Книгижарь

В «Твиттере» обратили внимание на перевод реалий, связанных с женской гигиеной, в русском издании «Кэрри» Стивена Кинга. Не оправдывая переводчика Корженевского в других вопросах, должен тут вступиться за коллегу: перевод Корженевского вышел в 1993 году, а вот вам телереклама 1994 года с теми самыми «гигиеническими пакетами».

ну и вдогонку про курьезы перевода (сразу вспомнил, как у Маргариты Ковалевой чизбургер в рассказе Сэлинджера превратился в сырники)

Интересная статья о сравнительно малоизвестном романе Кинга "Ярость", который не переиздавался с девяностых https://slate.com/culture/2026/10/stephen-king-school-shooting-book-rage-carrie-2026.html Причина проста: "Ярость" посвящена скулшутингу. И четыре скулшутера признавались, что их вдохновил в том числе роман Кинга (технически, Ричарда Бахмана, но мы помним, что этот обман раскрылся быстро). Мало ли чем они вдохновлялись, конечно, но Кинг на всякий случай из оборота книгу изъял. Начал писать он ее вообще в шестидесятые, не закончив школы и в эпоху, когда скулшутинг был редким явлением, а первый драфт завершил в 23 года. Автор колонки говорит, чувствуется, что это писал еще неопытный автор: нереалистичные диалоги, персонажи не раскрыты, психическое расстройство написано плохо. При этом там можно увидеть тропы кинговской прозы, которые принесут ему известность: обычные люди, которые вынуждены совершать чудовищные поступки; школьный сеттинг; сочувствие даже совсем отбитому герою. Еще я обратил внимание на этот момент, потому что часто считается, что Кинг уже чуть ли не дебютом прославился: Кинг закончил пять романов до Кэрри, ни один из которых не вызвал интерес издателей. («Ярость» и «Долгая прогулка» в том числе). Он годами продавал свои рассказы в небольшие региональные журналы и журналы с эротикой, и первоначальные продажи «Кэрри» в твердом переплете были скромными; только после выхода романа в мягкой обложке она взлетела.

+2

#рекомендации Мало кто помнит, что Велимир Хлебников родился в калмыцкой степи, а его отец был орнитологом и основал Астраханский заповедник. Председатель Земного шара с детства ездил с ним наблюдать за птицами и сам публиковал заметки по орнитологии. Так что будетлянская заумь вполне могла начаться с птичьих голосов над степью. Если хочется проверить эту теорию на месте, клуб «Тропами» набирает группу в весеннюю экспедицию по Калмыкии. В апреле степь ненадолго становится неузнаваемой: цветут тюльпаны Геснера и карликовые ирисы, а на озеро Маныч-Гудило прилетают пеликаны и другие перелетные птицы. За ними можно будет понаблюдать вместе с ученым-орнитологом. Еще в программе тропы сайгаков в заповеднике «Черные земли», розовые соленые озера, «поющие» барханы и ночевки на кордонах посреди степи. Маршрут легкий, подойдет тем, кто только начинает ходить в природу, можно с детьми от 10 лет. 12–18 апреля 2027 года 78 000 рублей Группа до 10 человек Подробнее об экспедиции Оставить заявку Вопросы: @Tropami_bot

«Краткие [правда] беседы» Энн Карсон в переводе Андрея Сен-Сенькова https://daktilmag.kz/68/prose/enn-karson/kratkie-besedy/1350

Досмотрел и вынужден немного восторг поумерить. Сериал плюс минус идет по канве книги, но ближе к концу сезона начинает сильно уводить сюжет в другую сторону, которая всю трагедию несколько обесценивает. Дальше спойлеры. 1. Ввод паранормальной организации людей со сверхспособностями, которые трекают Кэрри, и вигилантки, которая хочет ее убить. Понятно, что это задел на будущие сезоны, но от ключевого сюжета сильно отвлекает и в конечном итоге переключает внимание от разрушения города 2. Эмелин, астральная проекторша, которая в конечном итоге вселяется в тело Кэрри, творит весь ужас в школе и городе и только потом возвращает Кэрри контроль. То есть, гибель 200 человек оказывается не результатом действий доведенного до ручки маленького человека, а манипуляцией третьей силы. 3. Которая потом похищает Кэрри, чтобы показать ей мир, и типа… хэппи-энд? У меня сложилось впечатление, что трагедию города в целом попытались заретушировать, типа ну было и было, сами виноваты. Очень странное решение. 4. Не говоря о том, что под конец сериала у Кэрри уже немало друзей и сторонников, они прямо в зале выпускного, и у нее нет особо повода так сильно триггернуться, чтобы устроить локальную хиросиму. 5. Тем более что в этой версии сюжета есть кибербуллинг, и самое жесткое унижение она УЖЕ пережила и научилась контролировать свои телекинетические способности. То есть, срыв возникает потому, что так диктует сюжет, персонаж из него давно «вырос». Понятно, что книга небольшая, и для сериальной адаптации ее надо расширять. Просто если с актуальным сюжетом про кибербуллинг это получилось, то с изменениями выше выходит так, что трагедия забитой девочки превратилась в ориджин супергероини. Посмотрим, что Флэнаган запланировал дальше, но пока нет ощущения, что изменения себя оправдывают🤷🏻‍♂️

Новая Кэрри отличнейшая, из кинговской жертвы Флэнаган делает наивного маленького человека, который хочет делать добро, но сталкивается со злом и с трудом контролирует свою силу. Теперь главное зло, правда, не просто буллинг, а соцсети, с ними Флэнаган даже как будто слишком много воюет, но смотрится все равно свежо

Георгий Смирнов. Тайна модных шляпок Новая #книга_по_записи, и снова про ИИ, только на этот раз в жанре, который автор сам обозначил как научно-фантастический детектив. Это продолжение романа «Город Сириус»: там программист Ник создал ИИ, который по его детской мечте выстроил цифровое государство вечного счастья, и вся научная группа добровольно умерла, чтобы занять в нем посты. Следователь Григориус вместе с возлюбленной Ника Виртой этот Сириус уничтожил, за что был сослан на повышение подальше от родного наукограда. Во второй книге Григориус тайком возвращается и не узнает ни город, ни Вирту: бывшая тень Ника стала холодной директрисой огромного НИИ, носит Живанши и зеленую шляпку. Шляпка и объясняет название: в ней спрятаны нейросенсоры, и полгода телом Вирты управлял цифровой «Ник», который на деле оказался Даниилом Собакиным, бывшим чиновником, а теперь правителем возрожденного Сириуса. В общем, снова антиутопия. Но антиутопия антиутопией, а самая живая часть романа как раз детективная, и она какая-то очень... приземленно-ментовская. Григориус выпрашивает протоколы у друга-опера за водочкой, роется на городской свалке, которую по-своему любит, прячется в шкафу в квартире утонувшего архивариуса-пьяницы, а опер Валериан, бывший чемпион города по борьбе, задерживает подозреваемого броском с прогибом (прямо как в той самой сцене с яблоком). Закон тут нарушают через главу (обыск без постановления, пациента психушки вывозят по липовому делу), но подается это как обаяние старой школы. Загадки квестовые и местами остроумные: код самоуничтожения Сириуса спрятан в разнице RGB-цветов двух фотографий, а порядок объектов задает строчка из Маршака. Фантдопущение тут в духе Хаксли. Новому Сириусу запрещено насилие, поэтому людей в него не загоняют, а заманивают: в закрытом клубе «Симулятор счастья» можно попасть в систему «Кокон», где мир подстраивается под твои желания. Григориус учится летать и встречает давно умершую бабушку, а потом замечает на крыше клуба трубу, дым из которой похож на дым над крематорием. «Кокон» и есть переселение в Сириус: сознание остается там, а тела тех, кто не захотел возвращаться, умирают в кабинках. Формально это свободный выбор, а в городе просто растет число пропавших без вести. Эмблема клуба, рука с рюмкой, отсылает к тосту «Пусть у тебя будет все и за это тебе не будет ничего», и по версии ИИ именно это люди и называют счастьем. Читается это в меру увлекательно, ИИ как злодей достаточно умен, хотя местами ходы предсказуемы. Проблем три. Первая в языке: сравнения стоят почти в каждом предложении, одно только «словно» встречается полторы сотни раз, и часто образ заслоняет само действие. Отдельно режут глаз женские образы: секретарша, которая думает только о маникюре, адвокатессы, похожие «на кикимор», и Вирта, чьи слезы рассказчик называет «классикой жанра женской драмы». Вторая в том, что идеи чаще проговариваются, чем показываются. После игры Григориус идет к институту и по дороге несколько страниц рассуждает об Аристотеле, Бентаме, буддизме и «мышиной утопии» Кэлхуна, а Ник из ноутбука читает лекции про Эйнштейна и квантовые временные потоки. Автор явно вдохновляется Пелевиным, но даже у Пелевина многословные философские монологи давно выглядят утомительно. Третья поблема, частая для самиздата: местами остро не хватает редактуры. Кабинет Вирты то на двенадцатом этаже, то на втором, а погибший младший сын Собакина то трехлетний, то не проживший и трех месяцев. Финал как бы открытый, но оставляет слишком много вопросов, которые, может быть, найдут ответы в третьей части, но ощущается текст немного недописанным. В сухом остатке: перегруженный по языку, но местами изобретательный роман, где за ментовским детективом с водочкой и свалкой прячется идея о том, что нужно перестать постоянно проводить время в виртуале и сходить потрогать траву. Тем, кто читал первую часть, будет интереснее, для остальных есть отсылки к «Городу Сириусу» по ходу текста.

У Ноу Киддинг было хорошое чутье на нобелиатов. Но «Ноу Киддинг» закрылись, так что остается только нонфик от издательства «Лед».

Нобель-2026: Энн Карсон "за ее смелое и изобретательное творчество, которое, в игривом диалоге с классической традицией, создало новые формы для современной литературы".

Говорят, зимнюю дилогию Птицевой убирают из продажи. Если так, это очень плохой знак, потому что антиутопии раньше никто не трогал и никакой крамолы в книгах нет.

За сутки до объявления нобелиата по литературе ставки выглядят так (выберут кого-то, кого тут нет, как обычно)

Продажи романа Камю «Чума» увеличились на 80% после новостей о заболевании в Иркутской области, сообщил «Читай-город». Учитывая, что вся книга это аллегория жизни при фашизме, получается крайне иронично

Букшоп показал красивое.

Говорят, в лондонском Idiot Books раздают запрещенку. Загляните как-нибудь

Одна из главных литературных загадок получила неожиданное продолжение. В продажу вышел второй том «Мёртвых душ», созданный ГигаЧатом. Проект готовили больше года вместе с историками, литературоведами и лингвистами к 185-летию Сбера. Нейросеть обучали на сочинениях, письмах, черновиках и записных книжках Гоголя, а получившийся текст оценивали в том числе по лексике, синтаксису, гротеску и авторской манере. Любопытный эксперимент. Книгу точно хочется купить хотя бы для того, чтобы самому решить, насколько близко нейросеть смогла подобраться к гоголевской вселенной. (via) Нинасколько. А теперь подробнее. Гоголь второй том не потерял, а сжег сам, в феврале 1852-го, за десять дней до смерти, в тяжелом религиозном кризисе. Черновики первых глав сохранились и давно изданы, и по ним видно, что Гоголь собирался провести Чичикова через очищение и показать положительных героев. Быстро понял, что это не работает на уровне идеи, и от рукописи избавился. Писательница Шарлотта Донлон как раз сегодня пишет в Lit Hub, что нейросеть может проглотить все книги в библиотеке и выплюнуть синтаксис, но никогда не научится тосковать, горевать и судить себя по совести. Второй том был уничтожен именно из-за этого. Можно из Гоголя выбросить, конечно, душу, но это тогда не Гоголь, а какая-то злая пародия. Ну и странно делать вид, что это такой чисто случайно на энтузиазме собранный литературный эксперимент. Это рекламная кампания ИИшницы к юбилею Сбера, с историками и литературоведами в роли подписантов: показать, что модель может «стать Гоголем». Кстати, мне что-то подсказывает, что современный Чичиков как раз занимался бы скупкой рукописей для выкармливания ИИ.

Оказывается, в прошлом году вышла американская «вольная экранизация» гоголевских «Мертвых душ». По сюжету, вместо скупки душ крестьянских, герой-прохиндей в данном случае охотится за душами умерших мексиканских рабочих в 1890-м, когда в США проходила перепись населения. Отзывы, кстати, о фильме очень даже положительные (но я его еще не смотрел): «Режиссер умело переосмысливает классическую тему бюрократической жадности в царской России, превращая ее в смелый, актуальный политический вестерн, действие которого разворачивается на границе американского Запада XIX века». Так-то! #кино

тони лашден. На углу Незалежнасцi. Мяне Няма, 2025 Второй сборник беларуской писательницы, на этот раз на городскую тему. Если чорны лес был о лесах и болотах, то сюжеты текстов в этой книге сосредоточены в Минске, часто конкретно в одном доме. В сборнике двенадцать рассказов, и большинство из них начинаются с бытовой завязки, которая быстро съезжает в странное. В «Шапочном знакомстве» больная ангиной девочка видит за окном, как по дереву карабкается меховая шапка. В «Едином Дне Терпения», этакой «Лотерее» Ширли Джексон наоборот, бабушка с внучкой нарядно идут на городской праздник по случаю окончания десятилетия терпения. В «Вандерлусте» пара беларусок после трех лет скитаний наконец снимает квартиру в Берлине, и тут оживает старый чемодан. В «Малой крови» рано постаревшая звезда госТВ с похмелья едет на допрос, где ему пустят кровь — буквально. А в «Сложно остановиться» выгоревшая волонтерка однажды просыпается и не может вспомнить пароль от телефона, а потом начинает забывать все остальное. Здесь меньше магического реализма, некоторые рассказы вообще обходятся без магии, например, открывающая «Макулатура» о love-hate отношениях соседок Лялечки и Раечки или «Читай между строк» о цензорке, которая влюблена в соседку по дому и становится жертвой интриги. В нашем книжном клубе Bookburn not only самым обсуждаемым рассказом стал «Трое из тридцать третьей», главгероиня которого живет аки Лора Палмер тремя параллельными жизнями, в одной из которых проводит жесткие практики доминации. При всей мрачности событий в рассказе на выходе он кажется довольно хорошо собранным. Чего не сказать обо всем сборнике. Лучшие рассказы («Шапочное знакомство», «Единый День Терпения», «Малая кровь», «Сложно остановиться») короткие, с ясным правилом и сильным финалом. Метафора раскрывается, текст оставляет впечатление без того, чтобы затянуться. Проблема в том, что другие рассказы, как тот же «Вандерлуст» или «Птичьи права», длятся слишком долго, и отличные задумки тонут в обилии деталей и бытовых описаниях, из-за которых легко потерять нить. Текст перегружен: сравнение почти в каждом предложении, перечни через запятую, уменьшительные («Лялечка», «Раечка», «бочок», «пузико»), которые одинаково применяются и к жертвам, и к стукачам, и быстро превращаются в авторский тик. Эмоцию постоянно подсказывают тройными повторами и финальными фразами-отбивками. Почти все рассказчики звучат одинаково, и их начинаешь путать между собой. Отчасти это можно объяснить тем, что тексты идут сплошным потоком, и это стандартная болезнь сборников. При этом я не могу, как некоторые участники клуба, сказать, что лашден слишком ангажирована или шаблонна. Первое понятно для политической активистки, второе достаточно субъективно — ровно поэтому мои тексты-фавориты, например, у большинства таковыми не были. Вот за что сборнику спасибо, это за то, что местами узнаешь себя: как в том же «Сложно остановиться» про волонтерку, где выгорание активиста или журналиста показано абсолютно точно, или как в «Саше и мышах», где забота о домашних животных становится главным способом не сойти с ума в эмиграции. Рилейтебл. В целом мне понравилось скорее меньше, чем «чорны лес», но я буду с интересом следить за лашден дальше.

Друзья! Выкладываю тут второе издание «Регистрации», исправленное и дополненное, прошедшее корректуру. Спасибо всем, что читаете. Глуховский выложил сначала сырую версию в интернет, собрал кучу критики и теперь исправил рукопись, будто так и должно было быть. Красиво. Ждем хотфикс на реалии Вологды и выход патча с балансом СВОшников и улучшенной графикой. Простого предупреждения в первом посте, что драфт сырой, читайте с учетом ошибок и недочетов, было бы достаточно. Но тогда конечно не соберешь репосты, понимаю. UPD. Сравнил версии. Сильных изменений нет, но например Ульяне добавили сцену разговора с матерью, где проговаривается классовый мотив (критики замечали, что ей не хватает мотивации). Ну как-то не очень красиво одновременно утверждать, что критики ничего не поняли, и тихо править книгу, типа никто не заметит