Жители больших городов, будь то Гонконг, Нью-Йорк или Москва, давно научились справляться с визуальным шумом. Вывески, экраны, гирлянды, реклама на каждом фасаде: мы привыкаем фильтровать всё это и почти перестаём замечать. Шум принято считать перегрузкой, от которой нужно защищаться. Выставка Анастасии Дунаевой предлагает посмотреть на него иначе, как на живой поток времени.
Сама художница — активная участница уличной волны, и для понимания её живописи это ключевое. Метод сложился на больших масштабах, в муралах, а станковые работы стали их продолжением. Её большой мурал есть, например, в Выксе.
Мне абстракция Дунаевой кажется интересной. Она не заигрывает с балансом между фигуративом и полным уходом в беспредметность, а строит визуальную воронку, которая затягивает зрителя внутрь холста.
На выставке собраны работы последних трёх лет, и по ним можно проследить, как художница работает с колористикой. Цвет у Дунаевой во многом отражает её собственное психоэмоциональное состояние, а последние три года, согласитесь, сложно назвать стабильными. Более ранние работы яркие, почти кислотные, с активным мазком. Последние разбелены, а пространство в них стало глубже. Но и их спокойными не назовёшь.
Компактные холсты устроены по принципу изъятия из большой формы. Для Дунаевой это основа метода: любой фрагмент, даже самый маленький, можно вынуть из целого и рассматривать как самостоятельное произведение. Словно кадр, выхваченный взглядом из городского потока.
При этом художница отталкивается от вполне конкретных впечатлений. Одна из картин воспроизводит туннель, в котором оказывается москвич: на каждой оживленной улице развешано столько давящих украшений, что разглядеть сам город и красоту исторических фасадов становится практически невозможно. Шум здесь вполне узнаваемый, просто увиденный изнутри.
В экспозиции есть и работа из коллекции Жени Ходаковой, основательницы Gallerique. Женя живёт с ней уже довольно долго и искренне её любит. По-моему, это лучшая рекомендация для абстракции: с ней хочется не только встретиться в зале, но и жить каждый день.
Кстати, параллельно работы Анастасии можно увидеть в Музее Выксы: на выставке «Осторожно, выход на улицу!» ей отдан целый зал. Проект посвящён антистилю и современной граффити-сцене и задаётся вопросом, что происходит с уличным искусством, когда оно попадает в музей.
Само пространство ДНИ для меня новое, раньше здесь не бывала. Оно стоит буквально в трёх шагах от «Винзавода», так что визит легко совместить.
📍 ДНИ
(Нижняя Сыромятническая, 1/4с3)
«Анастасия Дунаева. Визуальный шум», до 28 октября 2026 года
Ещё до поездки в Лондон успела побывать на первой выставке галереи TŌMO в её новом пространстве. Раньше по этому адресу работала галерея Serene, так что «культурный уровень» в районе Остоженки точно не снижается.
Керамика сейчас — один из самых любимых медиумов: на ярмарках современного искусства её очень много. Но нередко создаётся впечатление, что современность многие авторы понимают как уход от чёткости формы. Отсюда обилие нарочито небрежных сосудов с мятыми формами и размытой глазурью.
Выставка «Объекты и состояния» хороша тем, что показывает действительно сильные работы. Причём одни художники работают с керамикой постоянно, а для других это лишь часть их практики. Куратор Даша Кузнецова собрала больше 20 авторов и сознательно не делает акцента на технических нюансах — фарфор перед нами или шамот. Для неё важнее суть работ и впечатление, которое они производят на зрителя. Исключений из керамики всего два: текстильные «косы» Анны Слобожаниной и «Методические рекомендации» Елены Юдиной, где по стерильным керамическим листам хаотично ползают видеомухи.
Я большой фанат Ольги и Олега Татаринцевых и недавно была на презентации книги о них — «Если это не так», третьего тома издательской программы Дениса Химиляйне. Она посвящена работам дуэта с текстом. Их работы - лучший ответ на «размытую» тенденцию: ясная форма и безупречное исполнение.
Отдельно хочется выделить Аннушку Броше. Её «Флейта-позвоночник» — женский торс на стальном каркасе, где позвоночник собран из крышечек Кузнецовского фаянса рубежа XIX–XX веков. Мне он сразу напомнил хрестоматийную «Сломанную колонну» Фриды Кало, хотя не знаю, обращается ли автор к ней сознательно.
📍 TŌMO
«Объекты и состояния», до 13 декабря 2026 года.
Выставка Тима Уокера в National Portrait Gallery.
Это удивительное хулиганство. Настроение сразу задаёт архитектура: зритель, словно Алиса, проваливается в кроличью нору и оказывается в заколдованной стране чудес. В этом мире нет ущемлённых и «неправильных», здесь царит настоящее diversity.
На выставке — новая серия: за последние шесть лет Уокер снял более 250 героев — активистов, артистов, писателей и всех, кого он сам считает легендами.
Сам Уокер много лет работал в модной индустрии, но, по его собственным словам, чувствовал себя там не в своей тарелке. И вот почему:
For most of the years I photographed fashion, I was embarrassed. Fashion felt shallow. As a young photographer I wanted depth and truth, and I'd go a long way to find it. In 2007, I travelled to the highlands of Papua New Guinea to make photographs for Vogue magazine. There, I saw the famous birds of paradise and the indigenous Huli tribespeople, who mimic the birds' dances and wear intricately crafted ceremonial headdresses. It reminded me of something I'd previously seen: FASHION. The penny dropped. Transformation, dressing-up, couture, performance, presenting, showing off... It's all part of our nature. It's about courtship and attraction. It's about being seen. It's about sex, shine and spark.
Почти все годы, что я снимал моду, мне было неловко. Мода казалась поверхностной. Молодым фотографом я искал глубину и правду и был готов далеко зайти, чтобы их найти. В 2007 году я отправился в высокогорные районы Папуа-Новой Гвинеи снимать для Vogue. Там я увидел знаменитых райских птиц и представителей народа хули: они подражают птичьим танцам и носят церемониальные головные уборы. Это напомнило мне то, что я уже видел раньше, - моду. И тут до меня дошло: переодевания, кутюр, перформанс, желание покрасоваться… Всё это часть нашей природы. Это про ухаживание и притяжение. Про желание быть увиденным. Про секс, блеск и искру.
Многие звёзды мирового масштаба приняли участие в его фантастических проектах: Леди Гага, Гарри Стайлз, Дэвид Хокни. Каждый кадр по-своему ценен, но самым «аппетитным» для меня стал портрет актрисы и писательницы Мириам Марголис «Clapham Cream Teas» (2023). В том же году Уокер снял её для обложки Vogue, это был её дебют на обложке журнала.
И здесь я вынуждена остановиться: из-за ограничений нашего реального мира я не могу опубликовать многие фотографии и даже описать содержание значительной части того, что представлено на выставке. Но если вам любопытно, я с удовольствием пришлю их лично.
А в Лондоне этот проект показывают не где-нибудь, а в Национальной портретной галерее. Буквально в нескольких шагах висят портреты «цвета нации», а этажом выше королева Виктория вручает Библию коленопреклонённому посланнику на картине Томаса Джонса Баркера «Секрет величия Англии». И это никого не оскорбляет и не смущает.
Будете в Лондоне — такое пропускать нельзя.
📍National Portrait Gallery
«Tim Walker's Fairyland: Love and Legends», до 7 февраля 2027 года
В Courtauld Gallery проходит выставка Салмана Тура, одного из самых востребованных художников современности.
Он родился в Лахоре, в Пакистане, с 2006 года живёт в Нью-Йорке и соединяет в своей живописи восточную и западную эстетику.
Подобно Баскии, Тур глубоко знает историю искусства, поэтому то, что на его полотнах кажется случайным, возникает далеко не спонтанно. Его оммажи хорошо продуманы и укоренены в традиции.
Особенно остро эта связь чувствуется в стенах Courtauld, где висят настоящие шедевры. Посмотрите на композиции «Бара в Фоли-Бержер» Эдуарда Мане и «Игроков в карты» Поля Сезанна, а потом на фигуры на картинах Тура. Помимо композиции, он явно заимствует у художников конца XIX века и распределение света.
При этом многие его сюжеты скорее отсылают к барокко и рококо. Яркое тому подтверждение — Pillow Fight. Кураторы видят здесь свет Караваджо, но мне куда явственнее слышатся Буше и Ватто: смятые простыни, игривость, будуарная лёгкость.
Но главное, что отличает Тура, — уязвимость его героев. Она чувствуется буквально во всём и пробирает до мурашек.
Все картины на выставке созданы начиная с 2019 года, а одна написана специально для этого проекта: на неё художника вдохновила картина Лоренцо Лотто из коллекции галереи. В таком объёме Тура ещё ни разу не показывали европейской публике: это его первая персональная музейная выставка в Европе.
📍 Courtauld Gallery
«Salman Toor. Someone Like You», до 10 января 2027 года.
Искусство в душевой, на тумбочке вместо будильника, а в раковине — виноград: так выглядит Minor Attractions.
Удивительная ярмарка, аналог которой мне ещё ни разу не встречался.
Молодые галереи представляют работы не в белом кубе, а в его полной противоположности - номерах отеля The Newman на одноимённой улице.
Ярмарка проходит уже не первый год, но в этот раз сменила адрес: раньше её принимал соседний отель The Mandrake. Нынешний выпуск — самый масштабный: участвуют более 75 галерей со всего мира, причём лондонские галереи объединили в пары с приезжими, и они делят номера на двоих.
Мы привыкли, что в гостиничных номерах обязательно что-то висит. Но, как правило, это абсолютно беззубая абстракция: она не вызывает эмоций, за неё не цепляется взгляд, она не рождает вопросов и новых импульсов. Исключение составляют арт-отели, но даже там искусства в номерах немного, чтобы не смущать гостей.
Эта ярмарка идёт от противного. Произведения заполняют каждый пригодный для этого квадратный сантиметр: прикроватную тумбочку, коридор, душевую кабину и даже уборную.
Некоторые объекты интерактивны: я сама наблюдала, как гости пытались выиграть в игровом автомате вроде тех, что были очень популярны у нас в середине 90-х.
Не уверена, что сама готова была бы что-то приобрести или взвешенно рекомендовать другим: в суматохе рассмотреть работы было почти невозможно, а атмосфера скорее напомнила вечеринку в студенческом общежитии. Тем не менее впечатления от визита у меня остались исключительно положительные.
📍The Newman Hotel
«Minor Attractions», 13–17 октября 2026 года.
Painting the French Riviera в Royal Academy: концентрат солнца и лёгкого морского бриза Лазурного берега.
Кураторский рассказ начинается с того момента, когда импрессионисты массово выбрали Ривьеру местом работы и отдыха от Парижа. Вслед за Ренуаром и Моне сюда потянулись постимпрессионисты.
Пуантилисты ставили здесь свои «научные» эксперименты: как глаз соединяет отдельные красочные мазки в единую картину. Места лучше для этого не придумаешь. Рядом с хрестоматийным Синьяком можно открыть для себя менее известных Анри-Эдмона Кросса и Тео ван Рейссельберге. Кстати, одно из важных полотен мэтра с зонтичной сосной есть и в Москве, в коллекции ГМИИ.
Не обошлось и без фовистов: эти края они любили не меньше. Матисс прожил в Ницце долгие годы, как и Рауль Дюфи. Роман художников с Ривьерой не прерывался ни в одно десятилетие, поэтому прогулка по выставке превращается в настоящую энциклопедию искусства XX века.
Самое ценное для меня:
Пьер Боннар. Его картины будто напитаны южным светом. В «Окне» распахнутые ставни, на столе книга, за балконом черепичные крыши Ле-Канне. Сам художник сравнивал это открытие с «Тысячей и одной ночью», и в это легко поверить. Для меня это и есть само лето.
Несколько работ Хаима Сутина. Его искусство не представлено в российских коллекциях, поэтому каждая встреча с ним — радостное событие. Пейзаж на его полотнах изгибается, будто в танце.
Николя де Сталь, ещё один уроженец Российской империи, чья творческая жизнь связана с Францией. Именно здесь, в Антибе, он добровольно ушёл из жизни. Но можно ли разглядеть его внутренний надлом в этих полотнах? Не уверена. Поздние работы удивительно тихи: прохладные голубые и серые, летящие чайки, мачты в светлой дымке.
Финальный аккорд — пронзительно синие работы Ива Кляйна, уроженца Ниццы. Никогда раньше не проводила такой аналогии, но здесь в отпечатках женских тел мне отчётливо видятся причудливые акулы-молоты. А над его монохромами — его же слова: «Я написал своё имя на обратной стороне неба». Кажется, лучшего прощания с Ривьерой не придумать.
📍 Royal Academy of Arts, Лондон
«Painting the French Riviera», до 31 января 2027 года.
Вчера был обзор Frieze London, сегодня — Frieze Masters. Это два разных мира, которые тем не менее пересекаются на некоторых именах.
Первая ярмарка — про современное искусство, вторая — в основном про вторичный рынок. Гуляя по Masters, я не могла отогнать мысль: «Неужели кто-то действительно покупает такое себе в коллекцию?» Поймите правильно, дело не в качестве, а в том, что многие предметы выглядят скорее музейными экспонатами, чем объектами для частной коллекции: малые голландцы, рыцарские латы, античные артефакты.
Очень много импрессионистов: Писсарро, Ренуар, а также их современники Тулуз-Лотрек и Дега. К моему сожалению, не встретилось ни одного Фудзиты, а он мой любимчик. Не меньше и классиков британского искусства XX века: Люсьен Фрейд, Фрэнк Ауэрбах и другие представители Лондонской школы.
Вернусь к идее пересечения: на обеих ярмарках были работы Аниша Капура. На его выставку в Hayward Gallery мне не попасть - полный sold out, так что встреча с его керамикой 1990-х вдвойне радостная. Ещё один живой классик на Masters — Ай Вэйвэй, причём с ранней живописью 1981 года, задолго до мировой славы.
Занимательное наблюдение: на стенде Shapero Modern все коты Уорхола проданы, каждый по 10 тысяч фунтов, и только один рыжий почему-то нет. Возникло щемящее чувство обиды за него.
Лучшее оформление, бесспорно, у стенда с карикатурами Джеймса Гилрея: он воссоздаёт витрину лондонской лавки Ханны Хамфри, издательницы художника. В конце XVIII века у её окна толпились прохожие, разглядывая свежие карикатуры.
Из любимого — Элис Нил у Victoria Miro и David Zwirner, подборка её мужских портретов 1950–70-х. Выбрать один лучший выше моих сил: все хороши. Она удивительный портретист.
А закончу лучшим, на мой взгляд, стендом и настоящим глотком свежего воздуха: Джим Амарал в секции Spotlight (галерея LAMB). Удивительно эротичная графика в сочетании с классической ботанической иллюстрацией. Как рассказали в галерее, самые чувственные работы посвящены будущей жене художника.
📍 Frieze Masters
(The Regent's Park), до 18 октября 2026 года.
Автор канала добрался до Лондона спустя 44 часа пути. И всё ради того, чтобы непременно попасть на Frieze London — одну из главных ярмарок contemporary art в мире.
В этом году здесь 172 галереи из 42 стран. Среди них и мировые «конгломераты» — Gagosian, Pace, David Zwirner, White Cube. Не обходится и без локального контекста: много лондонских галерей, которые не всегда доезжают до Art Basel.
Даже быстрый обход ярмарки навёл меня на мысль, что керамике здесь отведено не так много места.
Куда меньше и стендов африканских художников — видимо, их галереи в эти дни на ярмарке современного африканского искусства в Somerset House.
Несколько стендов и работ, которые запомнились больше других:
1️⃣ Lisson Gallery — Dalton Paula
2️⃣ White Cube — Ilana Savdie
3️⃣ Thaddaeus Ropac — Denzil Forrester
4️⃣ Phillida Reid — Joanna Piotrowska
5️⃣ Nara Roesler — André Griffo
6️⃣ Josh Lilley — Holly Hendry
7️⃣ Fortes D'Aloia & Gabriel — Márcia Falcão
8️⃣ Galerie Nordenhake — Iñaki Bonillas
9️⃣ Sadie Coles — Alex Da Corte
🔟 David Zwirner — Rose Wylie
А вы бывали на Frieze? Или, может, кто-то тоже в Лондоне в эти дни?
📍 Frieze London, Regent's Park, до 18 октября 2026 года.
Выставка «Рухин. Шаг в беспредметность» в ММОМА стала для меня откровением: я не помню таких больших проектов этого художника в обозримом прошлом. Это проект Музея AZ, а куратор - Ян Гинзбург, которого я до сих пор знала исключительно как художника.
Начинается все с эмалированного номерного знака «Наб. Красного Флота, 74/2» - с дома, где жил Рухин. Перед отъездом в Америку вдова художника передала его другу, художнику Анатолию Белкину, несколько вещей мужа: охотничье ружье (его в тот же день отобрала милиция) и бронзовую пепельницу. А последним подарком стал именно номер дома. Не картина, не кисти и краски - как будто ей было особенно важно оставить память об этом месте.
Сам Рухин, как и итальянец Альберто Бурри, военный врач, ставший художником, пришел в искусство из науки и без всякой художественной школы. Геолог по образованию, он писал густо и пастозно, и его холсты похожи на срезы горной породы.
Поначалу Рухин явно находится под влиянием своего учителя Владимира Немухина. Но в какой-то момент он пишет свой вариант карты - и этим ставит жирную точку в их отношениях, а дальше двигается без оглядки. Работает над тремя холстами одновременно, пробует все возможные материалы, экспериментирует с цветом.
Цвет хочется выделить отдельно. Как у Пикассо, у Рухина был свой «синий» период, но фирменным стал красный. Краски Liquitex для него присылал сам Джеймс Розенквист, который бывал у художника в Ленинграде.
Собрать такую выставку - настоящий подвиг. Работы Рухина разъехались с иностранными дипломатами по всему миру, от Бразилии до Японии, больше трехсот картин вдова увезла в Америку. И все же здесь больше 100 работ в девяти залах.
Одним из самых сильных моментов для меня стало видеоинтервью Оскара Рабина. Он говорит о Рухине с очень теплой улыбкой. Такого совсем не ждешь, зная картины самого Рабина - темные, порой беспросветные.
Творческий путь Рухина занял всего двенадцать лет. Но, глядя на эти работы, думаешь не о конце, а о том, сколько можно успеть, если жить искусством на полную.
📍 ММОМА, Петровка, 25
«Рухин. Шаг в беспредметность», до 22 ноября 2026 года.
В «Зарядье» открылись сразу два больших проекта. Оба разместились в Паркинг Галерее, которая превращается в полноценный выставочный кластер.
На открытии было столько народу, как в метро в час пик. Кроме самих участников, пришли преподаватели, родственники, друзья - порадоваться за своих и разделить их гордость. И это, пожалуй, самое трогательное ощущение вечера.
Первый проект - «ВЫПУСК'26», выставка выпускников более 30 художественных вузов и школ: от Суриковского института и Строгановки до Школы Родченко, «Свободных мастерских» и Школы дизайна ВШЭ. Часть работ я уже видела в этом году на выставках выпускников в Кубе и в Центре Зотов, и это оказалось кстати: в такой толпе многое легко пропустить, а у меня уже было представление, на что смотреть.
Второй - выставка номинантов 7-й Московской Арт Премии. Сейчас это одна из немногих крупных премий в современном искусстве в России: премию Кандинского и «Инновацию» с 2022 года не вручают. Поэтому за номинантов радуюсь вдвойне. Ближе всего мне номинация «ИЗО и архитектура»: большинство представленных в ней выставок я видела своими глазами. Это Владимир Григ и Андрей Гросицкий в МАММ, «Слава и Север» Насти Миро и Всеволода Саплина в фонде «Екатерина». За Настю можно порадоваться дважды: она номинирована еще и в секции кино за видеоарт.
На мой взгляд, абсолютно справедливо в номинацию вошли и «Феномены» в ММОМА - один из главных проектов года, групповой портрет одиннадцати заметных московских живописцев 2020-х: Евгении Войнар, Евгении Буравлевой, Марии Сафроновой, Егора Кошелева и других. Среди работ там есть небольшая живопись Егора Плотникова из моей коллекции. Выставку продлили до 4 ноября, и если вы еще не дошли, обязательно сходите: это лучший способ понять, что представляет собой современная живопись.
📍 Парк «Зарядье» / Паркинг Галерея
«ВЫПУСК'26», до 6 декабря 2026 года.
Выставка 7-й Московской Арт Премии, до 8 марта 2027 года.
Советский блок Фотобиеннале в МАММ — это плакаты немого кино, история метро, автомобилизация и Лиля Брик. Главная по масштабу выставка — «Даешь автомобиль!», но самая интересная, без сомнения, про Брик.
Лиля Юрьевна — одна из самых противоречивых фигур XX века. Муза Маяковского, жена теоретика авангарда Осипа Брика, приверженка свободной любви и хозяйка салона, через который прошла половина творческой Москвы. О ее связях с ЧК историки спорят до сих пор. И все же это была сильная личность, вдохновлявшая великих на великое: стихи Маяковского, фотомонтажи Родченко к поэме «Про это», портреты, ставшие иконами авангарда.
Выставки неожиданно перекликаются. Лиля Юрьевна была одной из первых женщин за рулем в Москве: Маяковский привез ей из Парижа «Рено».
Выставка «Даешь автомобиль!» открывается работами Александра Лабаса — главного и моего самого любимого технооптимиста. Дальше — модели автомобилей, в том числе машинки из детских автопробегов, которые Автодор устраивал, чтобы пропагандировать транспорт с самого юного возраста.
Отсюда прямой путь в Музей архитектуры на выставку «АЗС. Архитектура заправочных станций», где у этой истории есть продолжение: там рассказывают, как Брик и ее «Рено» так и не совершили путешествие из Москвы в Ленинград, а кадры на заправке снимал Родченко. Подробнее о выставке я писала здесь.
А завершить маршрут можно в Еврейском музее, где 14 октября открывается «Век Майи Плисецкой». Плисецкая дружила с Лилей Юрьевной, и именно в ее доме завязалось знакомство балерины с Родионом Щедриным.
📍 МАММ
«Лиля Брик: икона стиля и муза авангарда»
«Даешь автомобиль! Из истории советской автомобилизации 1920–1930-х годов», до 29 ноября 2026 года.
На Фотобиеннале в МАММ встретились два противоположных полюса современной фотографии: Роджер Баллен и Ян Шлегель.
Роджер Баллен — это страсть и стихия. Он снимает то, что обычно не принято показывать. Его кадры напоминают мне старинные фотографии цирка «уродов»: бородатые женщины, силачи, карлики, на которых из сегодняшнего дня смотришь не просто с сочувствием или симпатией, а с восхищением. С героями Баллена происходит то же самое.
Кульминация — российская премьера «Инферно» (2025) по Данте. Для него выстроили настоящую пещеру кошмаров: темный зал, где светятся призрачные фигуры, похожие на наскальные рисунки. У меня этот зал срифмовался с Гойей: те же химеры, что в Капричос, и та же беспросветность, что в «Черных картинах», которые он писал прямо на стенах Дома Глухого. Признаюсь, Баллен мне ближе. Недавно я видела его работы на Contemporary Istanbul, и встретить их снова, уже в Москве, — отдельная радость.
Ян Шлегель — полная противоположность. Его метод строгий, научный, выверенный до миллиметра. И бетон, и медузы в его работах подчиняются единой логике формы. Любителям модернистской архитектуры это отзовется моментально.
При всей разнице это два мастера мирового масштаба. В ситуации культурной изоляции то, что Ольга Львовна Свиблова представила их в Москве, — настоящий повод порадоваться. Идите в оба зала подряд: контраст работает лучше любого текста.
📍 МАММ
«Роджер Баллен. Театр подсознания»
«Ян Шлегель. О пришельцах, русалках и медузах», до 29 ноября 2026 года.
Любая встреча оставляет в нас след, но удержать присутствие другого человека невозможно. Об этом «Театр теней» Элизы Шпановой — проект Gallerique в пространстве Студии 7.
Тень у Элизы становится метафорой человеческой близости — неполной, изменчивой, хрупкой. Портреты, проступающие сквозь грубый лен, словно отпечатки; руки, тянущиеся друг к другу, но так и не соприкасающиеся; перевернутая роза, от которой осталась только тень. Мне особенно нравится визуальная глубина этих работ: тень наложена на тень, а сквозь краску проступает фактура небеленого холста.
Работы очень выразительно смотрятся на аскетичных серых бетонных стенах: лен и тень будто продолжают фактуру самого пространства.
А еще мне повезло попасть на пластический перформанс «Жизнь в тени» — редкое удовольствие для Москвы. Он очень личный и продолжает главную тему выставки. За подсвеченным полотном актеры проживают детство, первую любовь, утрату, поиск себя, судьбоносную встречу, а Элиза кистью закрепляет их тени на ткани. Перформанс повторяли несколько раз, все средства от билетов шли молодым актерам. Получившиеся полотна, возможно, выставят на импровизированный аукцион на финисаже, где художница также покажет совершенно новый перформанс.
Сама Элиза — юная, тонкая, изящная — удивительно похожа на свои работы: в ее практике та же деликатность и то же внимание к едва уловимым нюансам.
📍 Студия 7
«Элиза Шпанова. Театр теней», до 30 октября 2026 года.
Профессиональные фотографии: Денис Лапшин
Сейчас есть сразу несколько поводов доехать до красивейшего особняка Носова на Электрозаводской.
Первый — выставка «Яузская Москва: структура повседневности» о быте и досуге москвичей на берегах Яузы на рубеже XIX–XX веков: Немецкой слободы, Басманных, Лефортова, Преображенского, Сокольников. Понравилось, что кураторы не ограничились очевидными темами вроде транспорта, театров и ресторанов. Есть, например, раздел про аптеки и чаепития.
Самый любопытный раздел посвящен спорту. Здесь представлены обворожительные архивные фото: например, теннисистки 1898 года в «дамских рациональных костюмах» — бриджах, пиджаках и фуражках, почти вызов эпохе. Рядом «снаряды» той эпохи: деревянные ракетки и футбольные бутсы. Не меньше удивил велосипед Dursley Pedersen 1907 года — одна из самых необычных конструкций в истории: треугольная рама, деревянные обода колёс, подвесное седло-«гамак» и вес около 10 килограммов, рекордно лёгкий для своего времени.
Второй повод — соседство с Электрозаводом, который сейчас стремительно теряет свой исторический облик. В 2025 году комплекс лишился охранного статуса, и часть корпусов уже снесли. Пока ещё можно увидеть его краснокирпичный фасад и готические башни такими, какими они были больше ста лет.
Но если вы никогда здесь не были, то сам особняк стоит увидеть хотя бы потому, что немногие подобные постройки сегодня открыты для публики — большинство заняты госучреждениями или посольствами. В 1903 году его спроектировал для Василия Носова Лев Кекушев, один из главных архитекторов московского модерна. Считается, что за основу он взял проект американского коттеджа со страниц журнала Scientific American. Резные веранды, дубовая лестница, камин в изразцах — всё бережно сохранено. А на выставке можно увидеть фасады особняка из журнала «Зодчий», которые снимал Сергей Прокудин-Горский.
📍 Особняк Носова
«Яузская Москва: структура повседневности. О быте и досуге москвичей конца XIX – начала XX веков», до 15 декабря 2026 года.
PA Gallery многим знакома по арт-пространству «Куб». Но какое-то время назад основателям галереи стало этого мало, и они открыли второе пространство в одном из самых «намоленных» районов Москвы, на Волхонке, буквально с видом на Здание частных коллекций ГМИИ. При этом из «Куба» галерея никуда не делась, и прямо сейчас там можно увидеть продолжение, а скорее аперитив к основной выставке.
Куратором выступила Юлия Тихомирова, ученица Сергея Хачатурова, во многом перенявшая его метод.
Связующим понятием стали складки, причём не только физические, но и метафорические: те, что остаются в душе от соприкосновения с реальностью.
Первое, что видит зритель, — металлические объекты Ани Желудь из серии «Выделенная линия». Материал фирменный, но привычной плавности и мягкости в них нет: работы подчёркнуто угловатые, и белые постаменты только усиливают этот эффект. А ещё одну работу Желудь придётся поискать — на кухне галереи. Металлическая плитка настолько органично вписывается в домашний антураж, что найти её — настоящий квест. В этом и уникальность художницы: быть такой разной и всегда узнаваемой.
Тему барочности, неразрывно связанную со складками материи, развивает Алиса Горелова. Её фриз на ткани тянется через весь зал, провисает, стекает на пол и сворачивается в свитки, то есть сам становится складкой. Изящные руки напоминают о «Сотворении Адама» Микеланджело.
Очень сильное впечатление производит диалог Кирилла Ермолина-Луговского и Андрея Сяйлева. Один натягивает реставрационный баннер прямо на окна галереи: он полупрозрачный, и сквозь нарисованные руины проступают настоящие окна. Другой работает с до боли узнаваемыми клетчатыми советскими одеялами, в узор которых вписаны окна панелек. Эти ткани ничего не скрывают и не укрывают, наоборот, они сами становятся фундаментом.
Клетку подхватывает Олег Устинов: узнаваемый узор сумки челнока он заливает жёлтым спреем, и бытовая клетка превращается почти в абстрактный экспрессионизм.
Финальный зал — это, как формулирует куратор, своеобразный «склад истории»: гипертрофированные и при этом искалеченные бытованием портреты Олега Хвостова.
📍 PA Gallery (Волхонка, 7/6 и Тверская, 3)
«Складки», до 6 декабря 2026 года
Галеев-Галерея, хоть и расположена в самом центре, выпадает из популярных культурных маршрутов.
Возможно, тому виной, говоря маркетинговым языком - ниша, которую занял её основатель Ильдар Галеев. Ещё двадцать лет назад, открывая галерею, он сформулировал направление как «открытие ранее неизведанных пластов в изобразительном искусстве довоенного периода».
Часто это художники, чьё творчество изучено куда меньше, чем наследие звёзд авангарда и даже шестидесятников, которых в последние годы, к счастью, активно показывают. Именно поэтому я считаю, что проекты галереи не стоит пропускать: почти каждый из них открывает либо новые имена, либо неожиданные грани уже знакомых.
Текущий проект посвящён Алексею Пахомову, одному из ярких мастеров ленинградской школы, которая всегда была в фокусе галереи. Многие знают его как книжного графика, долгие годы сотрудничавшего с Детгизом, где он наряду с Конашевичем, Тырсой, Чарушиным и Васнецовым был одним из видных представителей «лебедевской школы». Причём в прямом смысле: в начале 1920-х Пахомов учился в мастерской Лебедева.
Но выставка хороша как раз тем, что расширяет представление о Пахомове, в том числе через его монументальные работы. И здесь не обойтись без трагизма: эта сторона его наследия дошла до нас с существенными утратами. В конце 1920-х годов по эскизам Алексея Фёдоровича был создан фриз «Хоровод детей всех наций» для зала игр в памятнике конструктивизма — Доме культуры имени Первой пятилетки. Сама роспись была утрачена ещё в 1950-е, а здание снесли в 2005 году, чтобы построить на его месте Новую сцену Мариинского театра.
Ещё одну серию эскизов художник создал в 1923 году, будучи студентом, для росписи клуба красноармейских казарм. Строгостью и лаконичностью они напоминают древнеегипетские рельефы, а красноармейцы, изображённые чётко в профиль, уподобляются жрецам. У этих эскизов своя драматичная судьба. В 1928 году, когда для выставки советского искусства в США потребовались работы, Пахомов сам «обезглавил» их: вырезанные головы красноармейцев с успехом показали в Нью-Йорке, две из них осели в частной коллекции, а третья вернулась в Ленинград и была подарена Русскому музею. Благодаря её изображению один из эскизов на выставке удалось реконструировать.
📍 Галеев-Галерея
«Алексей Пахомов. Сын человеческий», до 31 декабря 2026 года.
Нижегородская художественная сцена давно стала неотъемлемой частью отечественной художественной среды. Вспомните хотя бы, на скольких стендах последних ярмарок были представлены нижегородские художники.
В Нижний Новгород стоит приезжать в мае на ярмарку графики «Контур», но ограничиваться весенним сезоном не стоит. Сегодня в ЦСИ «Терминал А» открывается выставка «Модельный ряд».
Организаторы - фонд поддержки современного искусства «СФЕРА» и кураторское объединение масла лисе | másla lissé (Слава Нестеров и Сергей Гуськов).
Почему это интересно?
Во-первых, из-за списка участников: к резидентам «Терминала А» - например, Вере Ширдиной (её работы можно было видеть в секции независимых художников на прошлогодней ярмарке blazar) - присоединились Ирина Корина и Алексей Корси (напомню, куратор текущего сезона Открытых студий Винзавода).
Во-вторых, из-за кураторов. Слава Нестеров — не только куратор, но и художник, соединяющий в своей практике пермскую деревянную храмовую скульптуру с современными технологиями.
В-третьих, из-за самой идеи. Выставка посвящена моделям и копиям во всех их формах: архитектурным макетам, музейным диорамам, реконструкциям, миниатюрам, коллекционным фигуркам и эскизам. Обычно такие объекты вторичны: они служат прообразом будущего или повторяют, объясняют и упрощают уже существующее. Кураторов же интересует момент, когда копия отрывается от первоисточника и начинает жить собственной жизнью.
📍 ЦСИ «Терминал А»
(Нижний Новгород, Красная Слобода, 9)
«Модельный ряд», до 29 ноября 2026 года.
Выставка «Новаторы мировой фотографии» в ЦВК Béton предлагает взглянуть на фотографию под любопытным углом: когда-то именно она служила мерилом объективной фиксации реальности, а сегодня фотомонтаж, ретушь и, в первую очередь, нейросети способны запутать кого угодно.
В экспозиции собраны самые разные фотографические техники: дагеротипы, калотипы, солевые, альбуминовые и желатиносеребряные отпечатки, вудберитипии, фотогравюры. При желании можно разглядеть, как выбор технологии сказывается на изображении: на глубине тона, резкости, фактуре.
А можно посмотреть на снимки в историческом контексте. Несложно заметить, что фотографы середины XIX века нередко стремились к тому же визуальному эффекту, который на зрителя производили станковая живопись и графика.
При всём обилии громких имён хочется обратить ваше внимание на несколько любопытных работ.
🖼️ Иоганн Франц Михильс в 1850-е годы зафиксировал процесс строительства Кельнского собора. Ведь свой окончательный вид собор приобрёл лишь несколько десятилетий спустя, в 1880 году.
🖼️ Портреты Джулии Маргарет Камерон, выдающегося фотографа викторианской Англии. Во многом благодаря ей мы знаем, как выглядели великие люди эпохи, в том числе Чарльз Дарвин.
🖼️ Морские пейзажи Гюстава Ле Грея. Чтобы передать и воду, и небо, он печатал их с двух негативов. Так что «объективная» фотография умела обманывать глаз уже в 1850-е.
📍 Центр визуальной культуры Béton
«Новаторы мировой фотографии», до 24 января 2027 года.
Есть теория, что Советский Союз развалился из-за непомерных затрат на космическую гонку.
Конечно, из сегодняшнего дня мы знаем, что этот организм, словно мифический левиафан, не мог просуществовать долго по множеству причин. Но артефакты, дошедшие до нас из эпохи первых людей в космосе, до сих пор будоражат умы по всему миру.
Проект, который на днях открылся в пространстве Фонда Ruarts, ещё одно тому подтверждение. Художники Игорь Елуков и Полина Тимофеева вместе с антропологом Макаром Терёшиным зафиксировали и преобразили отработанные ступени космических ракет, которые в огромном количестве лежат в лесах и болотах Архангельской области и Республики Коми.
После распада Союза для местных охотников эти обломки стали новым промыслом: целые бригады собирали упавшие ступени на металлолом, а из космического металла мастерили лодки, сани, крыши, заборы и даже водосточные трубы.
Если в этом году вы были на ярмарке Cosmoscow, то могли видеть небольшое превью этого проекта на стенде галереи PENNLAB. Лично я отметила его как самый цельный и впечатляющий из всего, что там было представлено.
Сейчас можно увидеть более полную версию с подробной фотодокументацией того, как природа «обживает» металлические обломки, превращая их в идеальные декорации для постапокалиптического кино. Удивительно, насколько разные слои можно при этом разглядеть в работах. Самый яркий пример - работа с медведями, в которой любой человек на постсоветском пространстве моментально считает оммаж Шишкину.
Важно отметить, что проект стал победителем ежегодной грантовой программы фонда Ruarts 2025 года, которая уже более десяти лет поддерживает российских художников и развитие современного искусства.
📍Фонд Ruarts
«Поля падения», до 1 ноября 2026 года.
Коллаборации с художниками давно стали привычным делом. Но не все из них одинаково полезны: многие бренды сводят творческий процесс к минимуму и преследуют сугубо коммерческие цели. Что уж говорить о компаниях, которые приглашают художников на корпоративы и просят за час создать шедевр на глазах у зрителей.
Но оставим эти случаи. Сегодня расскажу о коллаборации, которая, на мой взгляд, получилась действительно удачной.
Галерея Reloft Art в лице основателя Александра Анциферова и куратора Евгении Волынской привнесла современное искусство в пространство исторической усадьбы, где сейчас работает первая московская винодельня Urban Winery (да, вино делают прямо здесь).
Кирилл Манчунский провел день на винодельне в формате резиденции: посмотрел, как устроено производство, продегустировал шардоне 2025 года и написал картину «Городское шардоне». В привычной для себя манере, на стыке батика, вышивки и карандаша, он изобразил героя, в котором моментально узнается образ, созданный на экране Адриано Челентано в фильме «Укрощение строптивого». Работа стала этикеткой вина, продолжая устоявшуюся традицию сотрудничества виноделов и художников.
Название выставки «Танцующими шагами» взято у Нонна Панополитанского: в его «Деяниях Диониса» бог топчет виноград именно так. Работы Елизаветы Григоровой, Александры Бурмистровой, Агаты Гафаровой и других резидентов галереи не висят в «белом кубе», а живут среди изразцовых печей, исторических стен и столов с изысканной сервировкой.
Особенно здорово, что это сотрудничество сложилось не случайно, а выросло из добрососедских отношений: и галерея, и винодельня находятся в Басманном районе, на территории бывшей Немецкой слободы, в нескольких улицах друг от друга. Не зря проект назвали «Культура соседства».
Бутылок с авторской этикеткой всего 102 (одну уже разыграли на презентации), и получить такую можно, только купив еще пять бутылок винодельни.
📍 Urban Winery
(Спартаковская, 3с1)
«Танцующими шагами», до 20 ноября 2026 года
+3
