Хроники связи СВО

«Полностью негоден» Есть в военном билете штамп, который иной раз бьёт больнее ранения. Категория «Д». По-человечески — «не годен. Совсем. Даже на самый крайний случай». А теперь вспомните, откуда у огромного числа мужиков эта буква вообще взялась. Девяностые. Нулевые. Чечня, потом вторая Чечня, дедовщина, гробы, матери, поседевшие раньше времени. И целое поколение родителей, которые всеми правдами и неправдами выбивали, покупали, вымаливали своему сыну «белый билет». Не потому что сын болен. Потому что мать не хотела получить его цинковым. Рисовали диагноз, доставали справку, заносили «категорию» — лишь бы мальчик остался жив и дома. И это была не трусость. Это была любовь, как её понимали в те годы. А теперь этим мальчикам сорок. Война другая, и они другие. И многие хотят пойти. Не могут. Потому что бумага, которая тридцать лет назад их спасла, сегодня захлопывает перед ними дверь: «негоден». Вот об этих людях и просил Поддубный — разрешить добровольцам с категорией «Д» защищать объекты в своих регионах от дронов. Президент согласился: «очень много людей хотят». И это чистая правда, их и вправду много. А назавтра ту же новость подали так: «людям с шизофренией, слепым и инвалидам без конечностей раздадут оружие». И мне стало противно. Потому что за штампом «Д» у большинства этих мужиков стоит не шизофрения. Стоит перепуганная мать из девяносто пятого и справка, добытая в военкомате. А их одной строкой записали в психи. Тут и вылезает вся правда про эту букву. «Категория Д» — это не человек. Для очень многих это вообще была ложь на бумаге, оформленная тридцать лет назад. А теперь по этой лжи предлагают судить живого мужика, который стоит и просится. Вы вообще представляете, что такое «защита объектов от дронов»? Чаще всего это никакой не автомат. Это ночь и пост, на котором надо просто слушать. Уловить в темноте далёкий комариный звон мотора и успеть крикнуть, пока эта дрянь не зашла на цель. Наблюдение, детектор, связь, доклад. Для этого не надо бегать и прыгать — надо уши, глаза, терпение и голову. А у мужика с когда-то купленным «Д» с этим всё в порядке. Он здоров. Его «болезнь» пылится в архиве военкомата. Отказать ему сейчас, тыча в ту старую бумажку, — абсурд вдвойне. Но соврать на второй половине я не имею права. В том же ящике «Д» лежат не одни белобилетники. Там и те, у кого болезнь настоящая и тяжёлая. И среди них есть те, кому оружие в руки давать нельзя — не потому что плохие, а потому что рядом с ними опасно. Не врагу. Своему же, соседу по посту. Отмахнуться от этого ради красивой сводки «сколько записалось» — значит подставить того соседа. А он-то в чём виноват. И вот в чём общая беда. Бездушный заголовок и бодрый рапорт делают одно и то же: видят не человека, а строчку. Один — чтобы напугать, другой — чтобы отчитаться. А между ними стоит живой мужик и ждёт, кем его посчитают. Не буквой надо мерить. Человеком. Сначала — какая работа. Потом — что для неё нужно на самом деле: уши, глаза, руки, ясная голова. И только потом — вот он, конкретный: что умеет, что по силам, куда его поставить, чтобы и польза была, и он себя не сжёг, и других не подвёл. Это дольше, чем черкнуть «категория Д — годен». Это требует посмотреть каждому в лицо и снять с него бумажку тридцатилетней давности. Но это и значит — по-людски. А их правда много — тех, кто хочет. Многие из них один раз в жизни уже сделали выбор не идти. И вот теперь, взрослыми, идут сами. Будет стыдно, если у этой двери их встретит та же справка, что когда-то их увела. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #антидрон #люди