Милое белоснежное яблоко отрастило зубки и не маленькие. Детский Фантом из прошлого борится с сутью бытия и не догоняет почему так и в чем дело. Дело в том, что обычными яблоками можно жонглировать, готовить из них пироги 🍰 и варенье. Хрустеть в них или надкусывая превращать в дизайн макбука и айфона. Яблоко даже может упасть на голову и принести открытия. Короче, много всего способны яблоки
А вот яблоко которое сидит на качелях - хищное и с ним ничего невозможно сделать , потому что скорее всего это яблоко что-то оно сделает с тобой.
Автор исследует рамки, в которых не возможно проявиться и быть самим собой из-за токсичного воздействия окружающей среды, где приходится воспринимать мир через маску противогаза, которая искажает восприятие. И мир тебя тоже воспринимает искаженно
Внутри гербового щита решётка, за ней книги. Каждая отличается:
Одна с загнутой обложкой, открытая сразу на первой странице. Другая измятая, пережившая своё. Третья выдвинута вперёд, будто пытается выйти наружу. Четвёртая выгнута дугой, идёт напролом. В центре книга с обложкой, срезанной сверху.
На перекладинах решётки фрагменты страниц: рекомендации по посадкам растений и таблицы из метрологии про соединение деталей: посадки с зазором, с натягом и переходные.
Внизу щита главная страница брошюры «Допуски и посадки».
Работа о том, как система измеряет, сортирует и определяет положение. О том, что у каждого свой допуск и своя посадка.
Серия про баланс духовного и материального в жизни. Оранжевый медведь играет роль бунтаря с ирокезом, живущий из ума, опирающийся исключительно на эго — все знает сам, центр мира. Зеленый же медведь «познал дзен», выбрал жить и действовать из сердца, следовать интуиции. Контакт с миром у каждого из них совсем разный.
Предполагалось, что можно стать между медведями и почувствовать какой сейчас подход ближе. И может ни один из них до конца не так уж хорош, а есть то самое место между, где все гармонично переплетено.
Аааа, и самое забавное — есть мармеладных мишек из инсталляции не запрещалось, но судя по тому, что мармеладок поубавилось к моменту демонтажа — все же это происходило, ну и классно.
Полированная стальная поверхность постепенно подвергается коррозии под воздействием раствора, подача которого зависит от уровня окружающего шума. В полной тишине система прекращает работу. Таким образом объект существует как регистрирующая система, формирующаяся только в присутствии среды. Пространство, звук, присутствие человека и время становятся участниками химического процесса, оставляющего след на материале. Коррозия выступает как способ фиксации происходящего и проявления самой среды через металл.
Реди-мейды из строительных рулеток, символизирующих длину, меру и контроль, фиксируют не только измерения, но и границы мужского мира, где длина и мощь важнее сути. Мех смягчает жесткость измерения, а рамка задает границу и превращает объект в знак демонстрации. Вращающиеся, растягивающиеся ленты напоминают о хрупкости самой идеи измерения и о том, как внешний знак подменяет внутренний смысл.
Работа выросла из мысли о присутствии и попытке оставить след — как в надписях вроде «тут был». Поверхность металлического листа покрыта термохромным пигментом и реагирует на тепло зрителя. При приближении на металле постепенно появляются и исчезают временные участки прозрачности, проявляя деформации и структуру материала.
Следы не фиксируются окончательно — поверхность постоянно возвращается в исходное состояние.
«Эхо» - кинетическая экзосущность, созданная с помощью 3D-ручки и помещённая в рамку slow dance, где микровибрации заставляют объект мерцать между состояниями материи и сигнала.
Скульптура становится биомеханическим реликварием: нестабильной формой жизни, застрявшей между телом, цветком и цифровым фантомом в процессе рендеринга реальности.
Проект, в котором художница воссоздает шедевры мирового искусства из символов современной логистики потребления: картона и скотча. Дополненные надписями с упаковок, произведения превращаются в объекты, существующие в новом измерении между культурной ценностью, товаром и ироничным высказыванием. Инсталляция оформлена как пункт выдачи заказов, полностью собранный из картона, где автором задаются вопросы о трансформации культурных ценностей в обществе массового потребления.
Работа исследует противоречие между внутренней сложностью человека и его стремлением к прекрасному. Мир человека представлен как инженерная система: прочная, рациональная, собранная из узлов напряжения, контроля и накопленного опыта. Однако внутри этой конструкции продолжает существовать потребность в созерцании, нежности и эстетическом переживании.
Юлия предлагает покинуть привычные поверхности — географические, материальные, звуковые.
«Миранда» — это 3D-печатная модель спутника Урана, воспроизведённая с точностью до рельефа и пропорций. Она переносит зрителя за пределы земных текстур в космическое тело, где низкая гравитация меняет сам принцип падения. Это фрагмент иного мира, ставший осязаемым.
Параллельно разворачивается звуковая история «Hitori no yokai» — песня от лица UTAU-персонажа Takismana, одинокого ёкая, оставленного на Миранде в ожидании своих друзей. В этой работе цифровой голос Юлии, записанный и обработанный с помощью технологии UTAU, продолжает тему одиночества и ожидания на краю исследованного пространства.
Технически проект объединяет 3D-моделирование и экспериментальное использование вокального синтеза в контексте искусства — редкое и неожиданное сближение UTAU и совриска. Благодарность за техническую поддержку проекта - художнику Илье Минину.
Локация на крыше располагает к работе с бескрайним пространством неба. Крыша - это граница между землей и небом, не являющаяся ни тем ни другим, на которой появилась аномальная зона, где небо и поверхность крыши перемешались между собой. Текстуры расслоились, открывая переход в иное измерение
В мире, где технологический прогресс обещал статус демиурга, мы замерли в состоянии «Critical Failure». Работа построена на конфликте материалов: холодное железо и мерцание технических логов встречаются с хрупкостью керамики и фарфора, подсвеченного теплом «метафорических крыльев». Системный сбой как освобождение: Статус ID: NULL — статус экзистенциального кризиса. Это момент, когда цифровая броня из алгоритмов и социальных ярлыков рассыпается, открывая пространство подлинности.
Энергодефицит: Шкалы эмоциональных ресурсов (Charge) и решительности (Resoluteness), стремящиеся к нулю — сигнал к остановке в гонке за эффективностью. Это «точка обнуления», где навигация созданных систем перестает работать. Технологические "дофаминовые крылья" больше не несут ввысь. Старая сборка разрушена.
Когда привычный свет экрана гаснет, становится виден внутренний свет.
Настоящий «полет» теперь возможен не через желание превосходства, а через принятие своей уязвимости. Разрозненные фрагменты — элементы конструктора. Мы вольны осознанно выбирать, какие части своего опыта взять в новую, еще не написанную историю.
Мы наконец слышим собственный тихий голос. Отказ от роли хозяина мироздания снимает груз непосильной ответственности и открывает пространство для близости
Работа затрагивает границу между «понарошку» и «по-настоящему».
Клетки нарисованы мелом на фанере, покрытой грифельной краской. Это память о детских тактиках, где «убить» корабль противника значило просто стереть его ластиком.
Игра учит убивать абстрактно. Винтовка — буквально.
Разбитая фанера напоминает: любая игра заканчивается там, где начинается реальная пуля.
УНОВИС²:
Эльдар Ганеев, Моно Катя, Катя Шишкина, Виталий Алексеев, Юлия Баранюк, Илья Харт, Нюта Паршутина, Ева Ланкин, Катерина Васильева, Виктория Шершнева, Олеся Яковлева, Анна Венчикова, Сергей Блинников, Ксения Левкина, Ольга Щербакова, Анастасия Масловская, Анна Шехтман, Анна Прыткова, Катерина Никонов
Павильон: Тессеракт. Искусство в N-измерении
Экспозиция приглашает зрителя пересмотреть привычные границы восприятия искусства и пространства. Тессеракт, или гиперкуб, становится здесь не только метафорой многообразия смыслов, но и отправной точкой для переосмысления самого понятия «измерение»: физического, смыслового, виртуального, эмоционального.
Художник, создающий искусство в N-измерении манипулирует временем, пространством, средами, соединяет физическое и виртуальное, личное и коллективное, понятное и непостижимое.
Внутри гиперкуба разрушаются привычные границы между экспозицией, зрителем и художником. Произведения обрастают новыми смыслами в момент, когда зритель сталкивается с ними, проходит сквозь них.
Анастасия Литвинова
Павильон: Болотная 34с3
Название проекту дал дом, находящийся по адресу Болотная улица 34с3. Это один из корпусов исторического Кокоревского подворья, правая часть которого обвалилась в 2000 году по ошибке строителей, рывших неподалеку котлован. Именно место “раскола” и представляет для меня интерес, ведь там сохранилась стена со следами остова погибшего здания. В английском языке этот феномен назвается “ghost buildings”. Эти призрачные следы будто рассказывают секреты быта его бывших обитателей, интимное становится публичным. За 26 лет реконструкции место “слома” сменило несколько фальшфасадов, призванных скрыть неприглядные внутренние процессы, последний из них 2022 года.
В своем проекте я имитирую сбой в системе, при котором стены меняются ролями и отретушированные элементы фальшфасада скрываются за изображением реальных стен. Здание становится метафорой, смещая границы правды и фальши, пространства и времени.
Павильон был удостоен награды “Алюминиевый камыш” от Елены Селиной.
Оля Колпакова
Павильон: Закрыто на реставрацию
На время Биеннале павильон становится пространством мастерской Романа Семашкевича – художника авангарда, в 1930-е годы жившего и работавшего
в крошечной каморке в колокольне Новодевичьего монастыря. Проект обращается к биографии художника, жизнь которого была трагически прервана, художественное наследие значительно утрачено, а имя известно лишь узкому кругу специалистов. Личный опыт работы над реставрацией мастерской Семашкевичем, стал отправной точкой для художественного высказывания.
«Закрыто на реставрацию» – перформативный проект.
В центре внимания оказывается конфликт между частным существованием
и системой – её способность продолжать собственное движение, изымая, отвергая или попросту не замечая отдельную жизнь.
В течение трех дней фрагменты ткани, представляющие стены мастерской с нанесенным на них отрывком цитаты художника, будут последовательно заменяться. Постепенно высказывание потеряет смысл, распадется на обрывки слов, слогов, отдельные буквы.
Владимир Потапов
Павильон: РОЗА ВЕТРОВ
МДМ — памятник позднесоветского модернизма, хранящий память о нереализованных сценариях будущего. Инсталляция монтируется в самом центре крыши, где под рубероидом сходятся шесть технических швов, образуя естественную «розу ветров», в центре которой расположена вентиляционная труба высотой 60 см.
Лопаты закрепляются радиально на теле трубы при помощи автономного хомута: черенки фиксируются в центральной нулевой точке, а совки направлены вовне и парят над поверхностью крыши. Лопата здесь выступает как инструмент двойного действия: ею копали котлован для советской утопии и ею же засыпали прах несбывшегося.
На парящих совках лопат в авторской технике реверсивной живописи (послойного снятия краски) воспроизведен весь эпический цикл монументального фриза Юрия Королёва с фасада МДМ. Линии розы ветров становятся проводниками времени: физически соединяются с фигурами строителей, сталеваров, атлетов и уходят в финал — к парящему космонавту и девушке с цветами из 1987 года.
Анна Бёрч
Павильон: Контур
“Контур” - это инсталляция о том, как эфемерные слои культурных мифов, норм и коллективных установок постепенно кристаллизуются в устойчивую внутреннюю структуру, формирующую восприятие, поведение и мировоззрение. Работа рассматривает этот процесс как возникновение контура — заданной формы движения и способа видеть мир.
Внешний слой инсталляции связан с мозаиками Московского дворца молодежи, переведенными в полупрозрачную графическую оболочку. Вынесенные из исходного контекста, они начинают работать не как декоративный мотив, а как остаточная схема восприятия — как визуальный след позднесоветского коллективного обещания и нормативного образа будущего. Внутренний слой строится вокруг проекции «Танца маленьких лебедей» и потока мыльных пузырей, соединяющих устойчивую форму коллективного движения с эфемерным слоем идеологических, медийных и психологических конструкций.
Проект был отмечен премией «Алюминиевый камыш», врученной художником и куратором Михаилом Левиным. конструкций.
Анна Салимзянова
Автор Идеи: Анна Салимзянова
Графика: Павел Зюмкин
Техническая поддержка: Сергей Радюшин
Павильон: Вскрытие
У каждого здания есть история. Она начинается с первоначального замысла и функционального предназначения, воплощением которых становится архитектурный проект.
История МДМ полна компромиссов, в результате которых первоначальная идея проекта претерпела серьезные изменения.
Множество невоплощенных идей и смыслов так и остались жить в памяти этого массивного проекта. Крыша здания становится границей, которую необходимо «вскрыть» для выхода замурованных внутри него идей и смыслов.
Павильон представляет собой взломанную крышу здания. Внутри инсталляции обнажается то, что долгие годы было скрыто внутри объекта – отображенные в графике Зюмкина нереализованные планы, идеи и иллюзии этого дворца. Павильон сделан из рубероида — материала, которым покрыта крыша МДМ.
