особенно кинематографично выглядел подземный ход со сталактитами.
Несколько минут не могла оторвать глаз от роскошного гобелена — подарок Павлу от Людовика XVI. Сюжет драматичный: зебру кусает леопард. Но меня больше всего заворожила правая часть композиции с носорогом и летающей рыбой.
Дальше началась настоящая охота за деталями: ручки, замочки, подвязки штор — и вдруг гигантский омар над дверью в Былом зале. Мимо пройти невозможно.
Под конец — барельефы с древнеримскими трофеями в Чесменской галерее и целая комната со старинным оружием.
А позади замка — английский парк площадью четыре квадратных километра, но на него сил уже не хватило.
#материальноепроектирование
«Палаты» начинались как агрегатор предметов, а выросли в галерею-исследователя техник и материалов. Это сильная стратегия, потому что стили устаревают, формы копируются, а локальные культуры и способы ручной обработки остаются уникальными.
Но дело не только в уникальности. Важна системность — второй по значимости критерий, о котором говорит Юля Лобойко. Галерея собирает не случайный набор красивых объектов, а выстраивает коллекцию вокруг материала: керамика, стекло, дерево, текстиль, металл. В итоге формируется целая карта фактур и ремесленных практик.
Material-driven design — это ровно то, что сейчас происходит на европейских ярмарках, поэтому «Палаты» так органично выглядят на PAD Paris и Collectible Brussels.
Есть и экономическая причина. Фактура помогает легитимировать цену. Чем сложнее материал и процесс работы с ним, тем меньше возможный тираж и тем выше стоимость объекта.
В этом смысле галерея продаёт не столько сами предметы, сколько процесс их изготовления — историю поведения материала в руках автора. Объект становится итогом этого процесса, а фактура — его видимым доказательством.
На фото:
— Ваза «Душа Плодородная», автор Анастасия Николаева
— Панно-квадриптих «Евангелисты», автор Екатерина Громцева
— Панно из рогоза, автор Руслан Мазлоев
— Скульптура «ЧетверИк», автор Мария Пухова
— «Кукуруза», автор Анна Червонна
#настроение
Впервые в Петербург я приехала студенткой — уже после того, как на экзамене меня упрекнули за то, что я путаю Росси и Растрелли. Тогда мне было неловко: я ни разу не была в культурной столице и плохо представляла планировку Дворцовой площади. Интерактивных карт тогда не было, как и возможности просто взять и поехать.
Этот гештальт закрывался постепенно: сначала несколько дней проездом, потом — ежегодные поездки на машине всей семьёй. Так что теперь Петербург для меня — это радость, свобода и яркие впечатления.
«Пора ехать», — решила я в среду вечером и уже в шесть утра пятницы мы стояли на Ленинградском вокзале. Три солнечных дня с подругой и нашими детьми: новая экспозиция в Палатах, недавно отреставрированный Гатчинский дворец, Бенуа в Манеже и «Керамания».
Детали в следующих постах.
На фото:
— Экспозиция галереи «Палаты»
— Из серии «Психопомпы», автор Людмила Титченкова
— Гатчинский дворец и моя компания в числе четверых детей
— Зал с антикварным оружием
— Эскиз декорации «Сцена у фонтана» к постановке «Борис Годунов», автор Александр Бенуа, 1907 год.
— Эскиз костюма эльфа к опере «Сон в летнюю ночь», автор Николай Бенуа, 1965 год.
— Керамика бренда «Чудила», автор Полина Булыгина
— Зуб на цепочке от «Ласки в глазки»
(poll without text)
#ценности
Напоминаю, сегодня вечером встречаемся в Большом Каретном переулке.
+1
