Вообще, мы тоже довольно давно гипнотизируем график (для удобства приводим версию из журнала «Государство»), с которым регулярно выступает Александр Харичев, начальник Управления Президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов. Когда мы увидели его впервые, то очень удивились. Как это так, что у русских людей нет запроса на права и свободы? Всё наше окружение, да и вся наша деятельность говорят об обратном — об огромном запросе граждан России именно на это. На права и свободы. И на то, чтобы госорганы помогали в их защите, а не боролись с ними. И люди всегда искренне радуются, когда их слышат, когда прокуратура защищает права, когда суды приговаривают настоящих преступников, когда закон работает. При этом, мы не верим в злой умысел людей государевых — абсолютно подавляющее большинство из них искренне желают России всех благ. Может быть с некоторыми оговорками, вызванными деформацией мышления госслужащих, но точно желают. Но вернёмся к графику: нам, в отличие от европейцев, почти в 4 раза чаще плевать на права человека. Поиск причины оказался для нас крайне сложной задачкой, но, кажется, мы нашли ответ. И он не то чтобы очень гениален. График господина Харичева основан на исследованиях Вардана Багдасаряна (которого часто характеризуют как радикального сталиниста). Правовая наука во времена Сталина была явлением специфическим: еще была жива сильная школа, заложенная при Империи, но ни о какой законности в западном понимании речи не шло. Таким образом, «Сталинская» Конституция 1936 года с точки зрения юридической техники была образцом русской юридической мысли. Там с высочайшим уровнем проработки декларировались широчайшие права граждан: на свободу слова, митингов, неприкосновенность личности и жилища, тайное голосование и многое другое. Документ был передовым даже по мировым меркам. Только вот каждый гражданин СССР прекрасно понимал, что с этими правами есть некоторая, скажем так, проблемка. Классно вводить всеобщее тайное голосование при наличии одной разрешенной партии, не так ли? А дальше и вовсе начался 37 год. Именно тогда формируется стойкое отторжение советских граждан (а позже и российских) к Закону, декларируемому государством. Потому что закон вроде бы есть, он написан, но не просто не работает, а буквально декларирует противоположное происходящему на земле. Багдасарян прекрасно это считал и, формируя опрос, ввел альтернативную характеристику: справедливость. Плюс этого термина (для Багдасаряна, заблуждающегося, либо желающего получить конкретные результаты) в том, что в понимании опрашиваемого в России «права и свободы» — туфта из Конституции 1936 года, симулякр. А вот справедливость не может быть плохой просто по определению. Таким образом, человек противопоставляет какие-то там неправильные права и свободы простой и понятной справедливости. Это близко к тюремной идеологии, когда на понятия надежды больше, чем на закон. Почему же тогда в западной части опроса спокойно голосовали за права и свободы? Ответ банален: там на бытовом уровне никогда не было настолько чудовищного расхождения между декларируемыми государством ценностями и фактическим состоянием на земле, как в сталинском СССР. Это лицемерие и стало, в конечном счете, одной из причин краха Союза. Если Российская Империя пала сражаясь, то советскую Родину советский человек продал за джинсы, Макдональдс и возможность ездить в Турцию. Этот же факт объясняет почему на западе люди выбирали справедливость в 2.5 раза реже, чем в России. Зачем нужна абстрактная справедливость, если есть вполне реальные и работающие (по крайней мере в сознании типичного гражданина западных стран) права и свободы? В общем, есть над чем задуматься, глядя на эти числа. Ой есть. @zlawyers