Посмотрела ‘Фьорд’ Кристиана Мунджиу. И этот фильм оказался такой яркой прокламацией против либерального фашизма, что поневоле начинаешь подозревать тут происки консервативного пролайф-лобби. Тем более поразительно, что именно ‘Фьорд’ сорвал в этом году каннскую золотую пальмовую ветвь. Ярые противники ювеналки должны поднять Мунджиу на хоругви за эту картину - все ужасы ювенального гестапо он развернул в фильме в полном масштабе, от богословского спора на заседании суда о каноничности отцовских шлепков (эффективно ли шлепать отрока в процессе взращивания в нем христианских добродетелей?) - до поджатых губок сотрудницы норвежской опеки в ответ на мольбу кормящей матери передавать своему изъятому опекой же младенцу сцеженное грудное молоко. ‘да, опека разрешила передавать ваше грудное молоко для вашего сына в его приемную семью’ - после просмотра ‘Фьорда’ становится очевидно, что в аду, дорога в который устлана благими намерениями работников ювенальной опеки, разговаривают вежливо, сдержанно и никогда не повышают голос. И тем более поразительно, что Мунджиу, судя по его предыдущим фильмам, ну уж никак не заподозрить в нарочитой христианской пропаганде. А вот ‘Фьорд’ получился посвящением - тем блаженным, которые в дистиллированном секулярном обществе оказываются гонимы за свои внутрисемейные религиозные традиции. И изженут, и рекут всяк зол глагол на вы - Мунджиу беспощадно, крупным планом показывает брезгливость, с которой ‘цивилизованный социум’ смотрит в сторону т.н. ‘традиционной семьи’. Только в дистиллированности этой ни любви, ни состраданию места не находится - так, что старые паралитики вскакивают с колясок и добровольно кидаются в ледяные воды фьорда, не дожидаясь, пока скандинавские спартанцы сами сбросят их со скалы социального благополучия. В конечном счете ‘Фьорд’ выглядит как манифест святости частных границ семьи. Но только при условии, что семья базово здорова по всем фронтам и реальному насилию в ней нет места. Альтернативный сценарий - уже за пределами фьорда.