ЛикбеZ

Пекин вновь показал Москве границы «стратегического партнёрства». По итогам визита Владимира Путина в Китай — ни прорыва по «Силе Сибири-2», ни громких экономических соглашений. Политолог Максим Жаров обращает внимание: Китай всё жёстче держит дистанцию и явно не спешит давать Кремлю новые авансы.

Россияне снова ждут ускорения роста цен Жители России вновь почувствовали усиление инфляции. По данным опроса «инФОМ» для Центробанка, в мае наблюдаемая населением инфляция выросла с 14,6% до 15,1%. Одновременно увеличились и инфляционные ожидания — с 12,9% до 13%. Фактически показатели вернулись к уровням лета прошлого года. Для обычных людей инфляция давно выглядит заметно выше официальной статистики. Россияне оценивают ситуацию по ценам на продукты, лекарства, коммунальные услуги и повседневные товары. Особенно болезненно воспринимается рост стоимости еды и бытовых расходов, которые занимают всё большую часть семейного бюджета. Рост инфляционных ожиданий — тревожный сигнал и для Центробанка. Когда население уверено, что цены продолжат расти, люди начинают быстрее тратить деньги и меньше сберегать. Это дополнительно разгоняет инфляцию и осложняет борьбу с ростом цен даже при высокой ключевой ставке.

Инвестиционный бум закончился, не успев начаться Российская экономика всё ближе подходит к периоду, который эксперты уже называют «инвестиционной зимой». Институт комплексных стратегических исследований сообщил: по итогам 2025 года вложения в основной капитал сократились на 2,3%. Это первое серьёзное падение за последние пять лет и тревожный сигнал для промышленности, строительства и бизнеса в целом. Ещё недавно власти говорили о рекордном инвестиционном росте. Однако аналитики напоминают: настоящий инвестиционный подъём Россия переживала только в начале 2000-х. С 1999 по 2007 год инвестиции росли в среднем на 13% ежегодно — на фоне дорогой нефти, восстановления экономики и притока капитала. После кризиса 2008 года рост почти остановился, а в 2010-х страна фактически жила в режиме затяжной стагнации. Подъём 2021–2024 годов теперь выглядит не новым экономическим рывком, а попыткой компенсировать годы недоинвестирования. Причём значительная часть «рекордов» оказалась связана не с запуском новых производств, а с резким ростом цен на оборудование, стройматериалы и технику. За пять лет инвестиционные товары подорожали более чем наполовину. При этом ввод новых основных фондов оказался втрое ниже темпов роста самих инвестиций, а износ оборудования продолжил увеличиваться. Бизнес уже начал сокращать инвестпрограммы. Высокие процентные ставки, санкции, проблемы с импортным оборудованием и общая неопределённость делают долгосрочные вложения всё менее выгодными. Экономисты предупреждают: в 2026 году спад может усилиться ещё сильнее. Для страны это означает не просто замедление экономики, а постепенное старение промышленной базы, которая всё хуже справляется даже с текущими нагрузками.

Макароны бедности Российские производители макарон начали экономить на сырье — и это уже становится вопросом не только вкуса, но и качества жизни. У популярных брендов вроде «Роллтона» и Baisad содержание белка снизилось с привычных 13,5–14 граммов до 10–12 на 100 граммов. Для покупателя последствия заметны сразу: макароны быстрее развариваются, хуже держат форму и теряют привычное качество. Причина — резкий рост цен на качественную пшеницу твёрдых сортов. Именно она десятилетиями считалась основой нормальных макарон — ещё со времён советских ГОСТов, когда государство жёстко контролировало состав массовых продуктов. В 2000-х, на фоне роста доходов, рынок постепенно переходил на более качественное сырьё. Теперь процесс разворачивается обратно: производители вынуждены удешевлять рецептуру, чтобы сохранить доступную цену. Проблема выходит далеко за рамки одной категории товаров. Когда население беднеет, торговые сети требуют максимально дешёвую продукцию, а производители начинают экономить прежде всего на качестве. Формально продовольственная безопасность сохраняется: дефицита нет, полки заполнены. Но всё чаще речь идёт о безопасности лишь в количественном смысле — еда есть, однако её качество постепенно снижается. История с макаронами показывает важный сдвиг в экономике. Страна всё больше переходит от модели потребительского роста к модели выживания, где главным критерием становится не качество продукта, а его минимальная доступность. Для миллионов семей это означает медленное, но постоянное снижение привычного уровня жизни даже в самых базовых вещах.

Китай не спасает Газпром — газовый разворот на Восток приносит меньше денег Ставка на китайский рынок пока не оправдывает надежд, которые в России связывали с «разворотом на Восток» после разрыва с Европой. По данным Reuters, власти снизили прогноз цен на российский газ для Китая и одновременно ухудшили ожидания по экспорту трубопроводного газа за пределы бывшего СССР. Для федерального бюджета это тревожный сигнал: крупнейший рынок, потерянный после 2022 года, заменить по доходности не удалось. До начала украинского конфликта именно Европа была главным покупателем российского газа. В отдельные годы экспорт в ЕС приносил десятки миллиардов долларов, а во время энергетического кризиса 2021–2022 годов цены на европейских биржах били исторические рекорды. Однако после санкций, отказа ЕС от части российских поставок и подрыва «Северных потоков» Москва ускорила переориентацию на Азию, прежде всего на Китай. Проблема в том, что Китай покупает газ значительно дешевле Европы. Если европейские контракты всё чаще ориентировались на рыночные котировки, то китайские соглашения жёстко привязаны к нефти и дают Пекину более выгодные условия. Новый прогноз предполагает цену всего 224–236 долларов за тысячу кубометров в 2027–2029 годах. В результате даже рост поставок по «Силе Сибири» не гарантирует роста доходов. По оценкам, к 2030 году выручка от газового экспорта может остаться примерно на уровне 2025 года. Иными словами, Восток готов покупать российский газ, но платить за него столько, сколько раньше платила Европа, уже не будет.

Трамп спасает Россию от валютной ямы Российская экономика начала 2026 год с опасного сигнала: профицит счёта текущих операций рухнул почти на треть — с $18,4 млрд до $12,2 млрд. В январе и феврале ситуация вообще балансировала у нуля. Страна всё больше покупает импортных товаров и услуг, тогда как экспорт уже не даёт прежнего потока валюты. Крепкий рубль лишь ускоряет процесс: россияне снова массово везут деньги за границу — через автомобили, электронику, туризм и импорт. Ещё зимой у финансовых властей появились вполне реальные опасения, что Россия может впервые за долгое время подойти к почти нулевому внешнеторговому балансу. Для сырьевой экономики это крайне болезненный сценарий. Именно профицит десятилетиями был главной опорой рубля, бюджета и всей финансовой стабильности страны. Без него курс быстро теряет устойчивость, импорт дорожает, а инфляция возвращается ускоренными темпами. Ситуацию буквально вытащила новая война на Ближнем Востоке. Удары по Ирану и проблемы с Ормузским проливом резко подняли мировые цены на нефть. Уже в марте стоимость Urals взлетела почти вдвое относительно зимних минимумов, и Россия снова получила мощный приток валютной выручки. Фактически внешнеэкономическое равновесие страны в очередной раз оказалось спасено не внутренней силой экономики, а глобальным кризисом. Но проблема никуда не исчезла. Чем дольше рубль остаётся переукреплённым, тем быстрее растёт импорт и слабее становятся позиции экспортёров. Экономисты всё чаще говорят о неизбежности нового разворота: ослабление рубля выглядит вопросом времени. А вместе с ним почти неизбежно вернутся рост цен, давление на доходы населения и новая нервозность вокруг бюджета.

Цепочка провалов: как Кириенко перестал быть незаменимым Сергей Кириенко много лет считался едва ли не эталоном кремлёвской эффективности. Человек, выстроивший систему кадровых фильтров («Лидеры России», «Школа губернаторов», «Время героев»), взявший под контроль регионы, выборы и пропагандистскую экосистему. К середине 2025 года из 89 российских субъектов в 76 стояли губернаторы, прошедшие через его программы. Это была не бюрократия — это была машина воспроизводства лояльности, которую никто другой не умел строить так системно. Но у хорошего менеджера в авторитарной системе есть одно уязвимое место: его ценность определяется результатами. И когда результаты начинают подводить — репутация разрушается быстрее, чем строилась. Первый тревожный звонок прозвенел в Молдове. Потом — в Венгрии. Оба направления входили в зону ответственности Кириенко: «мягкая сила» на постсоветском пространстве и в Восточной Европе, сети влияния, информационные операции. Эти провалы подорвали его ключевое аппаратное преимущество — репутацию человека, который умеет управлять политическими процессами на чужих территориях. Само по себе это было бы поправимо. В кремлёвской системе провалы списываются на «наследие предшественников» или внешние обстоятельства. Но важен контекст: поражение Орбана в Венгрии произошло на фоне уже накопившегося скептицизма внутри элит. А в такой среде один провал прочитывается не как случайность, а как подтверждение закономерности. Именно с этого момента начинается другая история. Не про отдельные неудачи — а про то, как конкуренты начинают использовать ошибки. Оппоненты Кириенко получили аргумент: его модель больше не работает ни снаружи, ни внутри. И этот аргумент был немедленно запущен в оборот — не публично, но там, где это важно: в коридорах, в докладах, в перераспределении ресурсов. Показательно, что одновременно с этим ФСБ — прежде всего через Вторую службу под руководством Алексея Седова — начала системно перехватывать контроль над цифровой средой. Telegram, информационные сети, полуконтролируемые каналы коммуникации — всё это прежде было инструментарием политического блока Кириенко. Теперь это замещается жёсткой моделью полного контроля: блокировки, давление на VPN, атаки на платёжные системы, продвижение MAX. Когда силовой блок начинает занимать чужую поляну — это не случайность. Это сигнал о том, что баланс смещается.

Угольная отрасль всё глубже зарывается в убытки В российской угольной отрасли расширяется кризис: по оценке Минэнерго, уже 65 предприятий находятся в красной зоне. Это означает, что они либо остановлены, либо подошли к грани остановки. Ещё в июле прошлого года таких предприятий было 51, то есть ситуация ухудшается, несмотря на господдержку. Проблема не выглядит временной просадкой. В 2024 году убытки отрасли достигли 112,6 млрд рублей, а затем давление только усилилось. Угольщики сталкиваются с дорогой логистикой, падением рентабельности экспорта, санкционными ограничениями и ослаблением спроса на отдельных рынках. Правительство уже пыталось подставить плечо: в мае 2025 года были утверждены рассрочки по налогам и страховым взносам, программы финансового оздоровления и реструктуризация долгов. Позже отсрочку по НДПИ и взносам продлили до 30 апреля 2026 года. Но если число проблемных предприятий продолжает расти, значит, отрасль лечат обезболивающим, а не операцией.

Почти половина регионов России ушла в экономический спад В первом квартале 2026 года спад выпуска товаров и услуг по базовым видам деятельности зафиксирован уже в 45 регионах России. Речь идёт о промышленности, строительстве, сельском хозяйстве, транспорте и торговле — именно эти отрасли формируют основу региональных экономик. Хуже всего ситуация в Республике Алтай, где падение составило 23,4% год к году. Следом идут Астраханская область (-19%), Ульяновская область (-11,2%) и Брянская область (-8,8%). Снижение также наблюдается в Архангельской, Ивановской и Ярославской областях. Экономисты связывают это с дорогими кредитами, сокращением инвестиций и общим замедлением экономики. При этом часть регионов показывает рост. Абсолютный лидер — Магаданская область с ростом сразу на 94,1%. Главная причина — высокий спрос на золото и рост добычи. В плюсе Чечня, Калининградская область. В результате экономика страны всё заметнее делится на регионы сырьевого роста и территории, где начинается затяжная стагнация.

Россия уходит в эпоху «быстрого образования» Российские школы всё заметнее превращаются в транзитный пункт к колледжам, а не к университетам. В 2025 году систему СПО выбрали уже 1,3 млн выпускников. По данным Минпросвещения, после 9 класса в колледжи уходят 62% подростков. Для страны, где ещё недавно высшее образование считалось обязательным социальным лифтом, это выглядит как серьёзный разворот всей образовательной модели. Причина проста: экономика всё хуже окупает длинное образование. Исследование «Яков и партнёры» показывает, что во многих сферах колледж позволяет быстрее выйти на рынок труда и начать получать сопоставимые деньги. В аэронавигации, сельском хозяйстве и ряде технических отраслей разница между выпускником ссуза и бакалавром минимальна. Молодёжь всё чаще выбирает не университетскую карьеру, а короткий путь к стабильному доходу. За этой тенденцией просматривается более глубокий процесс. Современной российской экономике в её нынешнем состоянии всё меньше требуется массовый слой хорошо образованной молодёжи. На фоне затяжной войны, дефицита кадров и постепенной деиндустриализации спрос смещается в сторону исполнителей, техников и рабочих специальностей. Система фактически перестраивается под экономику мобилизационного типа, где ценятся не академические амбиции, а способность быстро закрывать кадровые дыры в производстве, логистике и оборонном секторе.

После четырёх лет войны Пекин впервые позволяет себе осторожно дистанцироваться от решений Кремля, сообщает Критик новостной ленты. Так Си Цзиньпин в разговоре с Дональдом Трампом допустил: Владимир Путин может пожалеть о начале конфликта на Украине. Примечательно не только содержание, но и адресат — Джо Байден ничего подобного от китайского лидера не слышал. Для китайской дипломатии, где каждое слово выверено, это уже не оговорка, а политический сигнал.

Русские мужчины умирают значительно раньше жителей развитых стран В России смертность мужчин среднего возраста остаётся одной из самых высоких среди индустриальных стран. По данным сравнения возрастных коэффициентов смертности за 2019 год, вероятность смерти у российского мужчины около 40 лет была в 7,5 раза выше, чем у его сверстника в Японии, и примерно в пять раз выше, чем во Франции. Особенно тяжёлая ситуация наблюдается в возрасте от 30 до 60 лет — именно на годы максимальной трудоспособности и социальной активности. Эксперты связывают это с хроническим стрессом, алкоголем, болезнями сердца, тяжёлыми условиями труда и слабой профилактикой. Кроме того, ситуацию дополнительно усугубили потери последних лет, связанные со СВО. Для страны с уже высокой мужской смертностью это стало ещё одним ударом по демографии и рынку труда.

В России впервые за годы СВО недовольных властью стало больше, чем лоялистов Апрельские опросы ВЦИОМ показали заметное ухудшение общественных настроений. Впервые с начала СВО число недовольных внутренней политикой оказалось выше числа тех, кого она устраивает: 36% против 33%. Социологи фиксируют не разовый всплеск, а устойчивый рост раздражения сразу по нескольким направлениям. Сильнее всего просело отношение к экономике. Рост цен, дорогие кредиты, новые налоги и общая неопределённость всё чаще воспринимаются как признаки затяжного ухудшения уровня жизни. Если в 2018 году недовольство вызвала конкретная пенсионная реформа, то сейчас претензии стали системными. Растёт и усталость от внешнеполитической повестки. Отключения связи, блокировки сервисов и отсутствие ожидаемого «скорого мира» постепенно снижают эффект прежней мобилизационной риторики. В обществе всё заметнее настроение тихой фрустрации: без открытого протеста, но и без прежней уверенности, что ситуация развивается по плану.

Торговая война США и Китая неожиданно помогла экономике Мексики Пока США и Китай несколько лет обмениваются пошлинами и ограничениями, главным победителем конфликта постепенно становится Мексика. Американские компании начали переносить часть производств из Китая ближе к границе США, чтобы снизить риски и избежать тарифов. С 2017 по 2024 год доля мексиканских товаров в американских расходах выросла с 0,8% до 1,06%, а доля Китая снизилась с 1,25% до 0,95%. По оценкам экономистов, это добавило мексиканской экономике около 1% роста ВВП. Особенно выиграли автомобильная промышленность, электроника и предприятия, работающие в североамериканских производственных цепочках. Дополнительный эффект дали новые инвестиции. В Мексике начали строить заводы и логистические центры для поставок на рынок США. Фактически Вашингтон сам ускорил перенос промышленности из Азии в Северную Америку. Вторым крупным выгодоприобретателем стал Вьетнам, который также перехватил часть китайского экспорта на американский рынок.

Экономика обносков Разговоры о том, что россияне вдруг увлеклись осознанным потреблением и европейским минимализмом, — это циничная сказка для бедных. Тот факт, что по итогам 2025 года доля расходов граждан на одежду и обувь сократилась до 7%, фиксирует минимальный уровень как минимум за последние 11 лет. Мы наблюдаем не рост потребительской зрелости, а банальное сжатие жизненного пространства до размеров продуктовой корзины. Одежда — маркер идеальный. Это еще не нищета, когда не хватает на хлеб, но уже и не благополучие. Пока у людей есть финансовый жирок, вещи меняют по сезону или просто ради настроения. Когда гардероб начинают урезать до дыр, это значит, что из жизни уходит нормальность, уступая место жесткому режиму консервации. Наша статистика очень любит хвастаться ростом выручки в ритейле. Но этот рублевый надувной пузырь до 3,94 трлн рублей объясняется в основном инфляцией, поскольку в натуральном выражении продажи просели на 8–10%. Параллельно другие исследования фиксируют ту же тенденцию: общее число покупок одежды и обуви в 2025 году снизилось примерно на 11%. Покупатель стал загнанным, особенно сильно это заметно по офлайн-магазинам. Средний чек рос строго в пределах инфляции, то есть без какого-либо реального расширения спроса. Мы наблюдаем, как общество платит всё больше за то, чтобы иметь всё меньше. Рост обязательных платежей, взлетевшие тарифы ЖКХ и вечно дорожающие лекарства просто выставили расходы на внешний вид за рамки семейных бюджетов. Одежда ушла в зону «потерпим и доносим». Для политического руководства это тяжелейший симптом. Граждане России массово перешли из режима планирования будущего в режим глухой экономической обороны. Главным бытовым вопросом стало не «что я хочу купить», а «от чего еще я могу безболезненно отказаться». Когда такая логика докатывается до обуви и курток, это означает, что бедность перестала быть абстрактной цифрой из отчетов Росстата. Она прописалась в платяных шкафах как повседневная реальность. Общество тратит все силы и ресурсы на то, чтобы просто оплатить право на выживание. На жизнь как таковую денег уже не остается. Многолетний миф о сытом и довольном тыле, который якобы не замечает издержек затянувшегося конфликта, окончательно лопнул. Государство больше не способно обеспечивать населению привычный уровень комфорта даже на бытовом, визуальном уровне. Вывод из этого вещевого кризиса предельно прост и суров. Народ экономит на куртках и ботинках не от большого ума или внезапной тяги к экономии. Люди просто затягивают пояса, потому что лучшие времена официально закончились, а впереди — долгая зима в старых обносках.

США вновь временно смягчили санкции против российской нефти ради стабильности поставок Вашингтон на 30 дней вывел из-под санкций операции с российской нефтью, уже загруженной на суда. Формально решение объясняют заботой о «наиболее уязвимых странах», которым нужен доступ к энергоносителям. На практике это признание простой вещи: мировой рынок нефти нельзя перестроить одними политическими заявлениями. Для США это неудобный, но прагматичный шаг. Санкции против российской нефти должны были сокращать доходы Москвы, однако резкое ограничение поставок бьёт и по тем странам, которые не готовы платить за дорогую альтернативу. Особенно в условиях напряжённости вокруг Ирана и нестабильности на ближневосточных маршрутах. Россия, в свою очередь, получает временное окно для сохранения части экспортных потоков. Никакой отмены санкционной политики здесь нет, но сама необходимость исключений показывает: полностью выключить российскую нефть из мировой экономики оказалось куда сложнее, чем обещали в западных столицах.

В Госдуме впервые заговорили о цене затяжной войны для экономики России В российской политике прозвучал сигнал, который ещё недавно считался невозможным. Депутат Госдумы от КПРФ Ренат Сулейманов публично заявил, что российская экономика «не выдержит длительного продолжения СВО» и что скорейшее завершение конфликта необходимо стране. Для официального парламентского поля это фактически первое столь прямое признание проблемы. Сулейманов напомнил, что около 40% федерального бюджета сейчас уходит на оборону и безопасность. По его словам, военные расходы поддерживают работу оборонных заводов и занятость, но одновременно разгоняют инфляцию и вытесняют гражданские инвестиции. Депутат отдельно отметил, что танки и снаряды не создают потребительской экономики, а значит рост военного производства не приводит к улучшению уровня жизни населения. Особенно показательно сравнение сроков конфликта с Великой Отечественной войной. В российской официальной риторике подобных параллелей старались избегать. При этом сам Сулейманов ещё в 2022 году поддерживал жёсткую линию, говорил о необходимости капитуляции Киева и называл мобилизацию «тяжёлой необходимостью». Кроме того, депутат признал, что даже сокращение военных расходов создаст новые проблемы. Речь идёт о миллионах людей, связанных с армией, оборонной промышленностью и восстановлением новых территорий. Их возвращение в гражданскую экономику потребует огромных затрат и новых рабочих мест. Заявление прозвучало на фоне изменения общей политической атмосферы перед выборами. Власть всё чаще говорит об усталости общества от запретов и мобилизационной риторики. Даже чиновники и депутаты, ещё недавно продвигавшие жёсткие ограничения, теперь осторожно заговорили о необходимости смягчения курса и снижении административного давления на общество и экономику.

Российская промышленность столкнулась с нехваткой оборудования Главной проблемой инвестиций в России становятся уже не дорогие кредиты, а нехватка современного оборудования. Доля вложений в машины и оборудование снизилась с 39,5% в 2021 году до 32,7% в 2025-м. Часто причиной инвестиционного спада называют высокую ключевую ставку. Однако кредиты банков обеспечивают лишь около 12% всех вложений. Основные источники инвестиций — собственные средства компаний и бюджетные деньги. Куда серьёзнее оказались последствия санкций. До 2022 года более 76% высокотехнологичной продукции для модернизации российской экономики приходилось на импорт. После сокращения поставок из западных стран предприятия всё чаще инвестируют не в обновление техники, а в строительство зданий и инфраструктуры. Проблема усугубляется тем, что российское машиностроение пока не способно быстро заменить выпавший импорт. В результате экономика сохраняет инвестиционную активность, но её качество постепенно снижается.

Россияне всё чаще забирают наличные из банков Российская банковская система столкнулась с растущим дефицитом ликвидности — банкам всё сильнее не хватает свободных рублей. По данным Центробанка, в апреле потребность банков в деньгах выросла до 4 трлн рублей против 3,6 трлн месяцем ранее. Главная причина — быстрый рост спроса на наличные. В феврале россияне вывели из банков 200 млрд рублей, в марте — 300 млрд, а в апреле уже 600 млрд. На этом фоне ЦБ почти вдвое повысил прогноз роста наличных денег в обращении на 2026 год. Судя по графикам регулятора, нынешний дефицит ликвидности стал крупнейшим со времён весны 2022 года, когда население массово снимало деньги на фоне паники и санкций. Дополнительный отток рублей создают и операции Центробанка, связанные с валютными сделками Минфина. Формально ситуация остаётся под контролем, однако тенденция выглядит показательно: население и бизнес всё чаще предпочитают держать деньги вне банковской системы.

Смартфоны оказались связаны с падением рождаемости После массового распространения смартфонов рождаемость начала резко снижаться почти во всех странах мира. К такому выводу пришли исследователи, сопоставив данные ООН и национальной статистики с темпами распространения мобильных технологий. График показывает: первые годы после появления смартфонов почти не влияли на демографию. Но затем рождаемость начала стремительно уходить вниз — в некоторых странах падение составило до 30–35% относительно прежних тенденций. Причём процесс идёт почти одинаково и в богатых странах, и в развивающихся экономиках. Эксперты связывают это с изменением образа жизни. Люди позже создают семьи, меньше общаются вживую и всё больше времени проводят в цифровой среде. Социальные сети и мобильный интернет усилили индивидуализм и привычку жить «для себя», а дети всё чаще воспринимаются как помеха привычному комфорту. Фактически смартфон за одно десятилетие изменил общество сильнее, чем многие социальные реформы за целый век.