Globe Trotter

Когда-то я был в мраморных карьерах Каррары и в тот момент понял, что такое настоящий "тяжелый люкс" – это когда ты в гигантской мраморной шахте с потолками высотой 30 метров, и абсолютно вся она из мрамора. Это вам не ванна в роскошном отеле. Подобные карьеры существуют и под Афинами, и они тоже привлекают внимание художников, декораторов и организаторов модных событий: владельцы сдают их под мероприятия. Прочитал о них интересное в FT. Речь о горе Пентели, чьим мрамором отделаны кариатиды афинского Эрехтейона – это тот самый камень, добычу которого здесь ведут больше двух тысяч пятисот лет, а сейчас этим занимается семейная компания Dionyssomarble, работающая с 1877 года. С этим же мрамором в середине XX века работал Исаму Ногучи, заказывавший себе глыбы прямо в Нью-Йорк, а в 2022 году Индия Мадави пересобрала в пентелийском камне свои знаковые предметы – табурет Bishop и стол Alber – для афинской галереи Carwan. В портфолио самой компании также значатся поставки для реставрации Айя-Софии в Стамбуле и штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке – так что, хотя бренд и не так раскручен, как каррарский, провенанс у него не менее внушительный. Сейчас карьеры Dionyssomarble постепенно превращаются в площадки для частных мероприятий, съёмок кино и модных показов. В их циклопических залах на Пентели показывали коллекцию Cos, а на острове Тинос, где добывают зеленоватый мрамор, Hermès закрыто представлял часовую выставку Shapes of Time. На белых скалах карьера Волакас на севере страны Ромен Гаврас снимал «Жертвоприношение» с Крис Эвансом и Аньей Тейлор-Джой. Местом массового туризма карьеры пока не стали – и это, пожалуй, к лучшему.

Грустные новости из Тбилиси. Тбилисский концертный зал Рике, спроектированный студией Fuksas, снесут – мэрия Тбилиси выдала разрешение на демонтаж, и владельцу отвели срок до 25 декабря. Идея родилась при президенте Михаиле Саакашвили: в 2011 году два стеклянно-стальных тоннеля в парке Рике должны были стать частью программы по обновлению облика Тбилиси и вместить музыкальный театр на 566 мест и выставочный зал. Строительство обошлось городу примерно в €40 млн и почти завершилось к 2012 году – но в том же году партия Саакашвили проиграла выборы, и новая власть заморозила проект как символ прежнего режима. Внутреннюю отделку так и не довели до конца, здание простояло закрытым тринадцать лет. В 2022 году город продал зал частному застройщику за €10 млн – в четыре раза дешевле стоимости строительства, а в 2025 году его выкупила компания Makro Constructions, которая и подала заявку на снос. Мэр Тбилиси Каха Каладзе назвал здание свалкой в аварийном состоянии и заявил, что решение принял частный собственник, а городские власти лишь согласовали процедуру с советом по культуре. Конкретных планов на площадку пока нет, хотя ранее обсуждалась гостиница. Массимилиано и Дориана Фуксас, основатели Studio Fuksas, публично выступили против сноса: архитекторы заявили, что весь последний год пытались связаться с мэрией и владельцами, предлагая варианты сохранения здания, но ответа не получили. Так здание, которое могло стать одним из символом города, окажется жертвой политической турбулентности.

Художница Синди Шерман стала автором официального плаката только что открывшегося 79-го кинофестиваля в Локарно. Мастерица перевоплощений изобразила себя укутанной в шарф с леопардовым принтом — отсылка к главному символу фестиваля и его награде "Золотому леопарду". В программе фестиваля премьера фильма Альберта Серра "16 моментов моей жизни", снятому по концерту певицы кабаре, актрисы и иконы стиля Ингрид Кавен. Она была музой Райнера Вернера Фассбиндера и Ива Сен-Лорана, который в 1976 году создал для неё знаменитое облегающее чёрное платье с вырезом сзади (3). В ленте сделан акцент и на нарядах Кавен. 9 августа 88-летняя актриса лично представит фильм.

+2

Что делает Homo Faber одним из главных событий в мире искусства, дизайна и ремесла? Мы попросили рассказать об этом Александра Кулиша — автора телеграм-канала Globe Trotter и нашего друга, который много лет исследует самые важные культурные события мира. Биеннале артизанов Homo Faber (1 – 30 сентября) — одно из главных событий мира на пересечении искусства и люкса. Она была придумана для того, чтобы отличить настоящий люкс – то, что сделано руками, – от серийного производства, которое люксом только прикидывается. Огромная команда кураторов по всему миру ищет лучших из лучших артизанов, и раз в два года привозит в Венецию не только результаты их труда, но и самих мастеров, которые физически присутствуют на стендах и работают прямо на глазах у зрителей. Все ведущие люксовые бренды – интерьерные, ювелирные, аксессуарные, – присылают сюда своих сотрудников, чтобы найти новые таланты, которых можно привлечь к сотрудничеству. Вместе с тем, Homo Faber - это еще и масштабное шоу, которое проходит на территории монастыря Сан Джорджо Маджоре. Раз в два года выбирают нового художественного директора, который отвечает за пространственное решение выставки, за все ее 15 залов, продумывая их архитектуру, свет, звук, развитие темы. Homo Faber 2026 обещает быть особенно интересным, потому что его арт-директор – Эс Девлин, оформлявшая Олимпиады и концерты мегазвезд, но имеющая серьезную репутацию как художник, работающий со светом. Поэтому не только ее собственные инсталляции, а они тоже будут, но и весь опыт восприятия Homo Faber будет доверен художнице, которая знает, как работать с аудиторией. Интересно оказаться в Венеции в сентябре еще и потому, что Homo Faber не ограничивается рамками выставочных павильонов – по всему городу партизаны открывают свои мастерские для публики. А еще у выставки будет параллельная программа в недавно открывшемся новом пространстве Casa Sanlorenzo, спроектированное Пьеро Лиссони. А продолженный эффект Homo Faber будет ощущаться и после сентября далеко за пределами Италии. Все ателье, отобранные кураторами, получают специальные таблички Homo Faber, которые ценятся также, как Michelin в мире ресторанов. Если такая табличка висит у двери – значит за ней работает артизан из высшей лиги. Если после этого текста вам захочется увидеть Homo Faber своими глазами, по ссылке — авторское путешествие Александра Кулиша в Венецию.

На днях французский дизайнер Тристан Оэр написал в соцсетях «Burj Al Arab у меня на уме», сопроводив видео знаменитого дубайского отеля, снятого дроном. Это означает, что работа по реновации идет полным ходом. Ее планировали давно – богаческие интерьеры Хуана Чью давно уже выглядели пришельцами из шальных девяностых. Однако удар обломков иранского беспилотника, перехваченного над отелем 28 февраля 2026 года и вызвавшего пожар, ускорил решение. Отель-парус, никогда не закрывавшийся с момента открытия в 1999-м, сейчас полностью закрыт на 18-месячную реновацию. Про Тристана Оэра нужно понимать, что он – апологет «тихой роскоши», чего-то прямо противоположного тому, чем являлся Burj Al Arab. Насколько отель изменится? Говорят, что не до неузнаваемости. Сусальное золото, кристаллы Swarovski и дорогой мрамор в ванных планируют сохранить. Но изменят контекст – приглушат цвета, добавят дерево природных оттенков, сделают более мягким свет. Сделают ли это новые деньги старыми? Скоро увидим.

Назаре в начале XX века. И никаких вам сёрферов, смузи, поке и асаи-боулов! 📷 Álvaro Laborinho

+2

Вы могли слышать об отелях Nômade Temple, даже если никогда в них не были: их мексиканские экодома на сваях, стоящие на уровне крон пальм, были королями соцсетей. Но одно дело придумать велнес-ретрит в стиле бохо-шик в Тулуме и Ибице, назвав его храмом для кочевников, и совсем другое – открыть отель в центре Мадрида на Гран-Виа. Попытку можно считать успешной – от «осознанности» и «проявленности» здесь больше ушли в сторону креативности, привлекая не только творческих гостей, но и артистическую тусовку города на арт-резиденции и разного рода креативные мероприятия – под это на первом этаже есть большое пространство. Винил здесь вечерами ставят уже сейчас, а скоро откроют спикизи-бар. Так что целевая аудитория очевидна – это те, кто презирает всё сетевое и стандартное. Если же поставить за скобки весь сторителлинг про путешествие как трансформацию, то это отель с ярким дизайном, с красивым бассейном на крыше в идеально расположенном историческом здании. И, как ни удивительно для творческого отеля, звукоизоляция там на высоте.

Всемирный чемпионат по собачьему сёрфингу. Да, бывает и такой. Проходит в Пасифика, Калифорния.

+5

В Казани на рубеже XIX–XX веков сложилась довольно интересная школа модерна. Самый яркий её пример – Дом Ушковой, куда сейчас, к сожалению, попасть нельзя – он закрыт на реставрацию. Зато после реставрации открылся другой особняк, «Дом А.Пора» – и теперь это уютный бутик-отель, в котором можно поселиться. Дом строил для себя Адольф Пор, преподававший французский язык в Императорском Казанском университете. После революции особняк превратили в коммунальные квартиры. Заметно обветшавшему дому не дали пропасть частные инвесторы, которые купили его в 2014 году и больше десяти лет восстанавливали исторический облик. Десять не похожих друг на друга номеров с трафаретными фризами и антикварной мебелью спроектировал Марсель Искандаров. У каждого номера – свой сюжет и предмет-деталь, отсылающие к искусству и литературе начала XX века. В люксе «Портрет под лампой» это настольная лампа и лист бумаги – история о том, как Давид Бурлюк рисовал Лилю Брик, попросив её повернуть голову к свету. В номере «Галстук и заветная книга» между страниц сборника Уолта Уитмена лежит галстук Маяковского. Картины из фондов художественного училища имени Фешина на стенах номеров завершают образ богемного места. Это тот самый случай, когда отель предлагает не только ночлег, но интересный сторителлинг. Как правило, именно такие гостиницы и запоминаются лучше всего.

The New York Times сообщает о революции в римской пицце. Она теперь не такая, к какой вы привыкли. Во всяком случае не вся – а самая модная и прогрессивная. Наиболее популярная римская пицца – al taglio, прямоугольная и уже выставленная на витрине. Этот быстрый уличный перекус становится всё более авторским. – В Frumentario в квартале Сан-Джованни на яичницу-болтунью с шафраном кладут джем из гуанчале, а к жареным артишокам добавляют демиглас. – В Lievito в квартале ЭУР тесто месят на муке нескольких помолов – мягкая пшеница для структуры, твёрдые сорта для хруста, полба и рожь для аромата. Начинки – от тушёных в белом вине фрикаделек с горошком до ростбифа с маринованными овощами. – У Ruver Teglia Frazionata возле Большого Цирка пекут пиццу с адана-кебабом – баранина с тмином и соус на овечьем кефире, привет из Стамбула. – В Fratelli Trecca по соседству на тесто переносят блюда из траттории – требуху в томатном соусе, рагу из куриных желудков. Круглая пицца со своей фирменной тонкой хрустящей корочкой – римляне называют её скрокьярелла, в отличие от пышного неаполитанского бортика – тоже не осталась в стороне: в 180 Grammi в квартале Ченточелле придумали ироничный оммаж американской страсти к кетчупу и майонезу, но сделали это так, что и римляне не осудят. Мало кто знает, что кетчуп изначально делали не из томатов, а из грибов, имбиря и соевого соуса. Пиццайоло собирает обе истории на одной пицце: основа – из печёных томатов, а поверх – капли майонеза со вкусом того самого раннего рецепта. Сверху – дымная крошка из паприки.

+2

Между Амстердамом и Утрехтом лежит озёрный край Лосдрехтсе Плассен, ландшафт которого с высоты птичьего полёта похож на компьютерную графику. Сотни домов здесь стоят на невероятно узких, вытянутых полосках земли посреди воды. Эти зелёные линии называют legakkers – бывшие насыпи, где в XVII веке сушили добытый со дна торф. За столетия выработанные котлованы затопило, а насыпи превратились в жилые линии среди водного лабиринта, где вместо автомобилей используют катера и байдарки. Каждый участок шириной всего в несколько метров уходит далеко вглубь озера. Из-за такой геометрии местная архитектура полностью подчинена воде. Вместо привычных дворов тут обустраивают деревянные настилы, причалы и панорамные террасы. Многие здания в посёлках вроде Ньив-Лосдрехт или соседнего Винкевен можно арендовать на Airbnb. Гостям обычно предлагают не только жильё, а полный комплект для автономного отдыха, куда часто входит собственная моторная лодка, доски для сапсерфинга или даже дровяная сауна на самом краю пирса.

Бассейн в мексиканском отеле Cuixmala, который находится на территории огромного биосферного заповедника Чамела-Куишмала площадью более 12 000 гектаров. Сердце отеля – Casa Cuixmala, сочетающая в себе мавританские, средиземноморские и мексиканские мотивы. Это поместье построил в 1987 году экоактивист сэр Джеймс Голдсмит как семейный дом, в котором часто гостили его знаменитые друзья – от Мика Джаггера до Билла Гейтса. После смерти Голдсмита его дочь превратила поместье в экокурорт, поражающий даже не столько роскошью, сколько размером территории нетронутых тропических лесов и пляжей, по которым разгуливают зебры – их Голдсмит завез из Африки.

Ничего более милого вы сегодня не увидите! За что люблю Jacquemus, так это за человечность и отсутствие снобизма.

+1

Один из самых ярких проектов Недели стекла в Венеции - Murano Illumina il Mondo. И мы непременно увидим его во время нашего арт-тура 13-18 сентября. В сентябре–октябре аркады Старых Прокураций на площади Сан-Марко, помимо знаменитых светильников “чезенделло” (светлячок) в форме колбы, будут освещать арт-люстры. Их создают знаменитые художники, дизайнеры и архитекторы в сотрудничестве с муранскими мастерскими. В этом году заявлены Норман Фостер, Серит Вин Эванс, Бетан Лора Вуд и Пьер Шарпен. Венеция - один из самых удивительных городов с точки зрения света: бликов водной глади каналов днем и приглушенного электрического света ночью. Эта световая магия - часть венецианской традиции. Еще в 1732 году правительство Венецианской Республики постановило ввести регулярное ночное освещение, тогда же и появились светильники чезенделло. Все подробности тура по запросу @zapalichka. И стоит поспешить - не только у нас осталось всего несколько мест (мы путешествуем камерной компанией), но и в Венеции очень мало отельных номеров в сентябре.

Неожиданный оммаж к сегодняшнему 90-летию Ива Сен-Лорана – его платье на выставке «Райские перья» в парижском музее Quai Branly. Один из модных экспонатов выставки (идет до 8 ноября 2026) – вечернее платье Ива Сен-Лорана из коллекции осень-зима 1969. Мастера по перьям Barbier, работавшие по заказу Сен-Лорана, нашили на шёлковую органзу перья райской птицы – так называют около сорока пяти видов птиц из тропических лесов Новой Гвинеи, самцы которых отличаются одним из самых ярких и сложных оперений в природе и используют его в брачных танцах. К концу XIX века увлечение этим оперением превратило Париж в мировую столицу мастерства по перьям: шляпные мастерские скупали их тысячами, а модницы носили на голове то, что папуасские кланы веками использовали как знак статуса и связи с предками. Выставка ставит рядом ритуал и трофей: одни и те же перья означали разное на двух концах света. Куратор Магали Меландри подчёркивает иронию – убор из перьев, в традиционных обществах почти исключительно мужской атрибут, на Западе стал женским украшением.

По информации испанского издания El Mundo, уже 60 000 нелегальных мигрантов приплыли в Сеуту со стороны Марокко. Это 70% от населения самого города. Люди штурмуют испанский эксклав в надежде на легкую легализацию в Европе, но все зря: их уже начали депортировать. Испанское правительство сообщает, что высылают обратно в Марокко со скоростью 150 человек в минуту – уже выслано 25 000. Но почему эта территория вообще принадлежит Мадриду? До XV века портом владели арабы, а в 1415 году крепость захватили португальцы. Они использовали Сеуту как базу для дальнейшей экспансии вглубь Африки и контроля над торговлей в Средиземном море. В 1580 году территория перешла к испанцам из-за династического союза: испанский король просто унаследовал опустевший португальский трон. Окончательно испанской эта земля стала в 1668 году, когда Португалия официально признала суверенитет Мадрида по Лиссабонскому договору. Когда в 1956 году Марокко получило независимость от колонизаторов, Сеута осталась под управлением Мадрида. Испания объяснила это тем, что город стал частью их страны за триста лет до появления современных марокканских границ. Сегодня эти исторические перипетии превратили эксклав в эпицентр тяжелейшего миграционного кризиса.

В Париже ещё один легендарный ресторан перешёл под управление Paris Society – группы, известной прежде всего дизайном, видами и атмосферой, но не гастрономией. Повара в их ресторанах, как правило, анонимные, а формула успеха проста: буррата с трюфелем и диджейские сеты. Тем не менее, Paris Society невероятно успешны, в портфолио есть и культовые рестораны вроде Monsieur Bleu в Palais de Tokyo, и громкие реновации вроде Maxim's. Иными словами, эта группа умеет вдохнуть жизнь в то, во что другие не берутся. На этот раз ставка сделана на Le Grand Véfour – ресторан, открытый еще в 1784 году. После Второй мировой три десятилетия здесь держали три звезды Мишлен при шефе Раймоне Оливье, пока в 1983-м зал не разворотило взрывом бомбы – дело так и не раскрыли. Дальше были Ги Мартен с его тремя звёздами, продажа доли таиландской Mudman и обвинения в сексуальном насилии в 2020-м, после которых Мартен добровольно отказался от звёзд и превратил зал в бистро для туристов. С января за дело взялась Paris Society, впервые пригласив шефа с именем – Брюно Дусе из La Régalade и Le Comptoir du Relais. С интерьера смахнули пыль, вернули лоск, в зале зазвучала фоновая музыка. По кухне это старое доброе Paris Society: например, голубь Дусе подается с соусом с 10 г чёрной икры и стоит ошеломительные €92, почти столько же, сколько "Голубь Принц Ренье III" времён Оливье и Мартена. На Мишлен здесь, правда, не претендуют. Скажу честно, я не поклонник еды в этой группе, но если вам нужен нарядный ресторан в Париже, то это он.

Когда я впервые оказался в Португалии, то привез оттуда с десяток банок сардин в ретроупаковке, вино и мыло Musgo Real. Даже и теперь, поселившись здесь, могу сказать, что это хороший выбор. Но он не состоит из трех позиций – их гораздо больше. О португальских подарках я в компании с Bon Mot и Ксенией Наумовой рассказываю в свежем материале РБК Стиль.

+1

Редкий случай, когда я не стану осуждать навязчивую музейную интерактивность – только что открывшийся Музей естественной истории в Шэньжене. Получилось зрелищно, почти как в парке аттракционов, но главная аудитория – дети, и это удачный способ привлечь их внимание. Архитектура здания, встроенного в рельеф так, что оно продолжает парк, и формы залов, напоминающие каньоны, диктуют игровой подход к теме. Бюджет – 3.5 миллиарда юаней (517 млн. долларов) – и это только здание без экспонатов! На 100 с лишним тысячах квадратных метров – восемь залов, от Большого взрыва до фауны дельты Жемчужной реки. Проектировал консорциум 3XN, B+H Architects и Zhubo Design. Среди экспонатов – скелет анхиорниса, одного из первых оперённых динозавров, и хэюаннии хуанги, ящера с клювом, как у попугая, найденного в той же провинции. Часть таксидермии – подарок американца Кеннета Беринга – переехала из музея в Футяни. Главный аттракцион – не палеонтология, а робототехника: тираннозавр и трицератопс дышат и поворачивают голову вслед за посетителями.

+5

В прошлом месяце, когда я был во Флоренции, мне очень понравилось на левом берегу, в Ольтрарно: меньше туристов, тише, зато приятная местная жизнь. А теперь узнал, что здесь открывается проект ультралюксовой сети La Réserve, отели которой постоянно входят в списки лучших в мире. Открытие назначено на 16 октября – в палаццо XV века на Via Santo Spirito, в двух шагах от Палаццо Питти и моста Понте Веккьо. Здание в 2022 году купили Оливия и Грегори Марсиано (или Марчано – и так, и так правильно, учитывая итальянское происхождение фамилии) – парижская пара, несколько лет назад перебравшаяся в Тоскану и уже реставрировавшая под Флоренцией виллу Sorgente, построенную в 1970-х для одного из Гуччи. Реставрацию палаццо в Ольтрарно они несколько лет согласовывали с итальянским министерством культуры, а интерьеры снова доверили дуэту Gilles & Boissier – тем же дизайнерам, что работали над их собственным домом. Вместо привычного отеля получилась закрытая резиденция: всего шесть апартаментов от одной до трёх спален, у каждого своя кухня, гостиная и столовая. Кессонные потолки, резное дерево и фрески отреставрировали вручную; рядом с ними разместили работы из собственной коллекции хозяев – Ли Бэ, Ханса Хартунга, Бернара Вене. Очень красивые получились ванные с сиенским травертином. У трехспальных апартаментов есть собственная терраса с видом на купол Санто-Спирито и на Палаццо Питти. Пожалуй, это самый желанный адрес во Флоренции на ближайшее время.