примерно три недели назад умерла моя бывшая начальница, с которой мы очень сблизились на фоне её ухудшающегося состояния. я ни с кем об этом не говорил (да и не сказать, что было желание), но в любом случае от интернета и какой-либо социализации всё ещё периодами отдыхаю. и в один из таких периодов захотелось пересмотреть his three daughters. безусловно, это не великое кино, и, по ощущениям, оно мало кому запомнилось, но меня в тяжёлые моменты всегда больше тянет к чему-то просто нормальному и не претендующему на грандиозность. после второго просмотра стало понятно, что мои чувства к фильму тесно связаны с моментом, который я переживаю, и с тем, как кино в целом изображают смерть с точки зрения людей, которые становятся её свидетелями. his three daughters не требует многого. фильм буквально подстраивается под ощущение замедленного времени с помощью постоянных пауз, косых взглядов и очень громкой тишины. он концентрируется не на самой смерти, а больше на её орбите. он точно передаёт то, что лично я редко получал от других фильмов. для меня чувство эмоциональной клаустрофобии от привязанности к людям, которое несёт в себе одновременно любовь и усталость, — это действительно что-то очень редко проговариваемое в искусстве. любовь существует, но иногда она может проявляться негативно, потому что ей больше некуда деться. три сестры — как три разных языка любви и разочарования, сталкивающиеся в одном ограниченном пространстве. они реагируют, дышат и не понимают друг друга самым человеческим образом. когда я смотрел его, что в первый, что во второй раз, то наблюдал не только за персонажами. я видел и свою семью. незадолго до начала пандемии у моего дедушки диагностировали рак на очень опасной стадии. тогда нас предупредили, что шансы есть, но их не так много. в итоге операция прошла успешно, и с ним всё хорошо, но тот период, когда ты в любом случае преследуем мыслью, что эти месяцы могут стать последними, очень повлиял на меня. конечно, в целях хоть какого-то эскапизма я начал смотреть много сериалов. в том числе добрался до саксешн и создал по нему группу в вк, которая уже привела меня сюда. но как бы ты ни отстранялся, всё равно в своей голове репетируешь утрату, даже представляешь себе последующую тишину, к которой не будешь готов. смотря на главных героинь фильма, я радовался, что у меня всё ещё есть возможность дать больше любви, которой всегда, по ощущениям, мало, провести больше времени, которого, как кажется, всегда не хватает. но тишина вокруг воспоминаний о том времени имеет свою текстуру. подготовка к смерти просто изменила воздух. при воспоминаниях определённые комнаты до сих пор кажутся тяжелее. в his three daughters я смог прочувствовать эту атмосферу. фильм понимает, что горе начинается не со смерти, а с осознания, и что эмоции не всегда нуждаются в грандиозной режиссуре. фильм дышит тишиной, архитектурой лиминальных комнат, выделяющимися фоновыми звуками. пока мир живёт своей жизнью, кто-то теряет родного человека. каждый кадр словно пропитан воспоминаниями, которые мы никогда не увидим. фильм не заканчивается катарсисом. он понимает, что горе не исчезает. оно просто обретает новые формы: запах, тишину, ритуал, фразы, которые возникают в твоей голове. конечно, фильм очень театральный, и многие как раз за это его и ругали, но я думаю, что в этом и есть смысл (ну или просто я слишком часто наблюдал это в своей жизни). существуют роли, которые мы играем, возвращаясь в определённые отношения. и независимо от того, какими мы можем быть в повседневной жизни, у нас есть тенденция преувеличивать свои эмоции или поведение в тяжёлые моменты. горе ломает то, что мы думаем о себе. оно проходит сквозь стены, которые мы строим вокруг своей личности, и что сводит нас к простым описаниям и клише. но чувства в любом случае остаются прежними. возможно, некоторые вещи меняются, но сама суть всегда остаётся такой же. и уже после мы продолжаем держать при себе все воспоминания. след о человеке всё равно остаётся, пусть даже в виде нечёткого воспоминания о комнате, где он смеялся или ругался.
иногда мне кажется, что улыбка сары снук может спасти мир
самым страшным хоррором всё равно для меня остается существование термина «возвышенный хоррор» и мысли о судьбе кендалла, романа и шив после финала саксешн, но поделиться тематической подборкой эдитов 31 октября всё же считаю необходимым
● dario argento's suspiria
● cure
● luca guadagnino’s suspiria
● the shining
● inland empire
● f.m murnau’s nosferatu
● alien
● house
● robert eggers’ nosferatu
● repulsion
сегодня не хэллоуин, а праздник в честь костюмов кайла маклахлена
без негатива к нику кассаветису и фанатам эпохи mtv, но это была бы ситуация уровня «роман рой отправляет дикпик своему отцу» или «хаяо миядзаки косплеит логана роя»
♏️(а вот есть ли ещё люди, которые могут похвастаться тем, что снялись в the leftovers/одном из лучших сериалов в истории человечества, были в игре хидео кодзимы, на какое-то время становились музой клер дени, а ещё и лана дель рей написала о них песню? и меня несколько дней преследует рандомная мысль, что кирану калкину и маргарет куолли нужно сняться в одном фильме, так как их умение играть фриков и возвышение над своим непо-статусом может подарить одну из лучших комедий в истории)
софия коппола меня понимает
edited
бесплатная доза дофамина + никто об этом не говорит, но их химия держится на общей любви к изабель юппер + я никогда не перестану думать о том, что в 2017 году они сыграли супружескую пару в big little lies, а через пять лет уже мать и сына в the northman
два изображения, неразрывно связанных между собой + роль стеллана в андоре теперь имеет ещё больше смысла + новое интервью vulture с ним — очень крутое
Мой отец сказал мне кое-что, когда я был совсем маленьким, чтобы вселить в меня уверенность: «Никто в мире не стоит больше, чем ты, но и никто не стоит меньше». Этот эгалитарный взгляд я пронёс через всю жизнь. Именно поэтому я за бесплатные школы, университеты, здравоохранение и детские сады. Ведь наше общество вполне может себе это позволить. В Америке социал-демократию часто принимают за разновидность коммунизма. Люди там думают, что капитализм — это свобода. Но это не так. Это всего лишь свобода эксплуатировать других.
Есть книга Даниэля Кельмана под названием «Режиссёр» о Г. В. Пабсте. В 1930-е он приехал в Голливуд, но ему было трудно смириться с коммерческой стороной американского кино. Она не подходила под то, что он хотел делать. Он был ближе к немецкому экспрессионизму. Потом он вернулся в Германию из-за болезни матери, планируя потом уехать обратно в Америку. Он был антинацистом. Но началась война, и он застрял в Германии. Нацисты сказали: «Господин Пабст, вы один из лучших режиссёров в мире. Почему бы вам не работать на нас?» «Но я не могу с вами работать. Я не стану снимать вашу пропаганду». «Нет-нет, вы можете делать всё, что захотите. Нам достаточно того, что вы это делаете». Тогда он смог делать то, что хотел. Но это также было победой для них. В то же время это было необходимо ему для физического и ментального выживания. У него оказалось больше свободы в нацистской Германии, чем в Америке. Конечно, он не мог касаться политических тем. Но всё это очень сложно. Некоторые из самых замечательных фильмов были сняты в 1960-е в Советском Союзе. В то же время финансовое давление приводит к финансовой цензуре. Искусство должно иметь право на существование. Оно должно быть свободным от регуляций. Оно должно быть таким диким, каким только может.
Когда большая студия обращается ко мне с предложением, я сразу же говорю: «Больше!». Ведь они обязаны платить. Для европейских независимых фильмов я снижаю свою цену. Деньги меня интересуют только для того, чтобы их тратить. Моя семья постоянно их проедает. Я не богатею от этого. Но я получаю огромное удовольствие.
Я не боюсь смерти, но боюсь утратить способность полноценно жить. Это настоящий страх. И ещё быть скучным. С каждым из моих восьми детей я боялся одного и того же, когда они рождались. Не того, что у них будет синдром Дауна или аутизм, а того, что они окажутся скучными. К счастью, ни один из них таким не стал.
элизабет олсен для instyle magazine
«Было приятно сняться в романтической комедии, которая рассказывает скорее о человеческой жизни в целом. Обычные отношения, которые становятся для героев огромной историей любви. Простое удовольствие от чего-то, что, возможно, утрачено, и, наверное, что мы восхищённо видим в наших бабушках и дедушках. Это счастливая история об обычной любви. По-настоящему обычной». Это послание, которое наш одержимый цифрой мир (к которому, кажется, она испытывает искреннее отвращение) стоило бы принять близко к сердцу. «Мы живём в мире, где нужно выбирать самую лучшую зубную пасту или гуглить лучшую расчёску для волос. А потом ты листаешь анкеты в приложении и думаешь: "Ну, у него странная улыбка" или "Кажется, он слишком увлечён своим телом". Просто начните разговаривать с людьми!»
+6
