Китай с Константином Алтуняном

@chinabussinesaspects · news · Russian · active

Китай без иллюзий — как он есть. Меня зовут Константин Алтунян. 28 лет живу и работаю в Китае. Переговорщик, китаевед, эксперт по бизнесу с Поднебесной. Лектор в Сколково и ВШЭ. По любым вопросам: @molinye

Subscribers 3.1K Subscribers, last 30 days: 3.2K → 3.1K −10 24h
Reach per post (ERR) 6.9%216 avg views
Posting 1.3/day last 13 hours ago
Reactions per 1K views 35.7 ❤ 👍 🔥
  1. Часть 2. Между двумя системами Современному руководителю российского бизнеса в Китае приходится фактически жить одновременно в двух системах. Он должен понимать китайскую деловую культуру, но не превращаться просто в китаеведа. Должен иметь связи, но не подменять ими профессиональное управление. Должен понимать российскую корпоративную систему и уметь разговаривать с головным офисом на его языке — но при этом не превращаться в московского чиновника, физически находящегося в Пекине. Он должен разбираться в закупках, продажах, производстве, логистике, финансах и людях настолько, чтобы видеть всю цепочку бизнеса, а не отдельный её кусок. И главное — обладать достаточной самостоятельностью, чтобы принимать решения на месте и нести за них ответственность. Поэтому мне очень понравилась одна из главных мыслей статьи Егора: сегодня вопрос уже не только в том, кого отправить в Китай. Вопрос в том, готова ли сама компания создать вокруг этого человека правильную архитектуру управления: дать ему полномочия, установить понятный контур ответственности и доверия и обеспечить возможность быстро принимать решения. Потому что Китай давно перестал быть для российского бизнеса далёким рынком, куда время от времени отправляют делегации, а на месте держат представителя, который организует встречи, переводит и поддерживает отношения. Сегодня Китай — один из важнейших центров закупок, производства, технологий, логистики и всё чаще продаж для российского бизнеса. А значит, измениться должен и сам подход к управлению китайским направлением. Теперь мало быть просто хорошим китаистом. Мало много лет прожить в Китае. Мало быть сильным российским корпоративным менеджером. И даже прекрасные связи сами по себе уже ничего не гарантируют. Нужен человек, который одновременно свой и в Китае, и в России. Который понимает китайскую систему не по книгам и командировкам, а потому что много лет внутри неё работает. Но при этом не потерял способности разговаривать на языке большой российской корпорации — понимает её процессы, внутреннюю логику и механизмы принятия решений. Который может утром обсуждать с китайским заводом технические параметры и цену, днём разбираться с логистикой или банком, а вечером объяснять руководству в Москве, почему определённое решение нужно принять именно сейчас, а не после ещё трёх раундов согласований. Который умеет выстраивать отношения, но понимает, что хорошие отношения — это инструмент бизнеса, а не его конечный результат. И, наконец, которому компания готова доверить не только представительские функции, но деньги, людей, решения и ответственность за результат. Мне кажется, именно такие руководители в ближайшие годы будут становиться для российского бизнеса в Китае всё более востребованными. Потому что построить мост между двумя странами относительно несложно. Гораздо сложнее найти человека, который умеет по этому мосту ежедневно проводить бизнес в обе стороны. Наверное, поэтому мне и было особенно интересно читать статью Егора. За много лет работы в Китае я сам прошёл почти через все описанные в ней стадии: от понимания местной среды и выстраивания связей до управления людьми, закупками, поставщиками и полноценными бизнес-процессами, одновременно оставаясь частью российской корпоративной системы. Так что где-то ближе к концу статьи я неожиданно перестал воспринимать описанный Егором портрет исключительно теоретически. Уж больно знакомый человек получался.

  2. edited

    Свой человек в Китае Мой дорогой друг Егор Переверзев прислал мне вышедшую на СберПро статью о том, почему прежняя модель найма руководителей российских подразделений в Китае всё чаще перестаёт работать. При подготовке материала Егор обращался ко мне за экспертным комментарием, поскольку китайским бизнесом я занимаюсь уже много лет и за это время успел посмотреть на взаимодействие российских компаний с Китаем практически со всех сторон. Статья получилась интересная, но, читая её, я поймал себя на мысли, что проблема «своего человека в Китае» на самом деле гораздо глубже, чем вопрос правильного подбора кадров. Долгое время российские компании действовали здесь примерно одинаково: нужно найти надёжного человека, посадить его в Пекине или Шанхае, дать ему визитку директора представительства — и считать, что китайское направление закрыто. Егор в статье довольно точно выделяет несколько типичных вариантов. Первый — человек из дипломатической, торгово-представительской или китаеведческой среды. Он знает язык, культуру, понимает китайскую иерархию, умеет правильно разговаривать с чиновниками и партнёрами. Но представлять интересы компании и управлять бизнесом — совершенно разные профессии. Именно здесь в статье приведён мой комментарий: если в Китае остаётся «представитель», а не оператор, рано или поздно компания начинает терять контроль над поставщиками, зависают платежи, срываются контракты, а проблемы попадают в Москву тогда, когда они уже стали критическими. Второй вариант — прислать сильного руководителя из головного офиса. Он прекрасно знает компанию, понимает её внутреннюю кухню, знает, кому позвонить в Москве и как провести необходимое решение. Но здесь возникает другая опасность: физически человек переехал в Китай, а управленчески остался в Москве. А Китай так не работает. Здесь невероятная скорость. Поставщики, банки, логистика, государственные органы, электронная коммерция, платежи — всё живёт в собственной экосистеме и зачастую требует решения сегодня, а не после трёх совещаний и согласования служебной записки. Третий вариант — наш соотечественник, много лет живущий в Китае. Он прекрасно знает местную действительность, понимает китайские фабрики, банки, логистику и людей. Но иногда возникает обратная проблема: он уже хорошо понимает Китай, зато совершенно не понимает большую российскую корпорацию. А это тоже отдельная цивилизация. Можно блестяще провести переговоры в Шанхае и договориться с китайцами за два часа, а потом три недели объяснять в Москве, почему именно об этом ты договорился. И вот здесь начинается самое интересное. Потому что, на мой взгляд, ни один из этих трёх типов сам по себе сегодня уже не является идеальным решением. Современному руководителю российского бизнеса в Китае приходится фактически жить одновременно в двух системах. И вот об этом — во второй части.

  3. На выходных ко мне в Пекин прилетел мой крестник. Ему 18 лет, и теперь он будет учиться здесь, в Народном университете Китая. А я вдруг поймал себя на очень простой мысли: буквально 28 августа исполнилось 29 лет с того дня, как я сам впервые прилетел в Китай. Мне тогда тоже было 18. Прилетел — и, как оказалось, остался здесь на очень долгие годы. Конечно, невозможно в такой момент не вспомнить собственную бурную молодость, которая пришлась на Пекин конца 90-х и начала нулевых. Совсем другой город, совсем другой Китай, другое ощущение жизни. Многое тогда было сложнее, менее удобно, менее понятно — но, наверное, именно поэтому особенно ярко и интересно. Мой крестник прилетел уже в совершенно другую страну — гораздо более современную, комфортную, открытую миру и технологичную, чем тот Китай, который встретил меня почти три десятилетия назад. Но аналогия всё равно невольно прослеживается. Те же 18 лет. Тот же Пекин. Впереди университет, новые друзья, новый язык, совершенно незнакомая жизнь и огромное количество дорог, о существовании которых ты пока даже не подозреваешь. Иногда время умеет удивительно красиво замыкать круги.

  4. Внимательно следим за развитием событий после загадочной поездки директора ЦРУ в Москву. И, раз уж мы начали играть в конспирологов, — продолжим. Несколько дней назад я писал о странном совпадении: практически одновременно в Москве оказались директор ЦРУ Джон Рэтклифф и глава внешнеполитического ведомства Ватикана Пол Галлахер. Тогда я предположил, что в Москву могли привезти не очередное предупреждение, а некие контуры будущих переговоров. Прошло совсем немного времени — и вокруг этой истории начали появляться новые детали. Во-первых, всё активнее обсуждается, что Рэтклифф действительно говорил в Москве о возможности встречи Трампа, Путина и Зеленского. Шансов на такую встречу пока немного, но сам факт появления подобной идеи после нескольких лет практически замороженного диалога уже показателен. Во-вторых, неожиданно интересно заговорил президент Финляндии Александр Стубб. На фоне постоянных разговоров о том, что Россия якобы готовится напасть на НАТО, он заявил, что доказательств существования таких планов нет, и одновременно высказался за постепенное восстановление диалога Европы с Россией. И это говорит президент Финляндии — страны, которая имеет огромную общую границу с Россией и совсем недавно вступила в НАТО. Но самое любопытное происходит параллельно. Пока одни начинают осторожно говорить о переговорах, в информационном пространстве всё громче раскручивается прямо противоположный сценарий: Россия якобы готовится атаковать страны Балтии, а Китай одновременно — Тайвань. То есть фактически нам предлагают сценарий двух синхронных кризисов, которые должны поставить США перед необходимостью одновременно реагировать в Европе и Азии. И здесь становится особенно интересно. Потому что параллельно с этим Путин встречается с лидерами крупнейших незападных держав, впереди новые контакты с Моди, продолжается плотный диалог с Пекином. А во Франции уже фактически начинается борьба за президентские выборы, и Марин Ле Пен — политик, исторически выступавший за совершенно иной формат отношений с Россией, — вновь оказывается в центре политической жизни страны. Получаются две совершенно разные картины мира. В первой Россия и Китай готовятся практически одновременно начать большую войну против западной системы. Во второй Вашингтон тихо отправляет директора ЦРУ в Москву, обсуждается встреча Трампа, Путина и Зеленского, президент Финляндии призывает возобновлять диалог с Россией, а европейская политическая карта постепенно начинает меняться. И вот тут наша шапочка из фольги снова становится полезной. А что, если нынешняя волна разговоров о неизбежной войне России с НАТО и Китая с Тайванем — это не столько прогноз будущего, сколько реакция на начинающееся дипломатическое движение? Потому что любой большой конфликт однажды заканчивается не тогда, когда все внезапно становятся друзьями. Он заканчивается тогда, когда внутри противоборствующих сторон появляются группы, которым договариваться становится выгоднее, чем продолжать конфликт. Возможно, именно борьбу этих двух подходов мы сейчас и начинаем наблюдать. Один говорит: готовьтесь к большой войне. Другой: пора начинать разговаривать. Пока слишком рано делать выводы. Возможно, через месяц вся эта конструкция рассыплется и окажется набором случайных совпадений. Но после визита директора ЦРУ в Москву событий почему-то становится не меньше, а больше. Так что продолжаем наблюдать. И шапочку из фольги пока далеко не убираем.

  5. Давно замечаю одну странную городскую закономерность: почему-то во многих знакомых мне городах жизнь упорно тянется на север. Москва — север и северо-запад традиционно воспринимаются совсем иначе, чем многие южные районы. Ереван — похожая история. Гуанчжоу — снова заметен перекос. Но особенно хорошо это видно в Пекине. Здесь контраст иногда просто поразительный. Север Пекина — это университеты, технологические компании, современные офисные районы, дорогие жилые комплексы, хорошие рестораны, торговые центры, международная жизнь. Чаоян, Хайдянь, Ванцзин, район Олимпийского парка — город постоянно растёт, перестраивается и усложняется. А стоит поехать далеко на юг — и словно попадаешь в другой Пекин. Он становится ниже, тише, спокойнее. Больше старой застройки, спальных районов, складов, небольших производств. Конечно, и там появляются новые кварталы и деловые центры, но общего ощущения это пока не меняет: главный вектор городской энергии уже много лет направлен на север. И вот мне стало интересно: почему? Первое объяснение, которое приходит в голову, — география. Но оно слишком простое. Москва, Ереван, Пекин и Гуанчжоу находятся в совершенно разных природных условиях. Климат? Тоже вряд ли. История? Уже интереснее. Город ведь развивается не равномерно. В какой-то момент в одном направлении появляется университет, крупный деловой район, хорошая дорога, аэропорт, престижный жилой квартал или административный центр. Туда начинают стекаться деньги и люди. А дальше запускается очень любопытная машина городской инерции. Хорошие районы привлекают обеспеченных жителей. За ними приходят хорошие школы, рестораны и магазины. За людьми приходит бизнес. За бизнесом — новые офисы. Город строит туда метро и дороги. Улучшение инфраструктуры ещё сильнее повышает стоимость земли и привлекательность района. И через несколько десятилетий первоначальная причина может вообще исчезнуть, а направление развития останется. Получается своеобразный городской маховик: город однажды выбрал, куда ему расти, — и потом сам постоянно подтверждает правильность собственного выбора. Но меня всё равно не оставляет ощущение, что здесь есть ещё какая-то закономерность, которую я пока не вижу. Потому что совпадений с этим самым «севером» подозрительно много. Поэтому хочу провести маленький эксперимент. Посмотрите на город, который вы хорошо знаете. Где находится его более современная, дорогая, деловая и активно развивающаяся часть — на севере, юге, западе или востоке? Особенно интересно услышать примеры городов, где всё наоборот и именно юг заметно богаче и динамичнее севера. Давайте соберём географию в комментариях. Может быть, вместе и поймём, существует ли этот загадочный «эффект севера» — или мне просто слишком часто попадались города, которые случайно подтверждают эту теорию.

  6. Узнал, что начались съёмки фильма «Александр III», и главную роль в нём сыграет Александр Ильин-младший. И вот тут у меня возникла проблема. Я прекрасно понимаю, что Ильин — хороший актёр, далеко не новичок, снимался во множестве фильмов и сериалов и давно доказал, что способен играть совершенно разные роли. Но для меня он навсегда останется Семёном Лобановым из «Интернов». Это вообще удивительная вещь — феномен актёра одной роли. Не в том смысле, что он больше ничего не умеет или нигде больше не снимался. Просто иногда одна роль настолько точно приклеивается к человеку, что потом зрителю требуется огромное усилие, чтобы увидеть в нём кого-то другого. Поэтому смотрю на фотографию Ильина в форме Александра III — борода, мундир, орден, суровый взгляд — всё вроде бы на месте. Но где-то внутри всё равно ждёшь, что сейчас в комнату войдёт Быков, посмотрит на императора и проорет: — Лобанов, ты форменный идиот! И вот после этого представить перед собой Александра III, царя-миротворца, человека почти двухметрового роста и одного из самых внушительных русских императоров, лично мне становится особенно трудно. Хотя, возможно, именно поэтому фильм и стоит посмотреть. Если через десять минут после начала я перестану видеть Лобанова — значит, Ильин действительно сыграл Александра III как надо.

  7. +6

    Иногда история вдруг перестаёт быть чем-то из учебника и оказывается совсем рядом — на сцене, в зрительном зале, в лицах хорошо знакомых тебе людей. Вчера в Пекине открылся XIV Фестиваль российской культуры в Китае, и его главным событием стало выступление Государственного академического ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева. Для меня этот вечер был особенно тёплым ещё и потому, что вместе с ансамблем в Пекин прилетела наша старинная подруга Наташа Угрозова — солистка легендарного коллектива. Мы знаем друг друга много лет, поэтому было особенно приятно увидеть Наташу здесь, в Пекине, уже не просто как старого друга, а на сцене, частью огромного и совершенно фантастического действа. Вообще у ансамбля Моисеева с Китаем удивительная история. Впервые моисеевцы приехали сюда ещё в 1954 году — молодой Китайской Народной Республике тогда исполнялось всего пять лет. Гастроли продолжались больше двух месяцев: артисты побывали в 11 китайских городах, дали 45 концертов, которые увидели около 200 тысяч человек. 4 октября 1954 года их выступление в Пекине смотрели Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Лю Шаоци, Чжу Дэ и приехавшая на празднование советская делегация во главе с Никитой Хрущёвым. Во время концерта Мао лично встретился с Игорем Моисеевым. Представьте себе эту картину: Китай всего пять лет как провозгласил новую республику, вокруг совершенно новая эпоха, СССР и КНР переживают, наверное, самый романтический период своих отношений — и на сцене в Пекине танцует ансамбль Моисеева. Прошло 72 года. Изменились страны, поколения, политические эпохи, вырос совершенно другой Пекин. А моисеевцы снова танцуют здесь. И особенно символично, что одним из самых тепло встреченных номеров вчера вновь стал знаменитый «Китайский танец с лентами» — номер, история которого уже много десятилетий связана с Китаем. А закончился вечер нашим совершенно неудержимым «Яблочком». И судя по реакции зала, некоторые вещи действительно не нуждаются ни в переводчиках, ни в дипломатических протоколах. Наверное, именно так и должна работать настоящая культура. Не заявлениями о дружбе, не длинными речами о сотрудничестве, а моментом, когда полный зал китайских зрителей аплодирует русским артистам, а ты сидишь в Пекине, смотришь, как на сцене танцует твоя старая подруга Наташа, и вдруг понимаешь, что эта невидимая нить тянется отсюда куда-то очень далеко — в Пекин 1954 года. И что спустя семь десятилетий она всё ещё не оборвалась.

  8. Про парки, магазины и жилье в китайских городах Сегодня хотим рассказать вам про телеграм-канал об урбанистике и разных китайских городах - «Внучка урбанистки» На канале в основном публикуют большие содержательные посты про недвижимость, городское развитие и архитектуру: /про ритейл-парк в историческом стиле в Чэнду /про сталелитейный завод в Пекине, превратившийся в огромный парк /про сервис по аренде и субаренде жилья в разных городах Китая /про самую одинокую библиотеку на курорте Aranya А недавно - про самую длинную в мире улицу, украшенную граффити - в китайской Чунцине.

  9. А теперь сама конспирология. Представим, что директор ЦРУ и главный дипломат Ватикана приехали в Москву не случайно одновременно. Тогда перед нами может быть очень красивая двухуровневая схема переговоров. Первый канал — закрытый. Директор ЦРУ. Там не говорят о мире во всём мире и гуманитарных инициативах. Там обсуждают то, что нельзя вынести на пресс-конференцию: красные линии сторон, территории, безопасность, вооружения, санкции, гарантии, отношения России с Ираном, последовательность возможных шагов США и России. Проще говоря: что каждый готов отдать и что хочет получить взамен. А затем появляется второй канал. Ватикан. Здесь уже можно говорить совсем другим языком: прекращение огня, обмен пленными, возвращение детей, гуманитарные вопросы, посредничество, переговорная площадка. ЦРУ никогда не сможет публично стать «миротворцем». Ватикан никогда не станет обсуждать с Россией секретную военную архитектуру Европы. Но если использовать их одновременно? Один привозит содержание возможной сделки. Второй помогает превратить её в дипломатический процесс. И тогда возникает совершенно фантастическая, но очень красивая последовательность: Вашингтон передаёт Москве предложение через закрытый канал. Москва даёт предварительный ответ. Галлахер обсуждает его с Лавровым и Ушаковым. После чего начинается уже публичная дипломатическая часть. Конечно, всё может оказаться гораздо прозаичнее. Иран. Обмен заключёнными. Разведывательные контакты. Предупреждение об эскалации. Или действительно два совершенно независимых визита, случайно совпавших по времени. Но лично мне последнее кажется самым скучным объяснением. Потому что директор ЦРУ не летит на несколько часов в Москву на американском военном самолёте просто попить кофе. А когда в тот же день у Лаврова появляется главный дипломат Ватикана, который затем идёт к Ушакову, — невольно возникает ощущение: мы сейчас видим только верхушку значительно более крупного переговорного процесса. И если эта версия хотя бы частично верна, самое интересное должно произойти совсем скоро. Я бы внимательно следил за тем, кто следующим внезапно отправится в Киев, Москву, Вашингтон или Рим. Потому что именно следующий неожиданный визит и покажет, была ли это просто красивая теория. Или мы действительно присутствуем при начале чего-то очень большого.

  10. Продолжаем играть в конспирологов. Итак, 25 августа в Москве одновременно оказываются директор ЦРУ Джон Рэтклифф и глава внешнеполитического ведомства Ватикана Пол Ричард Галлахер. Один прилетает практически тайно. Второй официально встречается с Лавровым, а затем должен говорить с Юрием Ушаковым — человеком, через которого проходит значительная часть внешнеполитических контактов президента России. Но самое любопытное даже не это. Посмотрим на ноябрь 2021 года. 2–3 ноября в Москву неожиданно приезжает тогдашний директор ЦРУ Уильям Бернс. Он встречается с Николаем Патрушевым, Сергеем Нарышкиным и другими российскими чиновниками. Разговоры закрытые. Проходит буквально несколько дней. И 8–10 ноября в Москве оказывается… Пол Ричард Галлахер. Тот же самый человек, который приехал сейчас. Он тоже встречается с Лавровым. То есть тогда: директор ЦРУ → Москва; через несколько дней Ватикан → Москва. Сегодня: директор ЦРУ → Москва; Ватикан → Москва. Причём практически одновременно. А теперь вспомним дату. Ноябрь 2021 года. До начала военного конфликта на Украине оставалось чуть больше трёх месяцев. Тогда директор ЦРУ привёз в Москву предупреждение Вашингтона. А что, если сейчас последовательность та же самая… только содержание послания совершенно другое? Что, если четыре с половиной года спустя в Москву привезли уже не предупреждение о начале войны? А предложение о том, как её закончить? И вот здесь два совершенно разных визита вдруг начинают складываться в одну очень любопытную конструкцию. Об этом — в третьей части.

  11. Иногда события складываются так удачно, что даже человеку совершенно чуждому конспирологии хочется достать шапочку из фольги. 25 августа в Москве практически одновременно оказываются два очень необычных гостя. Первый — директор ЦРУ Джон Рэтклифф. Визит не анонсировался. Американский военный C-17 прилетает во Внуково из Риги, куда до этого прибыл с объединённой базы Эндрюс под Вашингтоном. Рэтклифф проводит в Москве несколько часов и улетает. С кем встречался? О чём говорил? Вашингтон молчит. Москва тоже. Песков сообщает, что ничего особенного ему об этом неизвестно и официальных встреч с российским руководством вроде бы не планировалось. Само ЦРУ комментариев не даёт. Но директор ЦРУ — это всё-таки не турист, случайно решивший посмотреть Красную площадь. И особенно интересно становится, когда выясняется, что практически в это же время в Москве находится ещё один человек. Совершенно из другого мира. Не разведчик. Не военный. Даже не представитель великой державы в привычном понимании этого слова. Глава внешнеполитического ведомства Ватикана Пол Ричард Галлахер. Причём его уже лично принимает Сергей Лавров. Можно, конечно, сказать: совпадение. Но дальше начинается самое интересное. Потому что однажды мы уже видели очень похожую комбинацию. Продолжение следует.

  12. Мы часто говорим о демографическом кризисе в Китае. О том, что население страны сокращается уже несколько лет подряд, рождаемость падает, общество стремительно стареет, а многочисленные поколения китайцев, родившихся в 1960–1970-е годы, постепенно приближаются к преклонному возрасту. Но сегодня я прочитал любопытное исследование, авторы которого выдвигают куда более масштабную мысль: человечество, возможно, вообще никогда не достигнет отметки в 10 миллиардов человек. Мы настолько привыкли к идее постоянного роста населения Земли, что воспринимаем эти будущие 10 миллиардов почти как свершившийся факт. Вопрос вроде бы только в том, когда именно это произойдёт. Однако новые демографические данные заставляют посмотреть на будущее несколько иначе. В августе экономисты Хесус Фернандес-Вильяверде и Патрик Норрик опубликовали исследование с очень подходящим названием Terra Incognita: The Economics of a Shrinking World — «Неизведанная земля: экономика сокращающегося мира». Проанализировав данные по 236 странам и территориям, они пришли к выводу, что человечество, вероятно, уже опустилось ниже глобального уровня простого воспроизводства. А пик населения Земли может наступить гораздо раньше, чем предполагают прогнозы ООН: примерно около 2056 года на уровне около 9 миллиардов человек. После этого нас станет меньше. И здесь особенно интересно снова посмотреть на Китай. В 2025 году в Китае родилось 7,92 млн человек, а умерло 11,31 млн. Естественная убыль составила почти 3,4 млн человек. Но гораздо важнее другое: этот разрыв потенциально способен увеличиваться. Население стареет. Огромные поколения, родившиеся во времена высокой рождаемости, постепенно переходят в старшие возрастные группы. Следовательно, число смертей относительно числа рождений будет расти. А молодых становится всё меньше. Получается своеобразная демографическая воронка: мало детей сегодня означает мало потенциальных родителей через двадцать-тридцать лет. А значит — ещё меньше детей в следующем поколении. И вот здесь возникает вопрос: а почему мы вообще считаем китайскую ситуацию исключительно китайской? Если посмотреть на последние сто лет, практически везде прослеживается одна и та же закономерность. По мере развития общества, роста благосостояния, урбанизации, образования и продолжительности жизни рождаемость начинает снижаться. Сначала этот путь прошла Европа. Затем Северная Америка. Россия. Потом Восточная Азия. Сегодня Китай, Япония и Южная Корея показывают уже крайнюю стадию этого процесса. Пока главным демографическим резервом человечества остаётся Африка. Именно за счёт неё в значительной степени и строятся прогнозы дальнейшего роста населения Земли. Но почему Африка должна оказаться исключением? Она просто находится на более раннем этапе того же процесса. Причём есть основания предполагать, что Африка может пройти этот путь значительно быстрее, чем когда-то Европа. Европе для изменения образа жизни потребовались поколения. Сегодня интернет, смартфон, массовая культура и новые социальные модели способны изменить общество за считаные десятилетия. Поэтому главная интрига мировой демографии, на мой взгляд, теперь заключается не в том, когда человечество достигнет 10 миллиардов. А в том, успеет ли оно вообще это сделать. Старые прогнозы строились на той скорости снижения рождаемости, которую мы наблюдали раньше. Но последние годы всё чаще показывают, что рождаемость способна падать значительно быстрее ожидаемого. И Китай здесь особенно показателен. Возможно, перед нами не какая-то уникальная «китайская проблема», а просто страна, которая первой среди крупнейших государств мира показывает нам будущее. А дальше постепенно по тому же пути пойдут остальные. И тогда самым удивительным демографическим событием XXI века станет вовсе не появление десятого миллиарда жителей Земли. Возможно, главным событием окажется то, что десятимиллиардный человек никогда не родится.

  13. Есть в международной дипломатии сделки, которые невозможно оценить в деньгах. Беларусь и Северная Корея готовятся отменить визы — и, кажется, перед нами рождается совершенно новый туристический обмен. Беловежская пуща — в обмен на курорты Северной Кореи. Белорусам — море, горы, почти пустынные пляжи, монументальная архитектура и лёгкое ощущение, что ты случайно оказался внутри очень дорогой исторической реконструкции. Северокорейцам — Беловежская пуща, зубры, драники, санатории и возможность лично убедиться, что огромный красивый лес вполне может существовать и без памятника вождю в центре. Всё честно. Мы вам — Беловежскую пущу. Вы нам — Вонсан-Кальму. Мы вам — зубров. Вы нам — Корейское Восточное море. Мы вам — драники со сметаной. Вы нам — кимчи и полный пансион. Но самое прекрасное во всей этой истории — то, что вопрос безвиза белорусский министр иностранных дел обсуждал во время собственного отпуска в КНДР. Вот это я понимаю — человек умеет совмещать приятное с полезным. Кто-то возвращается из отпуска с магнитиком на холодильник. А кто-то — с соглашением об отмене виз. Так что не исключено, что скоро появится совершенно новый туристический маршрут: Минск — Пхеньян — море — горы — обратно через Беловежскую пущу. Геополитика наконец-то начинает работать на отпуск. 😎

  14. Я часто показываю вам интересные старые картинки и фотографии, связанные с Китаем и Азией. Сегодня для любителей истории есть ещё один настоящий шедевр. Перед нами японская пропагандистская иллюстрация 1942 года под названием «Совещание Великой Восточноазиатской сферы сопроцветания» — 大東亜共栄会議. Причём это не изображение какого-то реального заседания. Настоящая Великая восточноазиатская конференция состоится в Токио только в ноябре 1943 года. А здесь перед нами своеобразная визуализация того, как Япония в разгар Второй мировой войны представляла себе будущее Азии после изгнания оттуда западных колониальных держав. И рассматривать эту картинку можно довольно долго. За круглым столом собрались представители будущей «Сферы сопроцветания»: Япония, Китай, Маньчжоу-го, Бирма, Филиппины, Малайя, Французский Индокитай, Голландская Ост-Индия и Таиланд. Чтобы зритель не запутался, художник предусмотрительно снабдил каждого участника повязкой с названием страны или территории. Но самое интересное — посмотреть, что каждый принёс на общий стол. Кто-то приносит рис, кто-то уголь, кто-то железо, кто-то другие природные ресурсы. По сути, перед нами нарисована экономическая карта Восточной и Юго-Восточной Азии того времени. А что приносит Япония? Военный корабль и танк. Получилось даже несколько откровеннее, чем, вероятно, задумывал художник. Официальная идея 大東亜共栄圏 — «Великой Восточноазиатской сферы сопроцветания» — звучала весьма привлекательно: Азия освобождается от европейского колониализма, азиатские народы объединяются, совместно используют свои ресурсы и строят общее пространство на принципах «сосуществования и совместного процветания». В реальности, конечно, Япония отводила себе в этой конструкции совершенно особое место, а огромные территории Азии рассматривались в том числе как источник нефти, каучука, угля, железной руды, продовольствия и других ресурсов, необходимых японской экономике и военной машине. Есть на картинке и ещё одна прекрасная деталь. Посмотрите в дверной проём. Там стоят Индия и Австралия. За стол их пока не пригласили — в 1942 году они находятся по другую сторону фронта и продолжают воевать с Японией. Причём Австралию художник изобразил не в виде белого британского колониста, а в виде австралийского аборигена. Логика японской пропаганды здесь вполне понятна: европейцы для неё были пришлыми колонизаторами, а настоящая Австралия должна была быть представлена её коренным населением. Получилась удивительная картинка. С одной стороны — почти наивная пропаганда о большой дружной азиатской семье, которая собралась за одним столом и несёт туда всё, чем богата. А с другой — если внимательно посмотреть, перед нами практически готовая схема японского представления об экономическом устройстве будущей империи. Одни приносят рис, уголь, железо и сырьё. А Япония приносит танк и военный корабль. Иногда старая пропаганда рассказывает об эпохе гораздо больше, чем собирались рассказать её авторы.

  15. Иногда читаешь китайские новости и кажется, что перед тобой не криминальная хроника, а готовая притча. В провинции Чжэцзян живёт мужчина по фамилии Чэнь. Больше двадцати лет он работал и откладывал буквально каждый юань. Когда-то занимался небольшим бизнесом, потом работал в грузовых перевозках. Не пил, не курил, почти не ходил по ресторанам и практически не тратил деньги на развлечения. Когда журналисты позже спросили его, сколько стоит одежда, которая была на нём, выяснилось: кофта — чуть больше 6 юаней, брюки — 12–13, а обувь вообще осталась от сына. То есть весь его наряд стоил меньше 20 юаней. Пока соседи строили новые дома, он продолжал жить в старом. Пока другие покупали машины, путешествовали и позволяли себе какие-то радости, он продолжал работать и копить. И в итоге накопил фантастическую для обычного человека сумму — 7,89 миллиона юаней, около миллиона долларов. Двадцать с лишним лет экономии ради одного большого и обеспеченного «завтра». А потом ему позвонил «сотрудник инвестиционного фонда». Они общались почти месяц, постепенно незнакомец вошёл к нему в доверие и в какой-то момент предложил торговать акциями через специальную платформу. Причём одним из аргументов были более низкие комиссии. И здесь есть какая-то злая ирония: человек, который всю жизнь экономил каждый юань, решил сэкономить и на этот раз. С 14 по 19 мая Чэнь сделал шесть переводов: 1,89 млн, 2 млн, 500 тысяч, 1,7 млн, 1,2 млн и ещё 600 тысяч юаней. То, что он собирал больше двадцати лет, исчезло за шесть дней. После последнего перевода приложение перестало работать. А человек, которому Чэнь доверился, написал ему напоследок: «Спасибо. Ты крупнейший клиент за всю мою историю». И заблокировал. Конечно, прежде всего это история о мошенничестве. Полиция расследует дело, и, возможно, какую-то часть денег ещё удастся вернуть. Но меня в ней зацепило совсем другое. Мы вообще очень любим откладывать жизнь на потом. Сейчас потерплю — потом поживу. Сейчас не куплю — потом куплю лучше. Сейчас никуда не поеду — ещё успею. Сейчас главное заработать, накопить, построить, обеспечить… И в разумной бережливости нет ничего плохого. Более того, без неё трудно создать финансовую независимость и уверенность в завтрашнем дне. Но между разумной бережливостью и постоянным отказом себе в жизни есть очень тонкая граница. Чэнь двадцать лет мог позволить себе гораздо больше. Речь ведь не обязательно о Ferrari или Rolex. Можно было просто купить хорошую одежду, нормально поужинать, съездить куда-нибудь с семьёй, построить новый дом, увидеть новые места, получить какие-то впечатления. Он мог потратить на всё это лишь небольшую часть своих денег и всё равно остаться весьма обеспеченным человеком. Но почти всё оставлял для того самого мифического «потом». А оно так и не наступило. Мне вообще кажется, что у денег есть одно интересное свойство: сами по себе они почти ничего не значат. Смысл появляется только тогда, когда они во что-то превращаются — в безопасность и свободу, образование детей, путешествия и впечатления, комфорт, помощь близким, да просто в удовольствие от сегодняшнего дня. Копить всю жизнь исключительно ради цифры на банковском счёте — такая же крайность, как бездумно спускать всё до последнего юаня. Наверное, правильный баланс, как обычно, находится где-то посередине. Потому что о будущем, безусловно, нужно думать. Но полностью отказываться от сегодняшней жизни ради мифического завтра — пожалуй, одна из самых невыгодных инвестиций, которые можно сделать.

  16. Older posts