История и истории

@historygothy · Russian · active

Авторский канал Алексея Денисенкова. Публично и субъективно об истории. РКН: https://clck.ru/3GKWud По всем вопросам: @alex_gothy

Subscribers 20.8K Subscribers, last 30 days: 20.8K → 20.8K +0 24h
Reach per post (ERR) 7.5%1.6K avg views
Posting 1.6/day last 3 days ago
Reactions per 1K views 20.2 👍 ❤ 🔥
  1. Сражение у Шталлупёнена обошлось русской армии дорого: потери составили около 7500 человек (619 убитыми, 2382 ранеными, 4466 пропавшими без вести и пленными). Основной урон понес 105-й Оренбургский полк, лишившийся 31 офицера и 2959 нижних чинов. Потери германской стороны составили около 1200 человек убитыми и ранеными, при этом в руках русских остались несколько брошенных немецких орудий и пулеметы. Несмотря на то, что генерал Франсуа нанес сильный урон левому флангу русской армии, в целом к исходу 17 августа ситуация для немцев стала критической. С севера над левым крылом Франсуа нависла 29-я дивизия, занявшая Дегезен, а с юга подходили свежие полки 40-й дивизии, создавая реальную угрозу окружения немецкого корпуса. Опасаясь ловушки, Франсуа подчинился общему плану и дал команду на отход. В ночь на 18 августа германская армия поспешно оставила Шталлупёнен и все прилегающие села, откатившись назад к Гумбиннену. Поле битвы осталось за русскими солдатами. На снимке – русские войска в Шталлупёнене осенью 1914 года (фото – Музей города Кёнигсберг).

  2. «Немцы пропали!» Русские войска собирались возобновить наступление на следующий день, но обстоятельства изменились. Рано утром 18 августа генерал Розеншильд фон Паулин получил донесение разведки: «Бильдервейчен свободен: противник ушел и бросил 6 орудий, и в деревне его перевязочный пункт с массой раненых, а трупы на позиции им не убраны». А вот воспоминания капитана Успенского из 106-го Уфимского полка: «Приказ командира корпуса генерала Епанчина определенно указывал начать немедленно наступление (т.е. 18 августа. – Ред.) и взять Гёрритен, Допенен — Будветчен. Итак, после обеда 27-я дивизия двинулась вперед со всеми мерами охранения. Каково же было наше общее изумление и радость, когда при продвижении вперед мимо мест вчерашнего боя мы противника не нашли! Прошли все местечки, в том числе и Гёрритен, – немцы пропали! Мы видели на поле еще не убранные трупы убитых, наших и немцев. Особенно ужасное зрелище представлял участок к югу от местечка Иогельна, где вчера разыгралась катастрофа со 105-м полком! Убитые лежали вперемешку, и русские, и немцы. Здесь же лежали убитые офицеры 105-го полка во главе со своим храбрым несчастным командиром! Несчастный благодаря вине высшего начальства — штаба корпуса, который — это точно установлено — мог и не дал знать, что 40-я дивизия отстала, и тогда полковник Комаров не принял бы немцев за русских на нашем левом фланге…»

  3. Пока пехота захлебывалась кровью у Шталлупёнена, конный корпус Хана Нахичеванского 17 августа вел свой собственный бой, куда менее напряженный и драматичный. Столкнувшись у Пилькаллена с немецкой кавалерией, русские гвардейцы спешились, завязали двухчасовую перестрелку и заставили противника отойти. К вечеру Хан Нахичеванский занял город и со всеми удобствами расположил полки на ночлег. Но почему гвардейцы не помогли пехоте? Ответ банален — полное отсутствие связи. В штабе конного отряда вообще ничего не знали о том, что в нескольких километрах южнее Розеншильд, Булгаков и Адариди ведут тяжелейшее сражение с корпусом Франсуа. Вечером 17 августа Хан Нахичеванский отправил в штаб армии абсолютно спокойное донесение, в котором дежурно указал: «Неприятельская конница решительно избегает конных столкновений и быстро отходит». Отрезанная от пехоты элитная гвардейская конница так и осталась безучастным зрителем драмы у Шталлупёнена. Это вызвало приступ гнева у Ренненкампфа. Вот что он позже написал Нахичеванскому: «6 (19) августа. 1914 г. ХАНУ НАХИЧЕВАНСКОМУ. Деятельность вашего конного отряда в бою 4 августа крайне неудовлетворительна; пехота вела упорный тяжелый бой, конница обязана была помочь появлением, не только на фланге, но и в тылу неприятеля, не считаясь с числом верст, – это привело бы к меньшим потерям у нас, к тяжелому поражению неприятеля. В будущем приказываю быть более энергичным, подвижным, помнить, что у вас 48 орудий, которые направлением в тыл неприятеля принесут громадное поражение…. Приказываю 7-го к вечеру выяснить разведкой на фронте Инстербург, Гумбиннен: заняты ли они, есть ли укрепления, какие силы между реками Инстер, Роминта, обороняются ли они, занят ли лес Цулькинер. Главными силами 7-го займите Пеленигкен на Инстере. Железные дороги – Тильзит, Инстербург окончательно разрушьте. Ренненкампф»

  4. Кирха с музеем Кристионаса Донелайтиса в поселке Чистые Пруды, бывшем Тольмингкемене. Отсюда полки фон Фалька начали роковую атаку на оренбуржцев (Фото – Женяй Огонь).

  5. Александр Успенский вспоминает о последних часах 17 августа: «Стемнело. Наше продвижение вперед прекратилось, и огонь со стороны Гёрритена затих. Кругом горели деревни Платен, Будветчен, Пельшлаукен и отдельные немецкие усадьбы, зажженные артиллерийским огнем, а вдали видно было зарево в стороне Эйдкунена. Итак, с таким трудом взятый нами Гёрритен мы оставили, но и немцы прекратили бой. Разбросанные по полю цепи начали в темноте собираться в роты, батальоны и полки и отходить несколько назад. Когда части 13-й, 14-й и 16-й рот под моей, как старшего, командой отходили к полку, в темноте издали послышался крик: “Братцы, помогите, спасите, сюда!” Я задержался, послал унтер-офицера узнать, в чем дело. Оказалось, что это кричал артиллерийский прапорщик (я забыл его фамилию) 1-й батареи 27-й артиллерийской бригады, прося помочь вывезти три орудия, застрявшие здесь на первой позиции во время боя, в то время когда остальные орудия батареи переехали на вторую позицию; прислуга и наводчики (кроме одного наводчика, фейерверкера) и лошади были перебиты и ранены; прикрытие — пехотная рота, вероятно, ушла с батареей вперед. Прапорщик страшно волновался, чтобы орудия не были захвачены немцами: ведь почти на его глазах разыгралась неожиданная, отдельная атака наших рот во фланг немцами, уже после прекращения общего боя. Я остановил роты, и мы все, усталые и изнуренные, вытащили на шоссе и прокатили на руках три орудия и зарядные ящики версты полторы, пока не сдали их приехавшему с запасными лошадьми и ездовыми артиллерийскому офицеру». На фото – памятный знак в честь воинов Русской императорской армии, погибших в Первую мировую войну, в поселке Пушкино (Prussia39).

  6. edited

    Пока на севере и в центре кипели встречные бои, на южном фланге разыгралась главная драма дня. Здесь наступала 27-я дивизия генерала Адариди. Ее правая колонна силами 106-го Уфимского полка к 13 часам дня успешно заняла Допёнен (Покрышкино) и Гёрритен (Пушкино). В это же время левая колонна — 105-й Оренбургский полк полковника Григория Комарова — шла в авангарде, двигалась без препятствий и уже к 10:30 утра заняла Будвейчен и его станцию. Вырвавшись далеко вперед, около часа дня полковник Комаров заметил пехотную колонну, подходившую с юга. Будучи уверенным, что его фланг прикрывает соседняя 40-я дивизия, Комаров отправил в штаб свое последнее донесение за №60: «Сороковая дивизия перешла границу в 10 часов с целью занять линию... Я прошу генерала Карепова (командира 1-й бригады 40-й дивизии. - Ред.) занять Пилюпенен». Это была ошибка. С юга заходил противник. Находившийся у Тольмингкемена (сегодня Чистые Пруды) командир 2-й немецкой дивизии фон Фальк, не дожидаясь распоряжений штаба корпуса, самостоятельно двинул войска на звук канонады. Обнаружив пустующий разрыв в русских линиях, он бросил в атаку 4-ю пехотную бригаду (33-й фузилерный и 45-й пехотный полки), усиленную 3-м гренадерским полком. Немцы вышли прямо в открытый фланг и тыл 105-го Оренбургского полка. Под косоприцельным огнем (стрельбой под углом к фронту наступающих частей) оренбуржцы понесли тяжелые потери и стали в беспорядке отходить к границе. «Командир полка успел крикнуть: “Знамя! Знамя! Спасайте знамя!” — и сам пал, пронзенный пулями пулемета. Знамя успели вынести, но большая часть полка была окружена немцами, потеряв все пулеметы (восемь), и попала в плен», – рассказывает о деталях боя Александр Успенский. Из-за поражения оренбуржцев успешно наступавший 106-й Уфимский полк был вынужден оставить Гёрритен и отступить на восток. Позже на поле боя прибыл командир 1-го германского корпуса генерал фон Франсуа. На обочине шоссе он застал выразительную картину: немецкие санитары делали перевязку тяжело раненному в грудь полковнику Комарову, который до последнего пытался организовать отпор внезапной атаке.

  7. Анатолий Розеншильд фон Паулин о подвиге офицера Вяземского полка: «В это время два с половиной батальона 115-го полка продолжали наступать на Бильдервейчен, терпя довольно большие потери от огня. Начальник команды разведчиков, георгиевский кавалер, кажется, Петров увлекся боем и вместо разведки наступал вместе с ротами. Уже под вечер, в темноте, когда 115-й полк переходил несколько раз в атаку, немцы выбросили из одного окопа белый флаг. Тогда Петров с разведчиками открыто пошел на них. С 50 шагов немцы открыли ружейный и пулеметный огонь и почти всех уложили, в том числе и лихого Петрова».

  8. На рассвете 17 августа 1914 года полки 1-й русской армии перешли германскую границу. Из-за несогласованности графиков дивизии двинулись в разное время, что сыграло фатальную роль: в бой они вступали по частям, прямо с марша. Первым границу пересек III армейский корпус — между 8 и 9 часами утра. Соседняя 40-я дивизия выдвинулась только после 11 часов, а части XX корпуса и 30-й дивизии пересекли рубеж лишь между 12 и 14 часами дня. На самом северном пехотном фланге XX корпуса 28-я дивизия генерала Лашкевича продвигалась практически без сопротивления. Левее нее в две колонны шла 29-я дивизия генерала Розеншильда фон Паулина, которая завязала ожесточенный встречный бой к северо-востоку от Шталлупёнена — у деревни Бильдервейчен (сегодня Луговое) и т.н. «темной рощи». Здесь русским полкам противостоял германский 41-й пехотный полк «Фон Бойен». Начальник дивизии Розеншильд позже вспоминал: «Противник у темной рощи открыл смертоносный ружейный и пулеметный огонь, нанося батальону 115-го полка огромные потери... батальоны изнемогают от потерь и еле держатся. Помню, молодой корнет плакал, докладывая об этом». В центре оперативного построения основную тяжесть боя приняла на себя 25-я дивизия генерала Павла Булгакова. Полки наступали по обе стороны шоссе Шталлупёнен – Эйдкунен (сегодня Чернышевское) под артиллерийским огнем в 7 верстах от города. Развернувшись в боевой порядок, они завязали упорную артиллерийскую дуэль с частями германского 1-го гренадерского полка «Кронпринц» и продвинулись на 4 километра восточнее Шталлупёнена. На снимках – захоронение русских и немецких воинов у Бабушкино, бывший Дегезен, возле той самой "темной рощи", у которой шел ожесточенный бой (фото – Женяй Огонь и Prussia39).

  9. Романовы в составе корпуса Хана Нахичеванского: Иоанн Константинович (лейб-гвардии Конный полк), Гавриил Константинович, Олег Константинович, Игорь Константинович (все трое – лейб-гвардии Гусарский полк). Олег Константинович командовал взводом, погиб спустя месяц после Гумбинненского сражения на территории современной Литвы.

  10. Вспоминает Владимир Звегинцов, офицер Кавалергардского полка: «Подойдя к переправе, 1-я гвардейская кавалерийская дивизия спешилась. Полковые команды связи были высланы на поиски бродов. На вражеском берегу было тихо, и вся округа казалась безлюдной и однообразной. После недолгих поисков броды нашли. Около 15 часов полк переправился через пограничную речку Шешупу и вступил в пределы Восточной Пруссии. Кругом виднелись хорошо обработанные поля, а вдали – отдельные хутора и деревни, утопающие в зелени фруктовых садов. После пересечения границы лишь походные заставы шедших в авангарде кирасир Его Величества да высланные от полков разъезды имели перестрелку с противником. Следуя в колонне главных сил, полк легко и незаметно проходил версту за верстой. День стоял прохладный. Изредка моросил мелкий дождь. Урожай на полях уже убрали. Повсюду паслись стада породистого скота. Но людей нигде не было видно. Всё население попряталось. Полки обходили деревни стороной. Только одни дозоры и разъезды проезжали по пустынным улицам. Все дома были наглухо закрыты. Постройки в Восточной Пруссии невольно привлекали всеобщее внимание своей чистотой, опрятностью и основательностью. По мере продвижения кавалерии вперед вдоль пути следования дивизий все чаще стали вспыхивать пожары. По-видимому, это были условные знаки, которыми притаившееся население указывало на передвижение русских войск. Свободно можно было двигаться только по дорогам. Все поля были изрыты широкими канавами и огорожены каменными оградами и колючей проволочной изгородью». На фото – расположенная у границы Восточной Пруссии река Шешупе, левый приток Немана, в августе 2026-го.

  11. edited

    16 августа границу Восточной Пруссии пересекла конница 1-й армии Ренненкампфа. На самом северном фланге, в полосе будущего движения XX корпуса, Неман форсировала Сводная кавалерийская бригада генерала Орановского. Ее полки успешно заняли Шилленен (ныне Победино) и расположились там на ночлег, закрепившись на отбитых немецких позициях. Чуть южнее государственную границу перешли дивизии Хана Нахичеванского. Ренненкампф возлагал на корпус большие надежды, в своем приказе он требовал от этого отряда стремительного и глубокого маневра: «Коннице... перейдя границу, решительно наступать в охват левого фланга расположения противника, стремясь выяснить его силы и перерезать железнодорожные пути». Гвардейцы двинулись широким веером вглубь вражеской территории, отбросили мелкие немецкие заставы и заняли Пилькаллен (ныне Добровольск), где Нахичеванский и остановил полки на ночевку под круговой охраной.

  12. edited

    «Славные загорелые лица запасных, прибывших в мою роту, мне нравились, – вспоминал Александр Успенский перед переходом границы. – Большинство из них были трезвые, опрятные хлебопашцы, а не фабричные заводские, тронутые пропагандой и кабацкой “культурой”... Настроение у солдат было бодрое».

  13. Как только войска обеих сторон подтянулись к границе, начались яростные стычки и дерзкие кавалерийские рейды. Одним из самых ярких моментов стал стремительный бросок 1-й кавалерийской дивизии генерала Василия Гурко, которая 14 августа атаковала немецкий город Маркграбово. Сам генерал позже вспоминал: «Наше продвижение вперед, хотя и неглубокое, подняло дух войск, дав им почувствовать, что мы являемся нападающей стороной. Мы заставили врага отступить». В этих же приграничных стычках родился главный медийный герой России — казак Козьма Крючков из 3-го Донского казачьего полка, чей разъезд из четырех человек принял неравный бой с немецкими драгунами. В яростной рукопашной схватке Крючков получил 16 ран, но выжил и стал первым георгиевским кавалером войны. Газеты цитировали его слова: «Тут напала на меня какая-то одурь... Коней наших немцы перекололи, я отбивался шашкой. Получил несколько ран, но вырвал у немецкого офицера пику и ею же стал колоть врагов». Позже Михаил Шолохов в романе «Тихий Дон» сорвал с этого подвига плакатный глянец: «А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом».

  14. По плану Шлиффена Берлин ставил всё на разгром Франции, оставив против России лишь 8-ю армию генерала фон Притвица для прикрытия Восточной Пруссии. Против нее выдвинулись две русские армии: Ренненкампф шел с востока, Самсонов – с юга. Немцев планировалось взять в клещи. Численный перевес был на нашей стороне – хоть и не особенно существенный (250 против 230 тыс. человек), при том, что в тяжелой артиллерии немцы имели тотальное преимущество. При худшем раскладе германский генштаб был готов временно сдать Восточную Пруссию и откатиться за Ногат и Вислу, на мощную оборонительную линию крепостей Мариенбург, Грауденц, Торн, в которую годами вливали огромные деньги. Родовое гнездо прусского юнкерства было жалко, но логика блицкрига неумолима: затяжную войну Германия бы не вытянула, поэтому все силы ушли на Западный фронт. Впрочем, бурное военное строительство велось перед войной не только вдоль Вислы, но и в окрестностях Кёнигсберга – на случай прорыва русской армии к городу. На фото – построенные в 1913–1914 гг. пехотные укрытия (Infanterieraum, I–Raum) на территории современного Гурьевского района Калининградской области. Прусская столица с трех сторон была охвачена сетью таких укреплений.

  15. edited

    События летом 1914 года развивались стремительно: убийство Франца Фердинанда – ультиматум Австро-Венгрии Сербии – всеобщая мобилизация в России. 1 августа германский посол граф Пурталес в слезах уезжает из МИДа, вручив министру Сазонову ноту об объявлении войны, а через пару дней русские части начали подходить к Восточной Пруссии. На 17 августа (здесь и далее даты даны по новому стилю) был назначен переход границы. По договоренности с французами (согласно франко-русской военной конвенции) Россия обязалась начать наступление на 15-й день мобилизации. Обещание было выполнено, но в итоге русская армия была вынуждена пойти в атаку до завершения полной концентрации сил и тылов. Это не могло не отразиться на ходе боевых действий. Большие потери в первые дни войны – следствие в том числе такой поспешности.

  16. edited

    «Солнце давно поднялось, было часов девять утра. На малом привале офицеры закусывали чем Бог послал; шутили, что уже идут усиленные суточные деньги, так как границу перешли, Россия уже позади. Солдаты наши с изумлением смотрели на немецкие уютные крестьянские усадьбы с черепичными крышами и красивые шоссе, везде обсаженные фруктовыми деревьями. Удивлялись, что висят фрукты и никто их не трогает! Жителей нигде не было видно, ни одного человека. И вот, когда наш полк стал спускаться в долину и подходить к деревне Платен, тишина сразу огласилась немецкими орудийными выстрелами, в воздухе над рядами нашего полка начала рваться немецкая шрапнель, а далеко позади и “чемоданы”, как мы прозвали снаряды тяжелой артиллерии»… Эти слова принадлежат Александру Успенскому, в 1914 году ротному 106-го Уфимского полка. 17 августа (4 августа по старому стилю) его полк, как и другие части 1-й армии генерала Ренненкампфа, пересекли границу Восточной Пруссии. В этот же день уфимцам пришлось вести тяжелейший бой с немцами, а через три дня, 20 августа, Успенский и его бойцы приняли участие в еще более упорном и кровавом Гумбинненском сражении. Победоносном для русской армии. Исход этой битвы во многом предопределит ход Первой мировой войны. В шоке от поражения немцы перебросят с Западного фронта два корпуса. Этих частей им не хватило, чтобы разгромить французов, план Шлиффена дал трещину в самом начале его реализации, блицкрига не получилась, война стала затяжной. Победить в ней у Германской империи шансов было немного. «Если Франция не была стерта с лица Европы, то этим мы прежде всего обязаны России», – высказался по поводу итогов Гумбиннена командующий 9-й французской армией в битве на Марне генерал Фош. На фото – памятник героям Первой мировой, установленный к юбилею битвы в 2014 году в Калининграде. Он находится в двух шагах от главного воинского мемориала города – братской могилы 1200 гвардейцев, погибших при штурме Кёнигсберга в 1945 году.

  17. +2

    Генерал Розеншильд фон Паулин, начальник 29 дивизии Русской императорской армии, участник Гумбинненского сражения, вспоминал об августовских днях 1914-го в Восточной Пруссии: «Около 4-5 часов дня мы проезжали мимо Инстербурга. Каменные мосты через Ангерапп и через Инстер были взорваны, но очень неискусно. Быки были целы и только один из пролетов подорван, так что одним концом оставался на месте, а другим упирался в дно реки. Исправление было нетрудно. На окраине города у моста стояло много жителей, особенно женщин, со злобой смотревших на нас. Река Инстер оказалась ничтожной с глубоким бродом у моста и более мелким несколько выше. Саперы уже приступили к постройке моста на козлах выше каменного, но мостовой парк их не пришел. Осмотрев участок реки, я переправился по глубокому броду и поднявшись от реки въехал в ворота роскошного замка Георгенбург».  Сейчас Георгенбург трудно назвать роскошным, но он на правильном пути: его постепенно восстанавливают, причем делает это та же фирма, что и поднимала из разрухи Нойхаузен в Гурьевске – «Мироздание». Пока замок закрыт, работы много, но с тем, что было пару лет назад, не сравнить. На фото – Георгенбург с нескольких точек, а на последнем снимке новый и старый мосты через Инструч, бывший Инстер, о котором писал русский генерал. Напомню, что с другими воспоминаниями Розеншильда-Паулина (и не только его) о Восточной Пруссии вы сможете познакомиться на канале завтра – во время онлайна, посвященного Гумбинненскому сражению. Всех приглашаю, начинаем в 9 по Москве. #калининград #восточнаяпруссия #перваямировая

  18. Гумбиннен 1914 Через три дня исполнится 112 лет Гумбинненскому сражению. 20 августа 1914 года русская армия в упорной кровопролитной битве опрокинула немцев и заставила их отступать. Победа далеко не рядовая. Она предопределила ход Первой мировой – германский генштаб перебросил в Восточную Пруссию дополнительные силы с Западного фронта, которых не хватило, чтобы осуществить план Шлиффена и разгромить Францию. Война стала затяжной. Гумбинненскому сражению будет посвящен онлайн, который пройдет на канале 19 и 20 августа. Вспомним главные события тех дней, познакомимся с воспоминаниями действующих лиц, помянем русских героев. Не пропустите. И еще просьба. Буду очень признателен за фото и прочие иллюстрации событий в Восточной Пруссии в 1914 году. Пишите: @alex_gothy

  19. Older posts