Хроники связи СВО

Пелевин, S.N.U.F.F. и война, которая становится системой. Продолжим литературные размышления. Я сегодня в дороге, за рулем, и у меня достаточно времени помедитировать, и собрать вам очередной концепт. Я уже начал сегодня, но все же, для текущей ситуации у Пелевина есть самый точный роман. Речь, конечно, о «S.N.U.F.F.». В предыдущем посте я уже упоминал Уркаину, орков, Бизантиум и войны, которые существуют не только на поле боя, но и в информационном пространстве. Однако есть в этом романе мысль куда более неприятная, чем совпадение названий. А что, если война для определённой системы — не сбой, который необходимо устранить, а один из механизмов её нормального функционирования? У Пелевина война давно перестала быть исключительно столкновением армий. Она превратилась в воспроизводимый процесс. Со своими правилами, ритуалами, политическими интересами и, разумеется, информационным сопровождением. Причём сама система заинтересована не столько в окончательной победе одной из сторон, сколько в сохранении условий, позволяющих ей существовать. И вот здесь я предлагаю отвлечься от фантастики. На дворе пятый календарный год СВО. За это время война изменила огромное количество вещей. Появились новые технологии, выросли целые направления промышленности, перестроились логистические цепочки, изменились бюджеты, управленческие процессы и сама структура принятия решений. То, что в 2022 году создавалось как временное решение, сегодня во многих случаях стало постоянным. Возникли организации, должности, производственные мощности, финансовые потоки и целые профессиональные сообщества, существование которых непосредственно связано с продолжающимся конфликтом. И это совершенно закономерный процесс для любой продолжительной войны. Но есть одна тонкость. Когда чрезвычайная ситуация продолжается достаточно долго, вокруг неё неизбежно возникает система, заинтересованная в собственном сохранении. Не обязательно в продолжении самой войны. Это принципиально разные вещи. Но в сохранении бюджетов, полномочий, влияния, привычных процессов и сложившейся иерархии. И здесь возникает вопрос, который Пелевин заставляет задавать читателя: насколько цели системы со временем могут отличаться от целей, ради которых она первоначально создавалась? Ведь у любой большой структуры постепенно появляется собственная логика существования. Для одних война — ежедневный риск, бессонные ночи, потери товарищей и бесконечная работа. Для других — отчётность, совещания, показатели эффективности, распределение ресурсов и очередные презентации. Для третьих — информационный продукт, который необходимо правильно упаковать и продать аудитории. И все они существуют внутри одной реальности. Только воспринимают её совершенно по-разному. В романе реальная война и её медийное представление настолько тесно переплетены, что постепенно становится трудно определить, где заканчивается событие и начинается спектакль. И самое неприятное — участники этого спектакля далеко не всегда осознают собственную роль. Кто-то искренне верит в произносимые лозунги. Кто-то добросовестно исполняет инструкции. Кто-то обеспечивает функционирование огромного механизма, не задавая вопросов о его конечной цели. А кто-то просто пытается выжить. Я не собираюсь утверждать, что нынешняя война продолжается исключительно потому, что кому-то это выгодно. Это было бы слишком примитивным объяснением сложнейшего конфликта. Но игнорировать то, что за годы войны вокруг неё сформировались многочисленные институциональные и экономические интересы, тоже было бы странно. И главный вопрос здесь даже не в том, существуют ли эти интересы. А в том, способны ли большие системы своевременно перестраиваться, когда меняются обстоятельства и задачи? Communicatio est victoria. — Душнила. Продолжение ->