кинобудет

Яна, с годовщиной «ПОХОДУ ЛЮБОВЬ» получается ❤️

Нет, не могу читать. Завтра смена. Снимаем короткий метр, который сковыривает что-то больное во мне (хотя ситуаций которые я описала в сценарии, я не проживала в чистом виде) и хорошо, что сковыривает, иначе зачем это всё. Если не идти в боль, то куда идти? (Ясно куда идти если не в боль, но это мы еще учимся в такое).

Осаму Дадзай «Человек недостойный» 1948 Судя по всему - история большого страха жить и попытка это скрыть. Начинаем 📖

С Днем Театра нас. В детстве я грезила театром, любила. Мечтала! Ходила в мыслях своих за кулисами, считала пылинки летящие как снег в лучах софитов. Может быть это генетика. Мой дед Василий Климов был тесно связан с театром. Танцор, балетмейстер. Заслуженый артист узбекской ССР. Создатель ансамбля «костанайские зори». Долго работал в Германии, потом вот в Костанае, Казахстане. Ставил в Костанайском театре им. Пушкина, был лауреатом многих всесоюзных конкурсов. Умер рано. Я никогда его не видела. Сегодня думаю о нём.

Ничего себе. Это талантливый постер! Это красиво 🤍

год. целый год с выхода, мне кажется , моего самого любимого фильма в настоящее время. а я до сих пор вспоминаю как летела в кинотеатр на самый первый сеанс во всем городе. после этого шла окрыленная домой, в наушниках те самые песни, светит солнце. и как-то уже жить легче. потом уже не один раз ходила, но каждый - как первый. и борьба за выход на платформы, и стихи, и зарисовки. продолжаю вдохновляться. как говорилось в трейлере - «всё должно быть по любви». и этот постер тоже 🤩

Что же. Я дочитала «Голод» Кнута Гамсуна, и мне, разумеется, хочется плакать, но лучше я напишу вам. Это книга, которую я не выбирала, она выбрала меня сама. Довольно разумный выбор, учитывая, что до нее, за последние пару месяцев, я прочитала «Тошноту» Сартра, «Иуду Искариота» Леонида Андреева, «Степного волка» Гессе, «Приглашение на казнь» Набокова. Все эти книги совершенно разные, но в каждой из них герой предельно одинок. Или запредельно. Каждый из героев этих книг стоит перед пропастью, и кажется, что нет никого, кто мог бы понять отчаяние одного шага, за которым - полная, бездонная пустота. Не знаю, зачем моим вибрирующим нервам сейчас именно такие истории и почему органически именно эти истории сложились передо мной дорогой, по которой я бреду, но, вероятно, так нужно. Про прочие книги я, может быть, писала, не помню, но про «Голод» не писала точно - и сделаю это сейчас. Коротко. (Если вы еще читаете этот текст - поклон). «Голод» - это история о парне, который голодает. Буквально. Физически. Кнут Гамсун не дает нам имени этого парня, не дает нам его возраст. Мы знаем лишь то, что герой полностью нищий, а его тексты (он человек творческой профессии) приносят настолько редкий доход, что герой без имени бродит по живому, наполненному ресторанами и сытыми кухнями городу, не имея возможности поесть. Его голод настолько силен, что он сходит с ума. Не буду описывать детали, вы сами можете прочитать эту книгу, напишу только о том, что мне показалось особенно важным для размышления. По версии Гамсуна, довольно просто потерять всё, буквально не иметь ничего и кусать свой палец, чтобы пососать крови (именно так), но отказаться от гордости - крайне сложно. Гордость, которая в этой книге - сама суть достоинства, терять не хочется вовсе. Герой крушит, спорит, хамит, дурит, рыдает, спит в лесу, обманывает, отдает то, что удается раздобыть, падает в обморок от холода и слабости - но не просит о помощи. Он истинно верит в свои творческие силы и удивляется, что вместе с потерей волос от голода он теряет и вдохновение. Гамсун написал интересный характер. Это характер, про который человек, не посвященный в боль от глубокой нищеты, обязательно скажет: «Ну что он не может взять и заработать, взять и изменить обстоятельства?». И человек, не проживший падение в эту холодную пропасть, не выберет поверить в то, что - «не может». Если бы все могли взять и изменить, взять и подправить, подчистить… Но нет. Иногда очевидное - невозможно, и иногда всё, что есть у человека, - это его достоинство. Никогда, никогда не касайтесь достоинства человека. Никто не знает, каких усилий стоило человеку его сохранить. И чтобы это почувствовать, например, советую прочитать книгу.

Мне снилась осень… Б. Пастернак Последнее время, опустив веки, я вижу осень. Вернее, осенний парк. Даже когда моргаю, он на мгновение расстилается предо мной со своими черными деревьями и опавшей листвою. В парке, прислонившись плечом к дереву, стоит высокий худой человек. Его тень не отличить от тени дерева. Последнее время — закат. Последнее время, опустив веки, я вижу осень. Сначала я думал, что это — память. Когда я был ребенком, родители брали меня гулять в парки. Чаще всего осенью. Я бежал впереди них, а когда уставал, отец брал меня к себе на плечи. Я был в сереньком клетчатом пальто, синем шарфике, повязанном поверх воротника, и в шапке, которая застегивалась под подбородком. Я помню, что шапка колола мне шею. Я нервничал от этого, иногда — плакал. Впрочем, плакал я почти всегда. Плакал потому, что не умею так бегать, как умеют другие дети, не умею играть в мяч, драться. Плакал потому, что у меня были кудрявые волосы, и я не мог их зачесать на пробор, как такой-то мальчик, которого любила такая-то девочка. Плакал потому, что я не они, которые видели меня улыбающимся, не понимая, что я плакал. Сейчас я не плачу. Не плачу, но, опустив веки, вижу осень. Сначала я думал, что это — память. Я обошел все парки, где мог когда-либо побывать. Были и похожие на тот, который я вижу. Были черные деревья, ломаные тени. Были пожухшие листья. Но ни в одном из них не было того человека, облокотившегося плечом на ствол дерева. Там были совсем другие люди. Да и я там был совсем другим человеком. Верней, одним из совсем других людей. Они — кандидаты наук, рабочие, продавцы. Я — студент какого-то учебного заведения. Какая разница. Разве что, я ищу неведомый им парк.Верней — искал. Мне было грустно. Последнее время мне часто бывает грустно. Раньше я не умел грустить.Раньше я злился. Злился, когда читал стихи Георгия Иванова, например, и видел пустые глаза слушающих.Злился, когда меня не любили те, кого я любил. Злился, когда мои учителя были глупее меня. Злился потому,что не умел грустить. Теперь я грущу. Теперь, опустив веки, я вижу осень. Высокий худой человек прислонился плечом к дереву. Лицо освещено закатом. Он бледен. Он сливается с деревьями, и тень его не отличить от теней деревьев. Листья опали на серую твердую землю. Это осень. Осень, которую я вижу, когда опускаю веки. Это то, чего я не могу понять, не могу осознать. Не могу осознать, когда иду на учебу, когда иду на работу. Когда, вдыхая воздух родного города, чувствую, что ворую. Когда гляжу как вор на тех, чей это воздух. Тогда мне страшно. Когда мне страшно, я опускаю веки и вижу осень. То, чего не могу осознать. Может быть, потому что молод. Может быть, состарившись, я пойму, что это — моя судьба. Судьба, которую давал мне Бог. А я не взял. Вернее, взяла душа, а тело… Что-то не сработало. Либо там, в небе. Либо здесь. Никогда я не буду стоять в своем парке. И всю жизнь мне будет печально именно из-за несоответствия судьбы и жизни. Возможно, я пойму это, когда стану старым. Когда стану тем больным стариком, который мечтает увидеть осень, когда ему опустят обмягшие веки. Борис Рыжий. Из осеннего дневника.

Сегодня была в «Московской международной киношколе» (Киноколледж 40). Это колледж в котором учились Евгений Цыганов, Юрий Колокольников, Иван и Лиза Янковские и другие замечательные кинодеятели коих выпустилось две тысячи. Вы знали? Я не знала. Какая-то редкая там атмосфера, удивительно интеллигентные люди, понимаю как они выращивают звезд (в самом лучшем профессиональном смысле). Поговорили со студентами о кино, о том, о сём. Спасибо за приглашение! Для меня честь. UPD еще забыла добавить, что это тот самый колледж, где Сарик пояснил всем за Тарковского

Ух ты.

Спасибо бренду SASHAVERSE за восхитительное платье (и туфли) которые сопроводили меня вчера на НИКУ. Дело в том, что фронтально платье выглядит весьма скромно, однако спина у данного платья полностью открыта. Более открытой спины у платья я еще не встречала и точно не носила. Доказательств не прилагаю, в силу скромности и тона данного сообщества. Когда мы рассаживались в зале, я сняла пиджак (в который пряталась). Рядом со мной сидел Евгений Абеливич Голынкин. Он сказал: -Какая спина! Я сказала: -Спасибо. Так мы подружились. Спустя некоторое время фильм «К другому берегу. Станиславский в Новом свете» взял НИКУ как лучший документальный. Евгений Абеливич обрадовался. Он повернулся ко мне и сказал: -Я продюсер этого фильма. Я сказала: -Поздравляю! Он сказал: -Спасибо. Мы крепко пожали друг другу руки. Я спросила, почему он не на сцене, он пожал плечами. Подумаешь. -Сейчас мы пойдем выпивать, - сказал он. -Это разумно, - сказала я. И действительно, спустя время, Евгений Голынкин и его коллеги, державшие в руках НИКУ, пошли в буфет. Это было очень красиво. Это было элегантно. Так и должно быть на кинопремиях. А как иначе? В пиджак я прятаться бесповоротно перестала. Считаю, что была права.

НИКА сегодня была уютной. Красиво, когда кинопремия проходит в стенах театра. Церемония состоялась в театре Моссовета. Сейчас я уже дома, нужно срочно дочитать «голод». Признаюсь, спешила домой, чтобы сделать это. Однако не смотря на спешку к книге, весь вечер я радовалась номинантам и победителям. Желаю им еще множества побед!

Всё-таки самое красивое в человеке (или некрасивое) - это образ его мышления.

ПИСЬМО ИЗДАЛЕКА она написала мне письмо из маленькой комнаты близ Сены она говорила, что ходит в танцкласс. встаёт в 5 утра и пишет стихи или рисует, а если ей хочется плакать, у неё есть специальная скамейка возле реки её книга Песен выйдет Осенью я не знал, что ответить и я сказал ей вырвать больные зубы и быть поосторожнее с французскими любовниками я поставил её фото к радиоприёмнику рядом с вентилятором и оно двигалось как живое я смотрел и наблюдал за ним, пока не выкурил 5 или 6 оставшихся сигарет потом я встал и пошёл спать Чарльз Буковски Перевод А. Караковского (стихи Буковски не поддаются переводу - и от этого особенно хороши)

Буковски называл Кнута Гамсуна, автора романа «Голод» (1890), величайшим писателем в мире. Более того, Буковски выражал свое восхищение Гамсуном не только в прозе, но и в стихах. Он описывал его в своей поэзии, как «плодовитого сукина сына, почти такого же великолепного, как солнце». Я читаю «Голод» прямо сейчас и это очень сильно. Неожиданно сильно. Дополнительные новости позже. Не переключайтесь.

Почитала о фестивале (15-м для нас) и он очень интересен, как минимум, названием города, в котором проходит. Вы знали, что во Флориде есть Санкт-Петербург? Теперь вот знаете. Наш агент Ребека говорит, что это весьма уважаемый фестиваль и что нужно всячески радоваться, что нас отобрали в программу. А мы и радуемся. Sunscreen Film Festival - международный фестиваль независимого (инди) кино, проходящий в Сент-Питерсберге (Флорида, США) с 2006 года. Фестиваль получил признание индустрии и был отмечен журналом MovieMaker Magazine в числе «25 coolest film festivals». Sunscreen входит в число всего 23 фестивалей США, получивших грант от Академии кинематографических искусств и наук (AMPAS), организаторов премии «Оскар». За свою историю фестиваль принимал звезд первой величины - Джона Траволту, Патрика Уилсона, Гэри Бьюзи и Билли Ди Уильямса. В юбилейном 2025 году открытием смотра стала мировая премьера документального фильма Four Down, продюсерами которого выступили Марк Уолберг и Snoop Dogg.

После ТОШНОТЫ Сартра, я совершенно случайно начала читать ГОЛОД Кнута Гамсуна. Подробности позже. Оставайтесь на линии. (на фото первая обложка голода, 1890 год)

Я дочитала «Тошноту» несколько дней назад и всё еще не забыла её, а это верный знак, что уже и не забуду. В огромном объеме всего важно замечать то, что остается в нас, то, что врезается в память. Не скажу, что это лучший роман в моей жизни: почти все были прекрасны, ведь я трусливо читаю одну лишь классику, и все многие десятки книг были хороши и все оставили в жизни моей части свои, частицы, мелочи и множественности. Однако «Тошнота» Сартра заметна тем, что все эти наработки, в том числе литературные (как и любые другие), - пустота, ибо они ничто, как и всё окружающее нас. Сартр радикально ставит вопрос о смысле существования и радикально отвечает на него: существование бессмысленно. Это случайность, набор хаотичных, шевелящихся форм, которые мы по глупости принимаем за правду. Само СУЩЕСТВОВАНИЕ пугает Сартра и его героя, потому что никто СУЩЕСТВОВАНИЯ не выбирал: оно просто есть, оно неконтролируемо, безумно и чуждо тому, кто это ЗАМЕТИЛ. Сознание сталкивается с голым существованием и испытывает состояния, в которых ума недостаточно, чтобы объяснить себе смысл движения рук, ног или количества глаз (ведь где два, там и три - почему нет?). Мир плотный, липкий, избыточный, не подвластный смыслам, искусственно разделенный на плоскости, однако - хаотичный. Но, приняв это, герой почти освобождает себя, отделившись от мирского шуршания, выбрав путь отдельности, что, впрочем, ввергает его в тотальное одиночество, ведь у свободы имеется такая обратная сторона. Но самое важное происходит в конце. Переживший ТОШНОТУ от СУЩЕСТВОВАНИЯ герой приходит к важному решению проблемы. Сначала он встречает свою любовь, но она далека от него (хотя и слишком близка) и растолстела, так что, потеряв её окончательно, герой Сартра не решается найти смысл жизни в любви (хотя пытался) и находит его в искусстве (ну наш!). Герой, слушая старую пластинку, понимает, что всё упорядочивается в нём, когда он думает об авторе этой музыки. Когда музыка проникает в него. Музыка возвышает Рокантена над хаосом и тошнотой от шевелений, он становится осознанным чувством, а не случайным телом. Антуан Рокантен решает написать книгу: люди, которые будут читать её в будущем, станут видеть его жизнь не бессмысленным актом случайного СУЩЕСТВОВАНИЯ, а жизнью, создавшей бессмертный роман. И отнесутся к нему с уважением, как он относится с уважением к автору пластинки. Таким образом, Антуан решает, что, выполнив художественную МИССИЮ, бессмысленное может стать вечным. Отдельным от тела, победившим смерть. Как не любить после этого Сартра?

+1

В утреннем эфире обещала выложить список хороших и относительно свежих российских фильмов, держите: ❤️«Здесь был Юра» — панк-реалии московской молодёжи через призму любви к ближнему. ❤️«Снег в моём дворе» — биографическая зарисовка Бакура Бакурадзе о возвращении к истокам. ❤️«Лермонтов» — меланхоличная хроника последнего дня поэта. ❤️«Волки» — завораживающее алтайское фолк-муви про месть. ❤️«Филателия» — северная сказка о Золушке из почтового отделения. ❤️«Надо снимать фильмы о любви» — псевдодок, в котором Роман Михайлов пытается снять фильм в Варанаси, а Марк Эйдельштейн без памяти влюбляется. ❤️«Ровесник» — зумерское кино о 90-х, наводящее мосты между поколениями. ❤️«Танцуй, Селёдка!» — рефлексия миллениалов о детских травмах и ностальгия по временам, когда в ДК приезжали «Отпетые мошенники». ❤️«Привет, мама» — нежнейшая работа про внутренне оттаивание. ❤️«Походу любовь» — легкомысленный питерский ромком с прекрасными молодыми актёрами. И всегда актуальная подборка, которую я готовила ко дню русского кино.