БОЖЕНА ✔

ГОВНОДУШИЕ «Минотавр» Звягинцева уже окрестили первым антивоенным высказыванием русского режиссера о нынешней войне. Поэтому давайте сразу: это не антивоенное высказывание. Не манифест. Оно — умышленно не антивоенное. Звягинцев — не рупор перестройки и не Элем Климов. К тому же, время «Иди и смотри» еще не пришло. Относительно публицистическим высказыванием был «Левиафан». «Минотавр» — нет. Звягинцев в этот раз работает не малярной кистью, а акварелью, да и той — по мокрой бумаге, размывает тему СВО. И нарочно заковывает свою яростную нелюбовь к людям в лед. Он гасит температуру. Потому что его ненависть слишком глубока для лозунга. Звягинцев сам за собой знает, что может не удержаться и скатиться в плакатность (Левиафан, куртка «Россия» на груди главной героини в финале «Нелюбви»), и в Минотавре держит себя в ежовых рукавицах. Все, что Звягинцев снимает — он снимает о нелюбви. О своей нелюбви к недолюдям и к гребаным нелюдям. Он — пастор, но очень специфический. Он не пасет народы. Он их холодно тыкает мордой: «Посмотрите, ну какое же вы — говно! Эх, люди-люди. Как страшно рядом с вами жить». У Сологуба была такая книжка — «Звериный быт». Так вот, Звягинцев тем же ужаснувшийся. Только, в отличие от Сологуба с его малярной кистью, Звягинцев рисует звериный быт в нордической манере — холодный, северный пейзаж, вечная мерзлота в семье. Дождливый город. Интерьер семейного дома — морг класса люкс. Мало темпераментный живой труп — главный герой (прекрасный Дмитрий Мазуров, слушайте, какой красавец, просто Трентиньян). Звягинцев — вечный певец нелюбви. Но в этот раз сама семейная коллизия — кто там кому что сказал, кто кого не выслушал — история великого семейного оледенения — режиссера не очень интересует. Да, слегка подшабролили: муж блядовал, жене опротивел, завела любовника, он его убил и тем самым сцементировал брак. Однако супруги тут лишь номинальные фигуры. Фабула Шаброля в «Минотавре» работает так: вот как семья скрывает убийство, так и вся страна скрывает убийства. Вся схема этого государства построена на сокрытии преступлений и утилизации людей. И брак граждан со страной после 22 года будет держаться на том же, на чем брак Глеба и Галины: на умолчании о главном. Главный герой Глеб в исполнении Дмитрия Мазурова вроде как не воплощение зла. (Или — воплощение? — подмигивает Звягинцев). Глеб с пониманием отнесся к сотрудникам, убежавшим в Верхний Ларс: юриста дадим, поддержим, мои сотрудники — моя семья. Он даже добренький — натыкается взглядом на единственное человеческое лицо, а не рожу среди потенциальных жертв Минотавра — нового водилу — и из жертв СВО вычеркивает. Правда, вместо него на съедение Минотавру тут же отправляет своего безопасника (убедительный Михаил Самодахов). Ну, а что делать-то, свое преступление скрывать надо, не садиться же самому. И Глеб даже лучше своих друзей — обычных делопутов. Один (Артур Смолянинов) в Тае решил отсидеться, пока вся эта фигня не уляжется, его хата с краю — «это не моя война». Второму (Анатолий Белый) тоже надо бы еще немного подзаработать на системе, — не сливать же бизнес из-за того, что надо на СВО четырнадцать душ отправить. Может, они только рады будут долг родине отдать, еще и бабла поднимут. К тому же, какие они — семья, да они тебя сами сольют при первой возможности. Да и мэр — гениальный Владимир Фридман из театра Гешер — четкий чувак: «Как эта хуйня-то называется? А, броники. Давай помоги, организуй байду эту». Такой обыкновенный завхоз апокалипсиса. ➡️➡️➡️➡️➡️➡️➡️➡️