два изображения, неразрывно связанных между собой + роль стеллана в андоре теперь имеет ещё больше смысла + новое интервью vulture с ним — очень крутое Мой отец сказал мне кое-что, когда я был совсем маленьким, чтобы вселить в меня уверенность: «Никто в мире не стоит больше, чем ты, но и никто не стоит меньше». Этот эгалитарный взгляд я пронёс через всю жизнь. Именно поэтому я за бесплатные школы, университеты, здравоохранение и детские сады. Ведь наше общество вполне может себе это позволить. В Америке социал-демократию часто принимают за разновидность коммунизма. Люди там думают, что капитализм — это свобода. Но это не так. Это всего лишь свобода эксплуатировать других. Есть книга Даниэля Кельмана под названием «Режиссёр» о Г. В. Пабсте. В 1930-е он приехал в Голливуд, но ему было трудно смириться с коммерческой стороной американского кино. Она не подходила под то, что он хотел делать. Он был ближе к немецкому экспрессионизму. Потом он вернулся в Германию из-за болезни матери, планируя потом уехать обратно в Америку. Он был антинацистом. Но началась война, и он застрял в Германии. Нацисты сказали: «Господин Пабст, вы один из лучших режиссёров в мире. Почему бы вам не работать на нас?» «Но я не могу с вами работать. Я не стану снимать вашу пропаганду». «Нет-нет, вы можете делать всё, что захотите. Нам достаточно того, что вы это делаете». Тогда он смог делать то, что хотел. Но это также было победой для них. В то же время это было необходимо ему для физического и ментального выживания. У него оказалось больше свободы в нацистской Германии, чем в Америке. Конечно, он не мог касаться политических тем. Но всё это очень сложно. Некоторые из самых замечательных фильмов были сняты в 1960-е в Советском Союзе. В то же время финансовое давление приводит к финансовой цензуре. Искусство должно иметь право на существование. Оно должно быть свободным от регуляций. Оно должно быть таким диким, каким только может. Когда большая студия обращается ко мне с предложением, я сразу же говорю: «Больше!». Ведь они обязаны платить. Для европейских независимых фильмов я снижаю свою цену. Деньги меня интересуют только для того, чтобы их тратить. Моя семья постоянно их проедает. Я не богатею от этого. Но я получаю огромное удовольствие. Я не боюсь смерти, но боюсь утратить способность полноценно жить. Это настоящий страх. И ещё быть скучным. С каждым из моих восьми детей я боялся одного и того же, когда они рождались. Не того, что у них будет синдром Дауна или аутизм, а того, что они окажутся скучными. К счастью, ни один из них таким не стал.