В описании чуть ли не каждого современного космического стартапа встречается слово in-house. «Мы делаем 85% компонентов сами». Звучит как достоинство, и почти нигде не написано, чем за это платят. Давайте посчитаем. Что вообще значит in-house На самом деле это просто выбор: «делать самим или купить». При этом классическая схема отрасли устроена так: есть головной исполнитель, который проектирует аппарат и отвечает за него целиком, и сотни поставщиков со своими специализациями. Головник покупает готовые квалифицированные приборы и собирает изделие. При такой разработке, такой подход имеет место быть (напомню, это AI&T). Серии маленькие: аппарат в год, два, пять. Своё производство гиродинов при таком объёме не окупится никогда. Проще купить у того, кто делает их тридцать лет для всей отрасли. Но такая логика начинает сыпаться, когда компания хочет производить собственную мегаспутниковую группировку (которые сейчас в моде). Что даёт своё производство 1️⃣ Скорость изменений: захотел поменять конструкцию узла, поменял завтра. С поставщиком это извещение, согласование, новый срок поставки, и месяц ушёл. 2️⃣ Цена на серии: уходит маржа поставщика. По оценкам аналитиков, SpaceX заменила стандартный для отрасли радиоблок за 100 тысяч долларов аналогом за 5 тысяч. Дело не в экономии на закупке, просто требования к компоненту пересобрали под свою задачу. 3️⃣ Свобода менять интерфейсы: если два соседних узла ваши, переделываете под ваши нужды. Если чужие, то придется мириться с тем интерфейсом, который есть. Под интерфейсом я подразумеваю информационные, механические, тепловые и электрические (силовые). 4️⃣ Независимость от поставок: в нынешних условиях аргумент говорит сам за себя. Только есть обратная сторона медали, при чем не очень приятная: Капитал вперёд: станки, чистые помещения, испытательная база. Всё это надо построить до того, как вы продали первый аппарат. Потеря чужого опыта: поставщик, который делает маховики три десятилетия, знает про них то, чего не знаете вы. Ваш первый маховик будет хуже. И второй тоже. Покупая квалифицированный прибор, вы покупаете не железку, а его историю испытаний. Её деньгами не ускоришь. Постоянные издержки: загрузка упала, завод всё равно ест. Поставщику можно перестать заказывать, свой цех не выключишь. Свою элементную базу не делает никто: ни SpaceX, ни европейцы, ни мы. Резисторы, конденсаторы, транзисторы, микросхемы покупаются готовыми. Кремниевое производство это отдельная индустрия со своими фабриками и своим порогом входа, ради спутника туда не заходят. Микросхему под задачу иногда разрабатывают сами, но травят её всё равно на чужой фабрике. In-house начинается уровнем выше: своя схемотехника, своя топология платы, свой монтаж, свой прогон блока по испытаниям. Элементы на плате чужие все до единого, а блок на выходе получается ваш. Вот его и считают сделанным in-house. Это же объясняет разброс процентов. Доля зависит от того, на каком уровне вы остановились считать: один говорит про блоки, другой про приборы, третий про аппарат целиком. И все трое формально правы. Интересный факт, что in-house может коммерчески привлекательно через какое-то время обернуться для компании. Rocket Lab, построив вертикальную интеграцию под свою ракету, теперь продаёт солнечные батареи и компоненты другим. Сегодняшний in-house завтра становится чьим-то поставщиком. Инженерная комната Рамиль Гайнутдинов