На выставке «Великая» у меня больше всего эмоций вызывали портреты Серова. Как-то я прониклась его работами. Валентин Серов был невероятно востребованным портретистом. При этом отношение к портретам у него было специфическое: он откровенно признавался, что пишет так, как относится к модели. В то же время он всегда будто старался посмотреть чуть глубже внешней оболочки. Вот, что Серов писал: Что делать, если шарж сидит в самой модели, — чем я-то виноват. Я только высмотрел, подметил. Я увлекаюсь не самим лицом индивидуума, а той характеристикой, которую из него можно сделать на холсте. В итоге заказчицы никогда не знали, что их ждет — ожидать какой-то лести, «омоложения», «похудения» и прочих «фильтров» от Серова не приходилось. Как написал один современник художника: «Какой там сахар Серова, лишь бы горчицы не подложил!». И вот перед нами три портрета разных дам. Портрет княгини Зинаиды Юсуповой, 1900–1902 Зинаида Юсупова нравилась Валентину Серову (как и почти всем окружающим). Это в целом и видно по портрету — она получилась очень хорошей! Но такое ощущение, будто Юсупова тут сливается с интерьером, и неясно, где обивка дивана, а где уже платье. Все живое подходит под неживое, и будто даже шпица подобрали под интерьер. В итоге при всех симпатиях какой-то осадочек остается. Портрет княгини Ольги Орловой, 1911 Орлова была первой женщиной при дворе, невероятная модница, светская дива и все такое. Но Серову она нравилась будто меньше чем Юсупова, потому что этот приоритет живого над неживым, внешнего над внутренним тут еще более очевиден. Вся эта картина с приставкой «слишком»: слишком огромная шляпа, слишком тяжелая и длинная шуба, слишком острые колени, слишком высокомерный взгляд. В итоге Орлова всем рассказывала, что в восторге от портрета, а сама отдала его в коллекцию Русского музея. Портрет Иды Рубинштейн, 1910 Когда Орлова отдавала портрет в Русский музей, она поставила условие: ее портрет не должен висеть рядом с портретом Иды Рубинштейн) А эта работа, как и модель, будто нравились Серову больше всего. Для художника модель — почти что Клеопатра, у нее «рот раненой львицы», это «оживший архаический барельеф», «и глядит-то она куда — в Египет!». А для всех остальных это был «гальванизированный труп» и «безобразие». Как я уже писала, мой фаворит — портрет Иды Рубинштейн. А вам какая работа ближе всего? #кто_это_нарисовал