БОЖЕНА ✔

📌Чудесный пост дочери Эльдара Рязанова Ольги о Никите Михалкове. К юбилею, тык-скыть. <…Я, конечно, не собиралась ничего писать про юбилей Бесогона нашего Сергеича. Но уж поскольку он к слову пришелся, повторю свой старый пост. «Михалков — идеально послушный актер, первое образование у него актерское, и тут, скажу прямо, ему мало равных. Отношения у нас в то время были идеальные, это сейчас нет никаких, — говорил папа в интервью Дмитрию Быкову, — В случае с Михалковым, мне кажется, не он остался в образе, а я кое-что в нем угадал, кое-что, тогда еще малозаметное, но потом обнаружившееся в полный рост». Смутно вспоминаю причину их разлада. Дело было году в 2009. В СК, которым с 1998 года руководил Михалков, начались свары, разборки, поиски виноватых в разрухе и разрушении человеческих связей, звучали обвинения в воровстве, разбазаривании имущества. Недовольные Михалковым кинематографисты собрали съезд, на котором председателем Союза избрали Марлена Хуциева. Новое правление приступило к работе. Однако началась грязная возня, Михалков не хотел оставлять пост. Были поданы иски в суд, требующие признать нелегитимными решения съезда. Раздавались интервью доносительского свойства, направленные в адрес нового руководства. «Не понимаю Никиту Сергеевича, который так яростно хочет сохранить власть. У него ее и так много: он и председатель Фонда культуры, и руководитель “ТРИТЭ”, много лет Союзом руководил. Почему вопреки недовольству кинематографистов он хочет остаться во главе СК — я этого не понимаю. Это все не первый год длится. Было много собраний, ему в глаза говорили неприятные вещи, а он хоть бы что… Если бы хоть сотую долю этого говорили обо мне, я бы давно убежал», — говорил папа. В итоге Михалков собрал новый съезд и, выйдя на трибуну, пропел: «А напоследок я скажу». Это было остроумно. Но в этот раз большинство представляли его сторонники. Хуциев был смещен, а Михалков переизбран на пост председателя, каковым он по сей день и остается. В телефонном разговоре папа сказал: «Никита, у тебя бешенство общественной матки». Так поссорились Эльдар Александрович с Никитой Сергеевичем. Представляю, что бы папа говорил сегодня.

А если я так покрашу стену и выложу в инстаграм, то все скажут: ремонт, выполненный идиотом.

Так и видим, как из Франции китайские коррупционеры и их птички в золотых клетках бегут со страху. Вся неделя моды на Азию заточилась. Все дизайнеры алчут попасть на китайский рынок. В Шанэл топ продаж — Китай. И тут принципиальный "неподкупная вы наша" Месье ле Президан требует ударов. Так не только из Лувра, но и из Елисейского дворца скоро пизданут ченить, с таким подходом к решению проблем и одуплению ситуации.

#Минуткаобразования. Большинство приезжает на Art Basel Париж ради нетворкинга. Ездить туда модно. Но чтобы не офоршмачиться там, надо знать некоторые термины. 💎 Что значит “blue chip” в искусстве? Это слово звучит буквально у каждого стенда. “Blue chip” — это термин, пришедший из биржевой лексики. В казино фишки синего цвета — самые дорогие, а на фондовом рынке blue-chip companies — надёжные гиганты вроде Apple, Hermès или LVMH. В арт-мире “blue chip artists” — это те, чьи работы считаются гарантированной инвестицией. Они торгуются стабильно, растут в цене и легко продаются на вторичном рынке. Примеры: • Марк Ротко • Герхард Рихтер • Дэвид Хокни • Джефф Кунс • Йайои Кусама • Энди Уорхол (вечно зелёный “синий чип”) Как это работает Покупка “blue chip” — это не столько про вкус, сколько про капитал. Это как купить облигацию, только вместо бумаги у тебя висит квадрат Ротко. Галереи продают их по заоблачным ценам, а коллекционеры — хранят, чтобы через пару лет продать ещё дороже. На Art Basel или Frieze эти имена создают иллюзию стабильности: “рынок жив, пока продаётся Ротко”.

Выставка-ярмарка Art Basel 2025 стартовала сдержаннее, чем обычно, хотя некоторые коллекционеры не устояли и сразу купили Ротко, Кэррингтона и Камеи. Продажи в день предварительного показа — First Choice — 17 июня шли активно, но без обычной лихорадки. Открытие, особенно в верхнем ценовом сегменте, прошло спокойнее и осознаннее, чем в период «парижской гонки». После утреннего шампанского Ruinart и фуршета лишь единицы устремились вниз за трофеями blue chip. Основное действие поднялось на верхние этажи , — к более свежим работам по умеренным ценам. Там царила ровная, устойчивая динамика сделок. Аудитория первого дня была заметно европейской — и постаревшей. Хотя русских тоже было очень много, но большинство из них светской науке неизвестно. Это значит, молодое поколение мирового джет-сета парижская версия Базеля пока еще не вдохновляет. Опытный коллекционер Ален Серве подтвердил перемены, отметив, что это «самое тихое открытие за все двадцать восемь лет». «Я искал работы, которые вывели бы меня из зоны комфорта, — рассказал он Observer. — Но, за редкими исключениями — Марта Рослер у Nagel Drexler, Кэндис Лин и Мириам Беннанни у Ghebaly, Габриэль Томас у Rafaela Cortese, Jaune Quick-to-See Smith у Stephen Friedman, Shino Otake у Take Ninagawa, Vikrant Bhise у Experimenter, Joyce Joumaa у Eli Kerr — всё казалось слишком безопасным». Магнус Реш, эксперт арт-рынка, резюмировал: «Это не обвал, а коррекция. Пока горстка художников топ-уровня по-прежнему продаётся за высокие суммы, остальной рынок стагнирует уже несколько лет — ковидный хайп просто иссяк. Мы наблюдаем смену поколений: новые покупатели моложе, разнообразнее и цифровее, но арт-мир за ними не успевает. Если мы не сумеем превратить их в постоянных коллекционеров, спад продолжится». По его словам, молодая аудитория приходит на Art Basel ради офлайнового социального опыта — переводим: это значит «потусить». Но в нынешней форме ярмарочная модель с ними не работает. Подводим итоги: шум стих, Ruinart налит, а рынок искусства впервые за долгое время выглядит трезвым.

Где-то там, на Лестер-сквер, скоро появится бронзовая Бриджит Джонс, — пишет Deadline. И, конечно, на открытии памятника будет Рене Зеллвегер, женщина, которой пришлось растолстеть ради роли, а потом всю жизнь доказывать Голливуду, что она не толстая. Я не против памятников. Лучше Бриджит, чем истукан с калашом. В конце концов, есть же в Британии статуи Черчилля, Дарвина и даже Гарри Поттера. А теперь очередь дошла до женщины, чьё главное достижение — то, что она еще жива после бесконечных свиданий, офисных вечеринок и попыток похудеть к Рождеству. Бриджит Джонс — идеальная британская героиня. Она постоянно опаздывает, ругает себя, не умеет готовить и всё время чувствует вину. То есть, даже не только британская, а буквально каждая из нас. Теперь ждём, когда многочисленные местные Мохамеды возмутятся нескромностью затеи и закутают бронзовую Бриджит в никаб. А лефти встанут на защиту культурных чувств «таких же англичан».

Мы возвращаемся в прошлое, потому что нынешнее прям явно хуже. И если вам так кажется, то вам не кажется. Бог с ним, что трава была зеленее, но тогда казалось, что человечество, что бы мы о нем не думали, движется к свету. Сейчас мы, как юрта, из которой вынули кости. Но жизнь — она тут. В настоящем. Прошлым сыт не будешь. Надо выпихивать себя в новый дивный мир. Вот в помощь канал психолога Элины Ландман. Обычно я таких избегаю, — они начинают про внутреннего ребёнка, а я в это время ищу, где мое внутреннее винишко. Но Элина пишет, как не развалиться, когда весь мир пошел по звезде. Вот несколько текстов, за которые хочется ей проставиться: • О том, что вспоминать легче, чем жить - тут • Книги, которые держат тебя на плаву, когда все вокруг уверены, что ты уже утонул — смотреть подборку • Как отпустить, когда не можешь забыть — смотреть • Что делать с тоской, кроме как налить себе — ответ здесь. Если вы сейчас в той фазе, где «всё пошло в разнос, но я держусь», — зайдите к Элине. Тут можно совершенно бесплатно задать вопрос - https://forms.gle/xKv6AqLNxQhxLryK7

+6

Московские «все» — Ксения Собчак, Ирина Вольская, Оксана Бондаренко, Ольга Слуцкер, пропавшая со светского небосклона, сейчас на Арт Базеле в Париже. Там же и русские европейцы — Александра Вертинская, Емельян Захаров и Айдан Салахова. Очень ждём рецензии от Оксаны Бондаренко. И, если Ольга Карпуть там, то может, повезет, и от нее публицистики дождемся. Подробнее об Art Basel к вечеру напишу. А пока вот вам свежих картинок. Знатоки говорят, лучше, чем в прошлый раз. Качество и разнообразие работ хорошие. Много американских галерей.

Ничо! Мы к скворечникам с дырками привыкшие. У нас это в генах течет.

Русские соседи незваными пришли на завтрак к соседу-латышу.

О, наш дивный латышский кот из мультика Straume попал в рекламную компанию нового Mac Book!

📱 FaceTime перестал работать в России. У пользователей не не получается установить соединение, во время звонков появляется задержка или они просто сбрасываются.

📚 Все читают «Палаццо мадамы». Вся моя лента обсуждает новую книгу Льва Данилкина про Ирину Александровну Антонову. На Литресе уже выложены две главы, и этого хватило, чтобы искусствоведческая тусовка перешла в режим боевых действий. Продраться сквозь плотную вязь сносок, ссылок и сложноподчинённых предложений — испытание для сильных духом, — пишет Сергей Николаевич. Через его блистательный пост продираться тоже сложновато — для телеграмщиков с их коротким attention span. Поэтому прослушайте все тоже самое, но в исполнении гобоя, то есть, меня. Видно, что Данилкин собрал колоссальный массив фактуры: всех опросил, архивы поднял и даже заслужил снисходительную похвалу Михаила Каменского. Его яростно поддержала Милена Орлова из The Art Newspaper Russia — читает взахлёб, оторваться не может. А вот Кира Долинина нашла неточности и даже ошибки. Пришлось извиняться Юрию Сапрыкину, редактору книги, который галантно принял удар на себя. По законам жанра — это лишь первая артиллерийская перестрелка. Главные сражения впереди. По первым главам видно: Антонова у Данилкина получилась фигурой скорее властной, чем вдохновляющей. Советская номенклатура, музейная Салтычиха, удержавшая мировые шедевры в спецхране полвека. Никого близко не подпустила — и осталась непобеждённой. Но та Антонова, которую я знал, — пишет Сергей Николаевич, — была сложнее. Драматичнее. И как-то значительнее. Её выставки — радость и утешение для московской интеллигенции, её «Декабрьские вечера» — лучший фестиваль искусств СССР. Она привезла «Джоконду» и «Даму с горностаем», провела «Москву–Париж» и «Москву–Берлин». Про реституцию Антонова говорила просто: трофеи — это цена победы. «Реституция» — не её слово. Её слово было «трофей». Очень ждём, что дальше в «Палаццо мадамы» Данилкин всё-таки расскажет именно об этом — о тайне её несокрушимости. Короче, сейчас вся Москва читает, весь фейсбук читает. Если хотите быть «branche” — полистайте, будет, о чем говорить за ужином в модном месте.

Михаил Гуцериев выиграл в Европейском суде дело о санкциях против него. Санкции с него снимут. Теперь пусть молится, чтобы Еврокомиссия не забанила решение. Это его оземпик так похудел, или с заблокированных счетов даже на прокорм не давали?

Сейчас все себе эти визы делают. Очень просто оказалось.

Сегодня утром, у одного заядлого иноагента был разбор михалковского кина к его рождению. И Михалков там говорит: вот в фильме "Родня" я аллюзию провел на афганскую войну, это же была афганская война, гробы, горе, невозможно. А в кадре фильма “Родня” едут в грузовике какие-то солдаты, (вообще любые, которые в СССР ездили нон стоп в крытках), и взлетает гражданский самолет. Вот этой метафорой Михалков намекнул о горе афганской войны. Так вот, это идеальная иллюстрация к цитате дня.

Живу нищим, но обходится страшно дорого. И. А. Бунин, из письма к Ю. А. Бунину, 1896 год

Сообщается, что Россия в качестве жеста доброй воли направила в Париж пару бабушек-смотрительниц

Кучненько пошло.