БОЖЕНА ✔

Катрин Денев в Каннах. Эти дни.

В «Минотавре» Звягинцева есть сцена, когда то ли политрук, то ли нанятый актер — фальшивый мудозвон в хорошо сидящем костюме — читает патриотическое напутствие мобилизованным. Так вот, оно почти полностью списано с патриотических речей Дмитрия Певцова.

Альмодовар — тоже фрипалестиновец. Со значком вышел. Ну, он давно из ума выжил, это не новость. И фильм его новый полное говно.

Обалденный комментарий у Андрея Плахова в фейсбуке. Ору прям с утра. Под его рецензией. (Питер Брэдшоу это главный рецензент The Guardian). В самом деле, куда Украину-то притягивать к этому всему. Вот уж Украина-то здесь точно не пришей к пизде рукав. Откуда Брэдшоу-то вообще это название вытащил?!

Ору. Комментировать только портить. Это описание «Минотавра» с Кинопоиска.

Наконец-то вышла рецензия Андрея Плахова в Коммерсе. Удивительно, что Коммерсант это пропустил. Это как «Бабий Яр» в Литературке опубликовать в свое время.

Фильм Hope корейского режиссёра Na Hong-jin — автора The Wailing и The Chaser — кто хвалит, а кто ругает. Это кровь-кишки-распидорасило, но только очень смешное. Я сама не посмотрела, но заочно не одобряю.

На вечеринке после внеконкурсного показа фильма «Ветер» по старому сценарию Луцика и Саморядова. Луцик и Саморядов в своем алкоугаре оказались провидцами. И экранизация их притчи — это первая попытка антивоенного высказывания изнутри России. Режиссером, живущим там. К сожалению, чтобы снять по этой притче что-то внятное, нужен большой режиссерский талант. Совсем большой. Но за замах — респект. На фото исполнитель главной роли в фильме «Минотавр» Дмитрий Мазуров с Игорем Мишиным. Режиссер Илья Хржановский и писатель Дмитрий Глуховский. Оба признаны в России иноагентами и экстремистами.

❓Очень мне интересно, почему великий Андрей Плахов и его рецензия на Минотавр до сих пор в Коммерсанте не вышла. Не запретила ли цензура.

Андрей Звягинцев с драмой ‘Минотавр’, премьера которой состоялась вчера в главном конкурсе Каннского фестиваля, на 2-м месте в рейтинге критиков, который каждый год формирует журнал Screen На 1-м - Павел Павликовский с ‘Отечеством’ ( моя рецензия вот здесь ) По 4 максимальных балла ‘Минотавру’ дали: NT Bính из французского Positif, Антон Долин ( иноагент ) из Meduza ( иноагент ) Робби Коллин и Тим Роби из британского Telegraph и Питер Брэдшоу из The Guardian, Джастин Чанг - The New Yorker 3 бала поставили: сам Screen international, Бен Кенигсберг из американского Rogerebert.com, Ахмед Шоки из египетского Filfan.com, Мэтью Машере из французского Le Monde На 2 балла оценили: Катя Никодемус из немецкого Die Zeit, Конг Рисди из Bangkok Post, Стефани Захарек из Time

И опера — наши люди: быстро раскрыли убийство и быстро скрыли: сверху позвонили. Неудобно конечно, получается, но «Че делать? — Обедать, блд». Одна из лучших сцен фильма. Великая русская сцена русского кино. И замечательные актерские работы, прям готовые призы за роль второго плана, актеры Володомир Гориславец с Украины и Станислав Колодуб (Таллинский театр). Не они такие — все эти делопуты, опера, самки, которые в своем бешенстве матки не замечают войны — жизнь такая. И война у Звягинцева — не источник морального распада, а его естественная хозяйственная форма. Вы — такие, потому и жизнь такая. Некоторым зрителям очень хотелось, чтобы Звягинцев заорал с экрана: «Хуй войне!». Чтобы Ксения Собчак вышла из зала потрясенная и всю ночь писала публичный «Жакьюз» своему крестному. Но это не к Звягинцеву. «Хуй войне» в Минотавре кричит только бетонный столб под мостом, да и то «войне» зачеркнуто. А Звягинцеву для этого крика нужна вера в человека — хотя бы через ужас. Звягинцев же в людей не верит, хотя, судя по панораме лиц СВОшников — впервые все-таки жалеет. Но тем не менее, спокойно и холодно выносит приговор: Вы сгнили. Вы — моральная слизь. Вы всё превращаете в говно просто потому, что вам так удобнее жить. Ваш диагноз — говнодушие.

ГОВНОДУШИЕ «Минотавр» Звягинцева уже окрестили первым антивоенным высказыванием русского режиссера о нынешней войне. Поэтому давайте сразу: это не антивоенное высказывание. Не манифест. Оно — умышленно не антивоенное. Звягинцев — не рупор перестройки и не Элем Климов. К тому же, время «Иди и смотри» еще не пришло. Относительно публицистическим высказыванием был «Левиафан». «Минотавр» — нет. Звягинцев в этот раз работает не малярной кистью, а акварелью, да и той — по мокрой бумаге, размывает тему СВО. И нарочно заковывает свою яростную нелюбовь к людям в лед. Он гасит температуру. Потому что его ненависть слишком глубока для лозунга. Звягинцев сам за собой знает, что может не удержаться и скатиться в плакатность (Левиафан, куртка «Россия» на груди главной героини в финале «Нелюбви»), и в Минотавре держит себя в ежовых рукавицах. Все, что Звягинцев снимает — он снимает о нелюбви. О своей нелюбви к недолюдям и к гребаным нелюдям. Он — пастор, но очень специфический. Он не пасет народы. Он их холодно тыкает мордой: «Посмотрите, ну какое же вы — говно! Эх, люди-люди. Как страшно рядом с вами жить». У Сологуба была такая книжка — «Звериный быт». Так вот, Звягинцев тем же ужаснувшийся. Только, в отличие от Сологуба с его малярной кистью, Звягинцев рисует звериный быт в нордической манере — холодный, северный пейзаж, вечная мерзлота в семье. Дождливый город. Интерьер семейного дома — морг класса люкс. Мало темпераментный живой труп — главный герой (прекрасный Дмитрий Мазуров, слушайте, какой красавец, просто Трентиньян). Звягинцев — вечный певец нелюбви. Но в этот раз сама семейная коллизия — кто там кому что сказал, кто кого не выслушал — история великого семейного оледенения — режиссера не очень интересует. Да, слегка подшабролили: муж блядовал, жене опротивел, завела любовника, он его убил и тем самым сцементировал брак. Однако супруги тут лишь номинальные фигуры. Фабула Шаброля в «Минотавре» работает так: вот как семья скрывает убийство, так и вся страна скрывает убийства. Вся схема этого государства построена на сокрытии преступлений и утилизации людей. И брак граждан со страной после 22 года будет держаться на том же, на чем брак Глеба и Галины: на умолчании о главном. Главный герой Глеб в исполнении Дмитрия Мазурова вроде как не воплощение зла. (Или — воплощение? — подмигивает Звягинцев). Глеб с пониманием отнесся к сотрудникам, убежавшим в Верхний Ларс: юриста дадим, поддержим, мои сотрудники — моя семья. Он даже добренький — натыкается взглядом на единственное человеческое лицо, а не рожу среди потенциальных жертв Минотавра — нового водилу — и из жертв СВО вычеркивает. Правда, вместо него на съедение Минотавру тут же отправляет своего безопасника (убедительный Михаил Самодахов). Ну, а что делать-то, свое преступление скрывать надо, не садиться же самому. И Глеб даже лучше своих друзей — обычных делопутов. Один (Артур Смолянинов) в Тае решил отсидеться, пока вся эта фигня не уляжется, его хата с краю — «это не моя война». Второму (Анатолий Белый) тоже надо бы еще немного подзаработать на системе, — не сливать же бизнес из-за того, что надо на СВО четырнадцать душ отправить. Может, они только рады будут долг родине отдать, еще и бабла поднимут. К тому же, какие они — семья, да они тебя сами сольют при первой возможности. Да и мэр — гениальный Владимир Фридман из театра Гешер — четкий чувак: «Как эта хуйня-то называется? А, броники. Давай помоги, организуй байду эту». Такой обыкновенный завхоз апокалипсиса. ➡️➡️➡️➡️➡️➡️➡️➡️

Вчера на вечеринке спорим о миссии, национальной самоидентификации и типе ярости Звягинцева. Подходит абсолютно пьяная англоговорящая девушка. И говорит, пошатываясь моим друзьям: мы с ней познакомились в туалете. (Я — в смысле). Поэтому я тут вас посижу послушаю

За билет на Звягинцева богатые русские предлагали мне €5000. — слушай, продай нам, — сказали мне в офисе режиссера, — нам люто не хватает. —— Поржали, конечно, но, правда, за билеты на Звягинцева люди готовы были на все. Плакаты, мольбы, консьержи.

Да вот вообще не согласна! Высказывание — не мощное. Фильм — мощный, а высказывание — нет. Оно акварельными красками размыто по мокрой бумаге, чтобы еще больше размылось. Звягинцев нарочно уходил от социального памфлета. И не антивоенное оно. Фильм — антивоенный. А высказывание — нет. Это диагноз обществу и архитекторам системы, в которой такое допустимо. А архитекторы системы — почти все герои. Долгое и привычное равнодушие ко злу заканчивается нормализованными убийствами. Говнодушие — вот диагноз, который Звягинцев ставит российскому обществу и в особенности тем, кто что-то делает в России. Деловым людям, полуделовым, всем бенефициарчикам системы. Не слабовикам. Слабовиков типа Елены он в этот раз пожалел.

Про Минотавра — завтра. А пока что: как все, кто живет и кормится в Москве или застрял между мирами и сидит на двух стульях, хотят быть валидизированными здесь. В этом мире. Мире показов Звягинцева, в мире тех, кто в этом мире по праву выбора в 2022….

И это была лучшая вечеринка за последние десять лет как минимум. Самая содержательная и теплая. Но постить фотки не велели.

Группа поддержки триумфатора

Андрей Петрович со своей командой и друзьями.