Инженерная комната🛰

В описании чуть ли не каждого современного космического стартапа встречается слово in-house. «Мы делаем 85% компонентов сами». Звучит как достоинство, и почти нигде не написано, чем за это платят. Давайте посчитаем. Что вообще значит in-house На самом деле это просто выбор: «делать самим или купить». При этом классическая схема отрасли устроена так: есть головной исполнитель, который проектирует аппарат и отвечает за него целиком, и сотни поставщиков со своими специализациями. Головник покупает готовые квалифицированные приборы и собирает изделие. При такой разработке, такой подход имеет место быть (напомню, это AI&T). Серии маленькие: аппарат в год, два, пять. Своё производство гиродинов при таком объёме не окупится никогда. Проще купить у того, кто делает их тридцать лет для всей отрасли. Но такая логика начинает сыпаться, когда компания хочет производить собственную мегаспутниковую группировку (которые сейчас в моде). Что даёт своё производство 1️⃣ Скорость изменений: захотел поменять конструкцию узла, поменял завтра. С поставщиком это извещение, согласование, новый срок поставки, и месяц ушёл. 2️⃣ Цена на серии: уходит маржа поставщика. По оценкам аналитиков, SpaceX заменила стандартный для отрасли радиоблок за 100 тысяч долларов аналогом за 5 тысяч. Дело не в экономии на закупке, просто требования к компоненту пересобрали под свою задачу. 3️⃣ Свобода менять интерфейсы: если два соседних узла ваши, переделываете под ваши нужды. Если чужие, то придется мириться с тем интерфейсом, который есть. Под интерфейсом я подразумеваю информационные, механические, тепловые и электрические (силовые). 4️⃣ Независимость от поставок: в нынешних условиях аргумент говорит сам за себя. Только есть обратная сторона медали, при чем не очень приятная: Капитал вперёд: станки, чистые помещения, испытательная база. Всё это надо построить до того, как вы продали первый аппарат. Потеря чужого опыта: поставщик, который делает маховики три десятилетия, знает про них то, чего не знаете вы. Ваш первый маховик будет хуже. И второй тоже. Покупая квалифицированный прибор, вы покупаете не железку, а его историю испытаний. Её деньгами не ускоришь. Постоянные издержки: загрузка упала, завод всё равно ест. Поставщику можно перестать заказывать, свой цех не выключишь. Свою элементную базу не делает никто: ни SpaceX, ни европейцы, ни мы. Резисторы, конденсаторы, транзисторы, микросхемы покупаются готовыми. Кремниевое производство это отдельная индустрия со своими фабриками и своим порогом входа, ради спутника туда не заходят. Микросхему под задачу иногда разрабатывают сами, но травят её всё равно на чужой фабрике. In-house начинается уровнем выше: своя схемотехника, своя топология платы, свой монтаж, свой прогон блока по испытаниям. Элементы на плате чужие все до единого, а блок на выходе получается ваш. Вот его и считают сделанным in-house. Это же объясняет разброс процентов. Доля зависит от того, на каком уровне вы остановились считать: один говорит про блоки, другой про приборы, третий про аппарат целиком. И все трое формально правы. Интересный факт, что in-house может коммерчески привлекательно через какое-то время обернуться для компании. Rocket Lab, построив вертикальную интеграцию под свою ракету, теперь продаёт солнечные батареи и компоненты другим. Сегодняшний in-house завтра становится чьим-то поставщиком. Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

В прошлом посте я обозначил развилку — собирать аппарат из чужих приборов или делать всё самому. Разберу первый путь: AIT, сборку, интеграцию и испытания. Со стороны выглядит просто: закупил готовые приборы, состыковал, отправил на орбиту. Как раз здесь и начинается интересное. Работа интегратора начинается задолго до появления железа — с распределения требований. Заказчик приходит с задачей: такая-то целевая аппаратура, такая-то орбита, такой-то срок службы. Из этого считают бюджеты массы, энергопотребления, тепла, точности ориентации, и уже под них подбирают конкретные приборы. Промах на этом этапе выясняется через год, когда всё закуплено и менять поздно. Дальше — стыковка. У каждого прибора свой разъём, свой протокол обмена, свои требования по питанию. Один хочет 28 вольт, другой 12. Один общается по CAN, другой по SpaceWire. Всё это нужно свести в единую архитектуру, и стыки остаются самым уязвимым местом любой сложной системы. Самое неприятное вылезает там, где приборы встречаются друг с другом. Каждый из них прошёл испытания на ЭМС в одиночку и формально требованиям соответствует. Но когда десяток таких приборов оказывается в одном корпусе на расстоянии сантиметров, наводки от одного срывают работу другого — и разбираться приходится уже на собранном изделии. К этому добавляются вещи, которыми интегратор не управляет. Срыв сроков у одного изготовителя останавливает всю программу, а повлиять на него нечем — для него вы мелкий заказчик с партией в пару штук. Многие приборы приходят закрытыми: производитель защищает свою интеллектуальную собственность и не раскрывает внутреннее устройство. Если такой прибор ведёт себя странно, вы можете только зафиксировать симптом и отправить рекламацию. А когда прибор А выдаёт сигнал на границе допуска, а прибор Б на границе допуска его принимает — формально оба в норме, система не работает, и начинается долгий разговор о том, чей это дефект. При всём этом подход работает, и часто он единственный разумный. Разработать собственный звёздный датчик — это годы и отдельная команда, купить готовый с лётной квалификацией и статистикой отказов за десять лет — месяцы. Прибор, налетавший сотни аппаратолет, объективно надёжнее вашего первого экземпляра, каким бы хорошим он ни вышел. А собственное производство каждой системы окупается только на серии — если аппаратов единицы, считать нечего. Так что AIT — не упрощённый вариант, а отдельная инженерная дисциплина. Компетенция здесь другая: не сделать прибор, а заставить работать вместе то, что делали разные люди в разных странах по разным стандартам 🛰️ В следующей части — про in-house. Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Лунная экономика от Deloitte https://www.deloitte.com/content/dam/assets-zone3/us/en/docs/services/consulting/2026/deloitte-building-the-lunar-economy-report.pdf

Интересный факт: Deloitte оценивает космический рынок и делает классные отчеты

Если вдруг вы завтра будете с 7 до 11 утра ехать в машине или слушать радио, то включайте Звезду. Надеюсь, что именно в этот момент вам попадусь я с комментариями по марсианским условиям для роверов. Запись в эфире со мной будет в начале каждого часа, примерно с 03 минут по 20 минуту.

Ранее в своих постах я разбирал испытания космической техники — от термовакуума до лётных. Но есть вопрос, который решают гораздо раньше, чем аппарат доедет до первого стенда: делать всё самим или собирать из чужого? От ответа зависит буквально всё — сроки, стоимость, состав команды, требования к производству, даже структура договора с заказчиком. Универсального решения тут нет, есть два подхода, и у каждого своя логика. Первый называется AIT — assembly, integration and test, то есть сборка, интеграция и испытания. Компания не производит приборы сама, а закупает их у специализированных изготовителей: у одного звёздные датчики, у другого маховики, у третьего бортовой компьютер, у четвёртого солнечные батареи. Дальше начинается её собственная работа — собрать это в единый работающий аппарат, состыковать по интерфейсам, увязать по питанию и тепловым режимам и провести полный цикл испытаний уже собранного изделия. Ты становишься системным интегратором: отвечаешь не за железо, а за то, чтобы чужое железо заработало вместе. Второй подход — in-house, когда компания делает всё сама, от электроники и механики до бортового ПО. Здесь ты контролируешь каждый узел, знаешь про него всё до последнего компонента и не зависишь от чужих сроков. Расплата за это — нужны собственные компетенции по каждой системе, своё производство и своя испытательная база. Дорого, выстраивается годами и оправдано далеко не под каждую задачу. Чистых крайностей на практике почти не бывает, большинство компаний живёт где-то посередине. Но разницу понимать стоит: за этим выбором стоят разные риски, разная структура затрат и разный ответ на вопрос, кто виноват, если аппарат не заработал 🛰️ Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Российская частная компания представила вторую ступень ракеты «Воронеж» Российская частная компания «3Д Исследования и разработки» представила конструкторский макет второй ступени сверхлегкой ракеты-носителя «Воронеж» в натуральную величину (масштаб 1:1) на выставке «Технопром». Длина второй ступени — 4,1 м. Диаметр — 2,05 м. Макет предназначен для отработки компоновки и монтажа двигательной установки, прокладки пневмо- и гидромагистралей, а также для трассировки бортовой кабельной сети вместе с исполнительными приборами и датчиками, входящими в комплекс бортовых систем. Вторая ступень является частью ракеты-носителя «Воронеж», предназначенной для вывода полезной нагрузки массой до 350 кг на орбиту высотой 500 км с космодрома «Восточный». Стартовая масса ракеты — 36 т, длина — 20,6 м, диаметр — 2,05 м. У «Воронежа» две ступени, горючее — керосин РГ-1 (нафтил), окислитель — жидкий кислород. Двигатель НК-3 для «Воронежа» разрабатывает предприятие «ОДК-Кузнецов» , которое входит в Объединенную двигателестроительную корпорацию. Тяга каждого двигателя составляет около 4 тс. На первой ступени будет установлено двенадцать таких двигателей, на второй — один. Помимо ОДК в проекте участвуют другие предприятия российской ракетно-космической отрасли, в частности, комплекс бортовых систем разрабатывает королёвская компания «Милтех». Основным инвестором «Воронежа» является венчурный фонд «Восход» (якорный инвестор — «Интеррос»). Также в проект инвестировал Фонд суверенных технологий НТИ. Весной 2026 г. эскизный проект «Воронежа» был одобрен головным институтом «Роскосмоса» АО «ЦНИИмаш». Это первый в России случай одобрения такого проекта частной компании. «Сейчас мы переходим от эскизного проекта, то есть «бумаги» на жаргоне инженеров, к «железу», то есть к опытным образцам. Конструкторский макет, как и изготавливаемые сейчас прототипы подсистем бортовой электроники — это первое «железо» в нашем проекте», — заявил генеральный директор ООО «3Д Исследования и разработки» Николай Дзись-Войнаровский. https://vk.ru/wall-224804320_55

Это вам не небо пускать;) Кто понял - тот понял

Узнал новое умное слово — пассивация. Звучит как что-то из курса по медитации, а на деле это буквально последний вздох космического аппарата. Это слово натолкнуло меня на пост о том, как космические аппараты доживают свою эксплуатацию. У спутника есть кнопка «выключить» — точнее, целая последовательность команд, которую закладывают ещё на этапе проектирования, Нажать её раньше времени нельзя — аппарат ещё работает. Нажать слишком поздно — тоже нельзя. Так вот, эта кнопка и есть та самая пассивация, просто мы пока не добрались до момента, когда она нажимается. А что вообще приводит спутник к концу службы? КА не «ломается» в привычном смысле. Чаще всего заканчивается топливо для коррекции орбиты, или деградируют солнечные панели и аккумуляторы — со временем они теряют мощность из-за постоянной бомбардировки радиацией. В какой-то момент энергии перестаёт хватать даже на поддержание орбиты — и всё, миссия окончена, даже если электроника внутри ещё вполне рабочая. Дальше — развилка, в зависимости от того, где спутник летает. Низкая орбита (LEO). Здесь спутник просто сводят вниз — топят в океане, в специально выделенном районе Тихого океана, который называют «кладбищем космических аппаратов». Аппарат тормозят остатками топлива, он входит в атмосферу и почти полностью сгорает, а то, что не сгорело, падает в безлюдный район воды. Геостационарная орбита (GEO). Тут всё сложнее — эта орбита особенная и бесценная: именно на ней спутник висит неподвижно над одной точкой Земли, и таких «мест» ограниченное количество. Спутник туда не топят — его поднимают на 200-300 км выше, на так называемую орбиту захоронения, чтобы освободить рабочую позицию для следующего аппарата. И вот, перед самым концом, выдается последовательность команд, приводящая к пассивации. По этой команде из баков стравливают остатки топлива, разряжают аккумуляторы, снимают напряжение со всех цепей. Именно поэтому её нельзя выдать «слишком поздно»: если протянуть с этой командой и оставить в баках топливо под давлением, через годы разница температур может разорвать конструкцию — и вместо одного мёртвого спутника вы получите облако из сотен обломков, которые будут годами угрожать вообще всем аппаратам на орбите. То есть, инженеры жертвуют частью топлива ещё на этапе проектирования — просто чтобы у аппарата хватило сил корректно покинуть орбиту и никому не навредить напоследок. Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Это просто Космос: студенческая программа Сколтех+Геоскан 🛰 Приём заявок на бесплатную программу «Инженерия малых космических аппаратов и бортовых систем хранения данных» продлён до 25 августа! Участники пройдут 154 часа теории и 60 часов очной практики в Лаборатории микроспутниковых систем Сколтеха под руководством ведущих экспертов и инженеров «Спутникс». На программе ждут специалистов с высшим образованием, чья сфера интересов лежит на стыке IT, физики, математики, робототехники, системной инженерии, электроники, связи, космических технологий и искусственного интеллекта. 👉 Подать заявку на участие Проект реализуется Центром инженерных систем и наук Сколтеха по федеральной программе «Кадры для космоса» при поддержке Минобрнауки России. Подробности https://profedu.skoltech.ru/cubesat

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Оргкомитет 77-го International Astronautical Congress (IAC 2026) открыл прием заявок в волонтерскую программу! 📍 Где: Анталья, Турция 📅 Когда: 5–9 октября 2026 года IAC — крупнейший ежегодный международный космический конгресс, который объединяет представителей космических агентств, частных компаний, университетов и исследовательских организаций со всего мира. Каждый год в нем принимают участие более 6 000 специалистов из десятков стран. Кто может стать волонтером? Если коротко, шансы хорошие, если вы: -владеете английским языком; -интересуетесь космосом и международными мероприятиями; -готовы находиться в Анталье в даты проведения конгресса; -умеете работать в команде, ответственны и коммуникабельны. Волонтеры помогают с регистрацией участников, навигацией, сопровождением делегаций, организационной поддержкой сессий и работой информационных стоек. Для студентов, молодых специалистов и всех, кто планирует строить карьеру в космической отрасли, это отличная возможность не только попасть на одно из главных мировых космических событий, но и познакомиться с представителями ведущих компаний и агентств, увидеть работу конгресса изнутри и значительно расширить круг профессиональных контактов. Подать заявку можно на официальном сайте IAC 2026: Volunteer Applications – IAC 2026 Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Испытания космической техники в одном посте! В течение пары недель я писал про испытания космической техники, стараясь затронуть основные моменты. Это занятное чтиво, компактно собранное в одном флаконе, а именно в одном посте. Поэтому если вы в ускоренном порядке хотите узнать через что проходит спутник прежде чем отправиться в космос, то вот ссылки на мои посты с испытаниями: 1. Термовакуумные испытания 2. Вибромеханические испытания 3. Электромагнитная совместимость 4. Испытания на рад. стойкость, часть 1 5. Испытания на рад. стойкость, часть 2 6. Испытания на рад. стойкость, часть 3 7. Автоматизированные испытания 8. Комплексные испытания 9. Стандарты испытаний 10. Комплексная программа экспериментальной отработки 11. Программа летных испытаний Ценность этих постов в том, что почти каждый из них сопровождался российской и международной нормативной базой с прикреплением файлов и ссылок на них, чтобы вы могли сами ознакомиться с ними. А это и ГОСТы, и ECSS, и MIL Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Испытания космической техники. Часть 6. Комплексная программа экспериментальной отработки. Ранее в своих постах я разбирал термовакуумные , вибромеханические испытания, испытания на ЭМС 📡 и радстойкость ☢️, а также разницу автоматизированных и комплексных проверок. Может возникнуть вопрос: а кто/что вообще решает, в каком порядке всё это гонять и сколько раз? Ответ — КПЭО, комплексная программа экспериментальной отработки 📋. Это не ещё один вид испытаний, а документ уровнем выше — план, который связывает все остальные в единую систему. КПЭО определяет: - сколько экземпляров изделия нужно для отработки — макетный, конструкторско-доводочный, лётный; - в какой последовательности они проходят через виды испытаний; - какой объём проверок допустим для каждого экземпляра — не всё подряд, а по расчёту. Порядок здесь не произвольный. Термовакуум и вибрацию нельзя гонять как попало: некоторые режимы усталостно нагружают конструкцию, и если сначала «пережать» изделие вибрацией, термовакуумные испытания дальше могут дать недостоверный результат — усталостные микротрещины исказят картину теплового расширения. Поэтому в КПЭО режимы и их порядок считаются заранее, с учётом того, как один вид нагрузки влияет на результаты следующего. Ещё КПЭО — это экономика. Полный цикл наземной отработки может занимать месяцы и стоить сопоставимо с заметной частью бюджета всей программы. Поэтому документ балансирует между «проверить всё, что можно» и реальными сроками и деньгами — где-то испытания дублируются на разных экземплярах, где-то один тип проверки сознательно исключается, если расчёт показывает низкий риск. Показателен подход к количеству экземпляров. Макетный образец часто не долетает до финальных проверок вообще — на нём отрабатывают только самые тяжёлые режимы, чтобы не рисковать лётным изделием. А вот лётный экземпляр проходит облегчённую версию тех же испытаний — с меньшим запасом по амплитуде и температуре, чтобы не выработать его ресурс ещё до старта. По сути, КПЭО — это то, что превращает разрозненные испытания в осмысленную систему, а не в чек-лист по инерции 🛰️ Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Приходите!

Расписание ЛКШ-2026! Друзья, до Летней Космической Школы осталось всего ничего, и мы готовы поделиться с вами расписанием всех дней ЛКШ! Напоминаем, что Школа пройдёт с 25 июля по 2 августа в Институте космических исследований РАН. В этом году мы подготовили для вас новые секции, новый сценарий симуляции и пригласили более 100 лекторов. Многие имена вам точно знакомы: Владимир Сурдин, Олег Блинов, Леонид Еленин. Открывайте расписание, смотрите лекторов и темы их выступлений: https://space-school.org/schedule/lksh-2026. Наши эксперты — это представители ведущих институтов: ИКИ РАН, ИМБП РАН, ГЕОХИ РАН, МИИГАиК, ФБГУ ВНИИР, «Сколтех», РНИМУ им. Н.И. Пирогова, предприятий отрасли: РКК «Энергия», ИСС им. ак. М.Ф. Решетнёва, НПО «Энергомаш», НПО им. С.А. Лавочкина, Центр подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, МГТУ им. Н. Э. Баумана, частных космических компаний: ГК «Геоскан», Space-π, ООО «Лоретт», «Спутникс», «Образование Будущего» и множества других. Выбирайте, что вам ближе: баллистика, космическая связь, ДЗЗ, космические станции и базы, научная журналистика или одна из других секций (в этом году их целых 11!) — и регистрируйтесь на Школу, пока остались места: https://space-school.org/schedule/lksh-2026. До встречи на ЛКШ-2026 🚀

Испытания космической техники . Часть 5.3. Международные стандарты комплексных испытаний космической техники Ранее я рассказывал об автоматизированных и комплексных испытаниях космической техники в соответствии с ГОСТ Р 59792-2021. Возникает логичный вопрос: а как эти испытания регламентируются за рубежом? Несмотря на различия в структуре документов, подходы практически одинаковы. В Европе требования к наземным испытаниям космической техники устанавливает стандарт ECSS-E-ST-10-03C Rev.1 «Testing». Он определяет порядок подготовки, проведения и документирования испытаний космических изделий, включая функциональные проверки и испытания аппарата как единой системы. В документации ECSS для этого используются термины Integrated System Test (IST) и System Functional Test (SFT). Их цель — подтвердить, что все подсистемы космического аппарата корректно взаимодействуют между собой и выполняют заданные функции во всех предусмотренных режимах работы. В США аналогичный подход применяется в стандарте NASA GSFC-STD-7000 (General Environmental Verification Standard). Документ определяет общую программу верификации космической техники и предусматривает проведение комплексных функциональных испытаний перед запуском. Таким образом, независимо от того, используются ли российские ГОСТы, европейские стандарты ECSS или документы NASA, философия испытаний остается неизменной: недостаточно убедиться, что каждый прибор исправен по отдельности — необходимо подтвердить, что весь космический аппарат способен надежно работать как единая система в условиях реальной миссии. Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов

Испытания космической техники. Часть 5.2 Комплексные испытания🛰️ Комплексные испытания — это один из наиболее важных этапов наземной проверки космического аппарата. Их задача — проверить работу аппарата как единого изделия после завершения автономных испытаний отдельных систем. Во время комплексных испытаний одновременно работают: -бортовой компьютер; -система электропитания; -система управления и навигации; -аппаратура связи; -полезная нагрузка; наземный комплекс управления. Фактически создается модель реального полета. При этом инженеры проверяют не только выполнение отдельных операций, но и взаимодействие подсистем между собой. Главная особенность комплексных испытаний заключается в том, что многие проблемы проявляются только на уровне всей системы. Именно поэтому перед запуском космический аппарат проходит множество проверок — от испытаний отдельных компонентов до полного моделирования его работы в составе космической системы. По сути, комплексные испытания являются финальной репетицией полета перед отправкой аппарата на орбиту. Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов