🇮🇱 Самые смешные потуги искусственной "белорусизации" исторических деятелей — это попытки представить "нашими" классиков сионизма. Я не буду останавливаться на морально-этических оценках, приемлемо ли это в условиях геноцида в Газе и варварской агрессии против Ирана. Поговорим не об актуальной политике, а об истории на примере первого президента Израиля Хаима Вейцмана. Хаим Вейцман родился в Мотоле (ныне агрогородок в Ивановском районе Брестской области) в 1874 году. Окончил реальное училище в Пинске. Собственно, всё. На основании этих двух фактов из него делают чуть ли не белоруса. А если и не белоруса, то... ён жа вырас на нашай зямлі, пітаўся яе сокамі... яна яго выкарміла і ўспаіла. Ён з дзяцінства чуў беларускія песьні, слухаў беларускія казкі... Тут как в старом еврейском анекдоте: "Абрам, это правда, что ты вчера выиграл в преферанс 10 рублей у Хаима? — Чистая правда, только не вчера, а позавчера, не в преферанс, а в шашки, не 10 рублей, а 20 и не выиграл, а проиграл" 🇮🇱 Евреи в Беларуси, в рамках черты оседлости, росли в недружественном окружении, сохраняли крайнюю этнокультурную обособленность, никак не отождествляли себя с этой землёй как с родиной, рассматривали как родину свою общину, местечко, штетл. Змагары, да вы хотя бы воспоминания Хаима Вейцмана откройте, прежде чем его "белорусизировать"! Итак, листаем книгу Вейцман Х. В поисках пути. Том I. Иерусалим, 1983. 1️⃣ Родные Мотоль и Пинск оцениваются первым президентом Израиля негативно. Мотоль "находился в одном из самых тёмных и убогих уголков черты оседлости, этой тюрьмы, созданной царской Россией для еврейского населения империи" (с. 4). Пинск "был пренеприятнейшим местом; я, правда, этого не сознавал, пока не повидал свет. Город был расположен в малярийной низине и, подобно Мотолю, весной и осенью утопал в грязи, зимой — в снегу, а летом — в пыли" (с. 20). 2️⃣ От белорусов евреи держали дистанцию, поскольку являлись довольно замкнутой этнокультурной группой. Местечки Вейцман называет не иначе как "крохотные еврейские островки в чужом океане". "Даже в открытых местах евреи старались держаться поближе друг к другу — так было удобнее, безопаснее, да и веселее" (с. 4). 3️⃣ Белорусов Вейцман и евреи считали русскими. "Крестьяне в наших краях говорили на каком-то загадочном диалекте русского языка" (с. 7). Шляхту считали польской (с. 8). Отношение крестьянства к евреям — скорее негативное, но не переходящее в ненависть: "Крестьяне не вступали в прямые отношения с власть имущими, ведь между ними стояли еврейские посредники, и потому евреи были в их глазах единственными зримыми эксплуататорами" (с. 8). 4️⃣ Влияние, которое испытывали евреи, было не белорусским, а общерусским. На них влияли не "песьні ды пляскі", а русская культура. Сам Вейцман не знал ни одного (!) русского (в том числе белорусского) слова до 11 лет (с. 8). Повсюду были идиш и иврит. С ростом образованности еврейскую массу покоряла русская культура. "Мы, сионисты, не были равнодушны к русской цивилизации и культуре. Думаю, можно даже сказать, что мы говорили и писали по-русски и знали русскую литературу гораздо лучше многих русских. Однако сердцем и душой мы принадлежали нашей собственной культуре, и нам никогда не пришло бы в голову изменять ей ради иной культуры" (с. 23). 5️⃣ Свои родные места Вейцман называл Россией (с. 29). Признавал, что при всех минусах в Германии было ещё хуже, поскольку там еврейство теряло свою идентичность. "В России у нас, евреев, есть, по крайней мере, собственная культура и чувство собственного достоинства, нам и в голову не приходило, что наша еврейская сущность должна быть ’"выполота с корнем". Немецкие же евреи были одержимы каким-то комплексом неполноценности, который постоянно вынуждал их стыдиться самих себя и своего наследия, как чего-то низкого, — и в то же время петь дифирамбы тем, кто отнюдь не желал эти дифирамбы слушать" (с. 29). Те, кто пытается представить сионистов "нашими", думают, что евреи про всё вышеописанное не в курсе? Зачем эти натужные попытки записать в белорусы тех, кто себя таковыми не считал?