Света Липкина. Дизайн и ремесло

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

#ограничения Это что-то на русском. Не уверена, что смогу объяснить, но попробую. Изобретательность в условиях почти полной невозможности, описанная серьёзным языком. Получается одновременно нелепо и обаятельно. Я понимаю мотивацию заказчиков и вижу, что дизайнер справился с задачей. Но это ведь не каюта подводной лодки и не автодом, где каждый сантиметр на счету, а предложение отдохнуть. И отдых — это не только матрас, кухня и возможность помыться. Это ещё и свобода движения, возможность расслабиться, не сталкиваясь постоянно с ограничениями среды. И всё-таки меня это восхищает. Есть что-то исконно народное в умении выкрутиться, когда обстоятельства почти не оставляют шансов. Понятно, что микрожильё существует и в других странах. Но контекст, в котором оно возникает и получает оправдание, кажется, всё-таки отличается. Теснота превращается в профессиональную задачу, а ограничение, которое можно было бы обсуждать как проблему рынка жилья, становится поводом продемонстрировать мастерство дизайнера. Получается, мы научились воспринимать вынужденную адаптацию как творческое достижение. Как думаете, дизайн у нас вообще соотносится с возможностью полноценной жизни? P. S. Стоимость этих апартаментов в сутки от 3 081 ₽, до Казанского кремля 35 минут пешком.

+3

Можно ли с комфортом разместиться в микроквартире площадью 10 кв. метров? Дизайнер Альбина Нуриахметова доказала, что даже на такой площади можно организовать все необходимое для отдыха. В историческом центре Казани она оформила апартаменты для краткосрочной аренды, владельцы которых хотели создать уютное пространство для путешественников. 💬 Благодаря высоким потолкам здесь удалось разместить спальное место на втором уровне, а под ним — санузел с душевой. Пространство под лестницей заняла чайно-кофейная зона, а сами ступени стали системой хранения. ➕ Рассматриваем проект в деталях

#DesignIndex Ван Гог любил осень за её противоречия, а Пушкин — за… За что, кстати? Ну что в ней хорошего? Солнца нет, одеваешься как капуста, и всё это на фоне хронической усталости. В общем, я долго считала, что осень — это какое-то недоразумение между летом и зимой. Но теперь я, кажется, с ней примирилась. Начинаешь лучше понимать ценность вещей, которые не обязательно должны быть удобными, весёлыми или обещать, что дальше будет ещё лучше. И вот, когда рынок штормит, открывается новое пространство, посвящённое российскому дизайну. Затея, требующая либо очень хорошего плана, либо большого количества оптимизма. А лучше и того и другого. Но, с другой стороны, если ждать идеального момента, можно так ничего и не открыть. Сама галерея встретила меня осенней атмосферой со всеми оговорками на погоду за окном и в экономике. Очень хочется, чтобы у этой истории всё получилось. Чтобы нашлись покупатели, чтобы у представленных объектов была жизнь за пределами экспозиции. А там, глядишь, и осень закончится. По крайней мере, календарная. P. S. Панно по мотивам рисунка Поповой натурально хотелось съесть. На фото: галерея российского предметного дизайна Design Index. Основательницы проекта Елена Хрящева и Лора Ненашева.

+3

#безаналитики — Свет, а может просто без аналитики сказать, что тебе понравилось на выставках за последнее время? — Так я и говорю, что мне понравилось! ) Просто у меня «понравилось» — это «интересно, как устроено и что вообще происходит». Профессиональная деформация, ничего не поделаешь. Не могу же я запретить себе думать. Но вообще мне нравится, когда вижу что-то, чего раньше не видела, или когда человек делает что-то настолько своё, что это невозможно спутать ни с чем другим. На фото: Юлия Ляпина / Юлия Живичина / Анна Крюкова / Ксения Олейник / Владимир Копейкин / Паша Бумажный / Виктор Жданов

+2

#ТрынТрава #ВИНВИН Визуально современное искусство, декоративно-прикладное искусство и дизайн так тесно пересекаются, что по форме их не всегда различишь. Но вот вопросы к ним возникают разные. В одном случае прежде всего занимает художественный язык: что и как автор говорит, какие решения принимает, с чем работает. В другом внимание сначала притягивают материал и форма: как сделана вещь, как она устроена, что происходит с ней в пространстве. Эти способы смотреть не лучше и не хуже друг друга. Просто они формируют разные ожидания от выставки и от автора. Отсюда и различия между профессиональными средами: каждая по-своему приучает зрителя замечать определённые вещи. А дизайн — это отдельный разговор. Одной выразительной формы недостаточно, чтобы предмет стал результатом дизайн-проектирования. Но и функция сама по себе ещё не делает его дизайном. Суть в том, какие задачи автор решает и как устроен сам процесс разработки. 1, 2, 3 — участники ВИН-ВИН: Руслана Мирзаалиева / Алина Буглеева / Варя Щука 4, 5, 6 — участники «Трын*Травы»: Александр и Екатерина Чубарь / Катя Катюнина / Филипп Маяков и Дмитрий Чекучинов

+3

#ВИНВИН На ВИН-ВИН меня цепляет разнообразие художественных языков. От почти абстрактной живописи и графики до детализированных воспоминаний повседневности. Постоянно задаешься вопросом: почему автор выбрал именно такой язык? Это не значит, что каждую работу нужно расшифровывать. Абстрактная живопись вполне может просто нравиться — цветом, ритмом, композицией. Но многое зависит и от того, в какой выставочной среде мы встречаемся с автором. На ВИН-ВИН работа чаще воспринимается как самодостаточная, а не как часть будущей композиции. Хотя граница, конечно, условная. Картина тоже существует в интерьере, а функциональный объект может быть сложным художественным высказыванием. Да и декораторы наверняка мне возразят, потому что ярмарка современного искусства — прекрасная возможность укомплектовать конкретный интерьер. И всё же контекст подачи влияет на то, как мы оцениваем произведение. На фото: Варвара Нагорнова / Дмитрий Хлебников / Евгения Болюх / Катя Усова / Александра Юшина / Анна Ставиноженко / Андрей Ефимов

+4

#ТрынТрава На «Трын*Траве» меня прежде всего интересует материал. Керамика, текстиль, дерево, сложные поверхности, скульптурные композиции. Хочется рассмотреть фактуру, понять, как устроена вещь, как она держит форму и какое место занимает в пространстве. И речь не обязательно о функциональных предметах. Не всякая керамика — предметный дизайн. Но здесь довольно часто возникает желание представить произведение за пределами выставки: как оно будет выглядеть дома, с чем сочетаться. А материал не просто добавляет выразительности, он во многом определяет, как мы представляем себе вещь и пространство вокруг неё. На фото: — Надежда Лим / Илья Чирун — Татьяна Моисеева — Елена Сединкина / Дмитрий Рытаев — Леонид Малютин и Екатерина Гусева / Светлана Рябинова — Анастасия Николаева / Ольга Отраднова

#ТрынТрава #ВИНВИН Это какие-то параллельные вселенные — «Трын*Трава» и ВИН-ВИН. Дизайна я не увидела ни там, ни там, но никто и не обещал, что он будет. Зато живописи, графики и декоративно-прикладного искусства хватило, чтобы сравнить экспозиции. На первый взгляд, всё просто: ВИН-ВИН — современное искусство, «Трын*Трава» — декоративно-прикладное. Но дело, кажется, не только в этом. Обращение к памяти, эксперименты с материалом, поиск собственного языка есть и там, и там. Разница скорее в том, что автор предлагает считать главным в произведении: самостоятельное художественное высказывание или вещь, которую хочется рассмотреть поближе, потрогать и представить в интерьере. Это не строгое разделение, но разница в акцентах заметна. И мне захотелось её разобрать. 1, 2 — участники ВИН-ВИН: Елена Сенянская / Анастасия Гераськина 3, 4 — участники «Трын*Травы»: Ольга Коновалова, Максим Сорокин / Таисия Казанцева

#комментарий Если вы думаете, что можно обдумать что-то наедине с самим собой — вы ошибаетесь. Какие-то личные эмоциональные решения возможно, но не стратегические. Даже слово «комментарий» — состоит из двух частей: «вместе» и «думать». То есть это не просто похвала или возражение, а совместное размышление. На днях Рита Морозова зашла ко мне в комментарии и спровоцировала на серию размышлений. В качестве ответного жеста я прокомментировала посты коллег — и чувствую себя как никогда наполненной. Темы, которые мы затронули: 👀 Копирование в индустрии дизайна: пост Риты Морозовой и обзор Ярославы Галайко 👀 «Борьба» с визуальным шумом: пост Насти Ромашкевич и обзор стеклянных стульев Mid-Century, More Than 👀 Что такое коллекционный дизайн в обзоре Алены Сокольниковой Читать стоит сами посты и комментарии к ним — мои и не только. ⚡️ Если вам есть что добавить к моим размышлениям — возможно, встретимся и у вас в комментариях.

6/6 #blazar vs #сosmoscow Молодой художник может быть талантливым и неопытным, но «молодой коллекционный» дизайнер — это, как правило, человек, который уже достиг успеха в смежной области: в ремесле, тиражном дизайне, интерьере или архитектуре. Поэтому предметы blazar я бы скорее назвала прототипами — иногда для галерейной коллекции, а иногда для тиражной. И если на Cosmoscow я иду смотреть рынок современного искусства и коллекционного дизайна, то на blazar — искать новое. Теперь вопрос: хорошо ли, что blazar начинает превращаться в собственную институцию? Не приведёт ли это к повторению авторов, эстетики, аудитории? И тогда то, что сегодня выглядит свежим, завтра вполне может стать новой ожидаемостью. На фото: — Стул «Дурак», Дмитрий Антонов / Скамья «Утверждение», Виктория Сахарова и Владимир Серебряков — Металлический столик «Пластилин», Figura A — Стеллаж «Моно-но аварэ», Михаил Пашков / Табурет «Пианино», Хуанхо Масеро Перес и Алина Соколова — На стенде галереи back bone buro

5/6 #blazar vs #сosmoscow Теперь самое интересное: почему искусство работает наоборот? Возможно, потому что искусство blazar оказалось жертвой собственного успеха. Первоначальная задача ярмарки была найти молодых художников, но за шесть лет вокруг проекта сформировался профессиональный рынок. Даже РБК пишет, что среди художников много имён, которые успели примелькаться экспертному сообществу. Ощущение открытия постепенно исчезает. На Cosmoscow же мы видим более жёсткий и ожидаемый отбор — не сколько на талант, сколько на значимость высказывания. А коллекционный дизайн пока просто гораздо моложе искусства. Поэтому некоторое количество интересных дизайнеров ещё не дошло до стадии галереи. Именно их и вытаскивает blazar. На фото: — Sample и Арвидас Пликайтис — ArtBrut с Яковом Хомич и Сашей Брауловым

4/6 #blazar vs #сosmoscow На Cosmoscow предмет стоимостью, допустим, 500 тыс. ₽ — это уже объект, который должен убедительно выглядеть как коллекционный. Но для blazar предмет той же стоимости может выглядеть как просто странная вещь. Допускаются хрупкие, неустойчивые, неудобные, не обязанные быть дизайном для интерьера вещи. В отличие от Cosmoscow, который вынужден доказывать, что дизайн — это рынок. И чем больше дизайн на Cosmoscow превращается в полноценный рынок дорогих коллекционных объектов, тем меньше у него экономических оснований быть лабораторией. Потому что в первом случае нужно доказать клиенту, почему он должен заплатить за предмет полмиллиона, а во втором — достаточно самого факта, что эта вещь существует. На фото: — Ширма «Ускользающее равновесие» Варвары Козловой (900 тыс. ₽) — Стеллаж для бумаг от бюро «Катарсис» (456 тыс. ₽) — Кубик Рубика от бюро «ХВОЯ», спецпроект ОТП Банка и The Blueprint — Журнальный стол от Kaph Studio (448 тыс. ₽)

+1

3/6 #blazar vs #сosmoscow «Современное искусство люди покупают, чтобы ощутить, что могут себе позволить легко тратить деньги» — читаю в обзоре Дианы Балашовой. Речь про то, что перепродавать российское искусство весьма проблематично, зато оно прекрасно поддерживает чувство собственной важности его обладателей. Так вот, Cosmoscow показывает нам, куда движется арт-рынок и кого уже можно коллекционировать. А blazar — это ярмарка поиска, где поддерживать репутацию (ту самую, без которой нет места на Cosmoscow) не обязательно. И если для главной ярмарки галереи выбирают готовых авторов, то для blazar самое ценное — потенциал. Нравится — покупай. Если, конечно, можешь себе позволить искусство до 450 тыс. ₽. На дизайн, кстати, ограничений нет — ни по стоимости, ни по возрасту заявителя. На фото: Вера Вальтер / Артем Брюхов / Маргарита Журавлева / Ася Маракулина / Нонна Лоренц

2/6 #blazar vs #сosmoscow Начнём с того, что коллекционный дизайн на Cosmoscow впервые появился в 2018 году. В основном показывали мировых звёзд, но была и, можно сказать, пророческая коллекция Гарри Нуриева. Тогда она вызвала у меня смешанные чувства, ближе к раздражению. А сейчас смотрю и думаю: свежо выглядит в наших новых реалиях. На фото: Re:Collection от Crosby Studios

1/6 #blazar vs #сosmoscow «Blazar превращается в ещё одну ярмарку дизайна» — пишет в комментариях Рита Морозова. С этим сложно не согласиться. Сама ярмарка молодого искусства существует с 2020 года, а секция дизайна в ней с 2024. За три итерации из кураторского проекта она выросла в самодостаточный организм со своим экспертным советом. Ну или почти, потому что галереи там всё же присутствуют. И некоторые, например Палаты, пробуют продавать и на blazar, и на Cosmoscow. А разница существенная. Многие сошлись во мнении, что в этом году секция дизайна на blazar выглядела сильнее, чем на Cosmoscow, в то время как искусство blazar мало кого впечатлило, в отличие от показанного в Тимирязев центре. Итак, Cosmoscow art > blazar art, но blazar design > Cosmoscow design. Это ли не повод разобраться, что к чему? На фото: — Зеркало из серия «Барокко», Майя Харитонова — Ширма и столик из коллекции Magic mirrors от DA prdct — Ширма Кати Алагич / Пуф ксив.объект / Столики Konos Studio / Журнальный стол Владимира Рудь / Кресло и торшер Екатерины Даевой / Кресло Одингений

#сosmoscow Теперь арт-объект, который впечатлил меня больше других — тот случай, когда ручная работа выглядит для меня убедительнее идеально отполированной. Да, нейросети без труда могут сымитировать любой сложный процесс, но изображение процесса не равно самому процессу. И это возвращает интерес к следам стыковки — тому, что раньше старались скрывать. Не потому, что люди внезапно полюбили небрежность, а потому, что в мире убедительности нам снова нужны признаки реальности. На фото: Евгений Шинкин, «Зал ожидания», печать на малярном скотче, коллаж.

#cosmoscow Есть вещи, которые невозможно продать отдельно. Отдельно от интерьера, галереи или истории. Вот, например, такое явление — падающие в глухом лесу Коми и Архангельской области отработанные ракетные ступени. Причём советские военные специально искали и взрывали такие ступени, чтобы они не попали в руки неприятеля. Взрывали, но не забирали, поэтому местные жители десятилетиями использовали их как материал для хозяйственных нужд. Кто же знал, что им суждено стать частью истории современного искусства. Физически это всё тот же кусок металла, но теперь вокруг него выстроена система отношений, которая содаёт новую ценность. Я про то, что ценность предмета может находиться не внутри самого предмета, а в том, когда и куда он помещён. На фото: PENNLAB Gallery, проект «Поля падения», авторы Игорь Елуков и Полина Тимофеева.

+1

#cosmoscow Почему куратор важнее маркетолога? Всё просто: мы хотим быть уверены. А как можно доверять маркетологу, если изначально его цель — продать? Куратору же доверяют, потому что он рискует своей репутацией эксперта. Даже ритейл (не путать с маркетплейсом) успешен не только благодаря рекламе, а благодаря уникальной байерской подборке брендов. Да, маркетинг даёт охваты, но кураторство создаёт ту самую долгосрочную лояльность. Я говорю о некой среде, помогающей человеку увидеть связи, которых он не увидел бы самостоятельно. Вот два автора. Наталия Спечинская размышляет о надежде и близости, в характерной лоу-фай манере. Её недавняя выставка называлась «Всё как у людей» — это из песни Егора Летова, если что. Авторский код Ирины Дрозд — это монстрики, смесь сюрреализма и реализма. Такие во сне могут присниться: одновременно умиляют и пугают. Идеальная метафора психологических травм. О чём это для меня? О том, что несмотря на все перемены, мы всё те же люди с теми же страхами и паттернами поведения. Хотим покоя и радости, но заперты в клетках своих ролей и культурной памяти. Функция куратора проявляется именно в таком соседстве. Она не обязательно добавляет предмету новые свойства, но создаёт вокруг него такие связи, в которых уже существующие свойства становятся наиболее заметны. Но фото стенд галереи К35

#cosmoscow Теперь о том, в чём я не разбираюсь — об искусстве. Или, если разбираюсь, то всё равно смотрю через метод, подход, больше чем через настроение или откровение. Раньше я представляла карьеру художника примерно так. Сделал что-то заметное, тебя заметили, выставили, признали. Другими словами, ты в поиске, варишься в собственном соку, каким-то чудесным образом попадаешь на глаза известному куратору — и вуаля, ты среди победителей. Сегодня всё совсем не так. В мире, где все могут производить и показывать собственное искусство, само по себе появление чего-то нового уже не гарантирует внимания. И дело даже не в том, что новое никому не нужно. Просто нового стало слишком много, а определить его значение с первого взгляда практически невозможно. Отсюда всё большую роль играет доверие. И оно не назначается кем-то конкретным и не возникает после одного большого признания. Оно постепенно формируется через многолетнее присутствие в определённом контексте. Кто-то отобрал работу для сайта. Кто-то поставил рядом с важными именами. Кто-то рассказывает о ней. Кто-то покупает. Кто-то включает в выставку. Кто-то спустя год вспоминает именно её. Каждое такое действие становится для следующего человека сигналом. Не потому, что все эти люди обязательно согласны с тем, что работа хорошая, а потому, что вокруг неё уже существует история внимания. Получается, репутация — это история накопления подтверждений того, что твоя работа имеет значение. На фото: инсталляции «Всплеск» и «Департамент времени», Игорь Самолёт, художником года по версии Фонда Cosmoscow. По традиции художник года создает спецпроект и разрабатывает визуальный стиль ярмарки.