У средневекового еврея дракон дома был не такой уж редкостью. Просто жил не под кроватью, а на полях молитвенника. В Талмуде, в трактате Кидушин, рассказывается о раве Ахе бар Яакове: ночью в пустом доме учения его настиг демон в облике змея о семи головах. Рав Аха начал молиться, и с каждым поклоном у твари отпадала голова, пока она не исчезла вовсе. Художники ашкеназских еврейских общин восприняли этот сюжет буквально. В еврейской традиции дракон отождествлялся с танином — морским чудищем из Танаха, а через него — с Левиафаном, символом первозданного хаоса. На подобные мотивы в ашкеназских рукописях, по мнению исследователей, повлияли мистические учения Элазара из Вормса (ок. 1176–1238), одного из лидеров мистико-этического движения Хасидей Ашкеназ, давшего еврейской традиции книгу «Сефер Хасидим» («Книгу благочестивых») и ставшего одним из источников позднейшей Каббалы. Сам визуальный образ дракона еврейские мастера заимствовали у соседей: манера рисовать чудовище пришла из романского и готического искусства Европы, но наполнена была собственным содержанием. В махзорах (праздничных молитвенниках) XIII–XIV веков дракон становится постоянным элементом оформления: им украшают панели с заглавными словами пиютов — литургических поэм. Так устроены Вормсский махзор (1272), Михаэлевский махзор (Франкония, 1258) и самый знаменитый — Лейпцигский, созданный, по всей видимости, в Вормсе в 1310-х, переживший погромы, странствие в Галицию и обратный путь в Германию, прежде чем в 1746 году был куплен библиотекой Лейпцигского университета за 26 рейхсталеров. На развороте, открывающем «Коль нидрей» (том 1, лист 74в), золотые ворота стоят на двух колоннах, а колонны — на спинах двух драконов, чьи языки сходятся внизу узором вроде лилии. По мнению исследователей еврейского искусства, такие драконы — не просто орнамент, а олицетворение враждебных, разрушительных сил, вплетённых в самую конструкцию текста. К концу XV века, во флорентийских мастерских эпохи Возрождения, характер дракона меняется. Махзор Ротшильда, созданный в Флоренции около 1490 года, показывает это изменение наглядно: иврит соседствует с ренессансным растительным орнаментом, а дракон становится изящнее и декоративнее, сохраняя прежнюю функцию — обрамлять заглавное слово. На одном листе он сворачивается кольцом вокруг слова «Ор» («Свет»): голова тянется почти к хвосту. На другом — тот же зверь стоит на четырёх лапах, высунув язык, а хвост лишь слегка заворачивается петлёй у соседнего текста. Похожая, но более пышная традиция — с крылатыми драконами и золотыми рамками с «глазками»-медальонами — встречается и в других итало-ашкеназских рукописях того же периода. ——— «Люди в черном» | Помочь развитию канала