Кремлёвский безБашенник

Повестка цифровой хрупкости. ИИ способствует удешевлению и тиражированию цифровых атак. 1.Дарио Амадеи (Antropic) предупреждал о рисках неконтролируемого развития ИИ-моделей. Один из них – это массовые цифровые катастрофы, которых становится больше. 2.Повестка последних недель это подтверждает. 6,3 млрд $ украденных у Binance, разморозка холодильников в Европе, удар по облака крупного хостинга Beget в России. 3.Цифровая глобализация, которая строилась как общее пространство под контролем ядра, распадается на враждующие сегменты. ИИ ускоряет этот распад: делает атаку дешёвой и доступной тем, кто раньше не мог соперничать с центром. 4.Ядро уязвимо именно потому, что оно ядро. Самая оцифрованная часть мира — Европа, США — и есть самая уязвимая. Холодильники европейских супермаркетов, подключённые к интернету ради экономии и комфорта, превратились в удобную мишень. Чем выше связность, тем больше точек входа: цифровое преимущество ядра оборачивается его слабостью. 5.Периферия научилась извлекать ренту. Классическая мир-системная схема — ядро извлекает прибавочный продукт из периферии. В киберпространстве поток идёт и в обратную сторону. КНДР, полностью отрезанная от мировой экономики, за 20 минут вывела у Binance 6,3 млрд $. — сопоставимо с её годовым экспортом. По данным ЦБ Южной Кореи, ВВП КНДР порядка 25-30 млрд $. 6.Хакерство стало для государств под санкциями тем же, чем пиратство было для слабых держав XVI–XVII вв.: способом получить ресурсы у богатого центра. И успешность таких хакерских акций Северной Кореи или хуситов – усиливает желание заняться таким промыслом дальше. 7.ИИ снимает барьер входа. Раньше сложные атаки могли позволить себе только государства с большими спецслужбами. Теперь, злоумышленники поручают ИИ-агентам поиск уязвимостей и сбор паролей, и массовые кампании занимают часы. Асимметрия сокращается: небольшая группа с доступом к моделям получает возможности, которые раньше были только у ядра. ИИ не создаёт новых угроз, а масштабирует старые. Заводской пароль, известный годами, теперь находят и используют за минуты по всему миру. 8. После 2022 г. мир движется к «сплинтернету» — набору отдельных цифровых пространств: западное, китайское, российское. 9.В условиях военных конфликтов, очевидно, что роль кибератак будет возрастать. Вепонизация кибератак давно произошла. 10.Гегемоны в этих условиях проявляют осторожность. Китай ни с кем не воюет. Дональд Трамп решил, после успеха в Венесуэле, поставить на место Иран и с треском проиграл midterm elections. Стратегия Китая – системная и продуманная. Там, где нельзя прогнозировать каскад последствий – лучше умеренность нежели трампизм (напоровшийся на Иран). 11. Конкуренция США и Китая за лидерство в ИИ — это и гонка кибероружия. Модели, которые учат писать код, одновременно учат искать уязвимости. Разработчики ИИ годами предупреждали об этом, и Международный доклад о безопасности ИИ 2026 г. прямо называет кибератаки одним из главных рисков социальной жизни. 12.Тем не менее, периферия и полупериферия получают инструмент, которым можно ослабить ядро без танков и флота. Главная уязвимость современного мира — не отсутствие защиты, а избыточная связность и концентрация. Всё подключено ко всему, и всё держится на нескольких узлах. 13.Рост числа атак на бытовую инфраструктуру продолжится. Атакующим ИИ будут противостоять защитные, и скорость реакции станет важнее самой защиты. 14. Каждая крупная атака будет подталкивать страны к цифровому суверенитету, а значит, к ещё большей изоляции и концентрации внутри своих сегментов — и к новой хрупкости. 15.Пока о глобальной катастрофе говорить не стоит. Скорее, реализуется сценарий тысячи мелких катастроф. Но риск каскадных сбоев будет нарастать.