примерно три недели назад умерла моя бывшая начальница, с которой мы очень сблизились на фоне её ухудшающегося состояния. я ни с кем об этом не говорил (да и не сказать, что было желание), но в любом случае от интернета и какой-либо социализации всё ещё периодами отдыхаю. и в один из таких периодов захотелось пересмотреть his three daughters. безусловно, это не великое кино, и, по ощущениям, оно мало кому запомнилось, но меня в тяжёлые моменты всегда больше тянет к чему-то просто нормальному и не претендующему на грандиозность. после второго просмотра стало понятно, что мои чувства к фильму тесно связаны с моментом, который я переживаю, и с тем, как кино в целом изображают смерть с точки зрения людей, которые становятся её свидетелями. his three daughters не требует многого. фильм буквально подстраивается под ощущение замедленного времени с помощью постоянных пауз, косых взглядов и очень громкой тишины. он концентрируется не на самой смерти, а больше на её орбите. он точно передаёт то, что лично я редко получал от других фильмов. для меня чувство эмоциональной клаустрофобии от привязанности к людям, которое несёт в себе одновременно любовь и усталость, — это действительно что-то очень редко проговариваемое в искусстве. любовь существует, но иногда она может проявляться негативно, потому что ей больше некуда деться. три сестры — как три разных языка любви и разочарования, сталкивающиеся в одном ограниченном пространстве. они реагируют, дышат и не понимают друг друга самым человеческим образом. когда я смотрел его, что в первый, что во второй раз, то наблюдал не только за персонажами. я видел и свою семью. незадолго до начала пандемии у моего дедушки диагностировали рак на очень опасной стадии. тогда нас предупредили, что шансы есть, но их не так много. в итоге операция прошла успешно, и с ним всё хорошо, но тот период, когда ты в любом случае преследуем мыслью, что эти месяцы могут стать последними, очень повлиял на меня. конечно, в целях хоть какого-то эскапизма я начал смотреть много сериалов. в том числе добрался до саксешн и создал по нему группу в вк, которая уже привела меня сюда. но как бы ты ни отстранялся, всё равно в своей голове репетируешь утрату, даже представляешь себе последующую тишину, к которой не будешь готов. смотря на главных героинь фильма, я радовался, что у меня всё ещё есть возможность дать больше любви, которой всегда, по ощущениям, мало, провести больше времени, которого, как кажется, всегда не хватает. но тишина вокруг воспоминаний о том времени имеет свою текстуру. подготовка к смерти просто изменила воздух. при воспоминаниях определённые комнаты до сих пор кажутся тяжелее. в his three daughters я смог прочувствовать эту атмосферу. фильм понимает, что горе начинается не со смерти, а с осознания, и что эмоции не всегда нуждаются в грандиозной режиссуре. фильм дышит тишиной, архитектурой лиминальных комнат, выделяющимися фоновыми звуками. пока мир живёт своей жизнью, кто-то теряет родного человека. каждый кадр словно пропитан воспоминаниями, которые мы никогда не увидим. фильм не заканчивается катарсисом. он понимает, что горе не исчезает. оно просто обретает новые формы: запах, тишину, ритуал, фразы, которые возникают в твоей голове. конечно, фильм очень театральный, и многие как раз за это его и ругали, но я думаю, что в этом и есть смысл (ну или просто я слишком часто наблюдал это в своей жизни). существуют роли, которые мы играем, возвращаясь в определённые отношения. и независимо от того, какими мы можем быть в повседневной жизни, у нас есть тенденция преувеличивать свои эмоции или поведение в тяжёлые моменты. горе ломает то, что мы думаем о себе. оно проходит сквозь стены, которые мы строим вокруг своей личности, и что сводит нас к простым описаниям и клише. но чувства в любом случае остаются прежними. возможно, некоторые вещи меняются, но сама суть всегда остаётся такой же. и уже после мы продолжаем держать при себе все воспоминания. след о человеке всё равно остаётся, пусть даже в виде нечёткого воспоминания о комнате, где он смеялся или ругался.