Хроники связи СВО

Советские компьютеры У «Коммерсанта» и YADRO вышел исторический проект «Машины. Люди. Власти». Про советскую вычислительную технику, её разработчиков и решения, которые определяли судьбу целых направлений. Тема, в которой разговор легко сворачивает в соревнование лозунгов. Кто-то вспоминает исключительно украденные западные разработки. Кто-то уверен, что мы опережали весь мир, пока однажды всё не запретили. Сами машины гораздо интереснее этих споров. Взять «Сетунь», созданную в МГУ коллективом Николая Брусенцова. Первый образец появился в 1958 году. Компьютер использовал троичное представление чисел: −1, 0 и +1. Это вполне конкретная арифметика. В обычной двоичной записи разряды имеют веса 1, 2, 4, 8. В троичной: 1, 3, 9, 27. Например, двойку можно представить как 3 − 1. А чтобы поменять знак числа, достаточно поменять знаки его разрядов. «Сетунь» действительно работала. Всего построили 50 машин, включая опытные и выставочные образцы. Историю сохранили сами участники разработки. И она хорошо показывает, насколько далеко советские инженеры могли отходить от привычных решений. Другой пример: БЭСМ-6, вышедшая в серию в 1967 году. Производительность порядка миллиона операций в секунду. Сегодня цифра кажется скромной, но напрямую сравнивать её с современными рекламными терафлопсами бессмысленно: различаются операции, условия измерения и сами машины. Интереснее, как разработчики добивались скорости. Они совмещали работу устройств, распределяли обращения между блоками памяти, использовали быструю буферную память. Уже тогда приходилось решать знакомую проблему: вычислительный узел способен работать быстрее, чем к нему поступают данные. Одной быстрой арифметики недостаточно. Дальше обычно вспоминают ЕС ЭВМ и ориентацию на совместимость с IBM System/360. Здесь очень хочется найти одно решение, после которого «всё пошло не так». Но совместимость сама по себе имеет практический смысл. Пользователю нужны программы, периферия, возможность перенести накопленные данные. В материалах по ОС ЕС прямо описана задача функциональной совместимости с операционными системами IBM. За ней стояла большая работа над программным обеспечением. Цена такого выбора тоже заслуживает обсуждения: насколько удавалось следовать за развитием выбранного образца, что происходило с собственными направлениями, хватало ли производственных возможностей. Однако утверждение, будто после этого собственные разработки вообще закончились, не выдерживает проверки. Работа над комплексами «Эльбрус» продолжалась. Мне как человеку, который работает с оборудованием, в этой истории особенно интересен переход от удачного образца к нормальной эксплуатации. Можно придумать оригинальную архитектуру и собрать отличную машину. Затем понадобится выпустить следующую партию с тем же качеством. Написать и поддерживать программы. Обеспечить ремонт. Подготовить людей, которые смогут обслуживать её без постоянного присутствия главного конструктора. Поэтому я бы оценивал историю советских компьютеров по конкретным вопросам: что машина умела, сколько экземпляров выпустили, какие задачи на ней решали и что пришлось сделать для её многолетней работы. Уважения к разработчикам от такого разговора только больше. Видно, какие именно задачи они решили и с какими ограничениями столкнулись. Для этого совершенно не требуется объявлять каждую машину лучшей в мире. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #связь #история #ЭВМ