Хроники связи СВО

Пятнадцать миллионов книг Представитель Минцифры Владимир Григорьев подвёл итоги полугодия для книжной отрасли. При ударах по складам маркетплейсов сгорело около пятнадцати миллионов книг, убыток шесть миллиардов рублей. Итоговое число может дойти до двадцати миллионов. Цифра большая, поделим одно на другое: четыреста рублей на экземпляр. Это отпускная цена, не магазинная. В рознице та же книга стоит втрое дороже, так что шесть миллиардов — это не то, что потерял покупатель, а то, что не вернулось издателям и типографиям. Розничная стоимость сгоревшего заметно выше. Теперь главный вопрос, которого в новостях нет: чей это убыток. Книга на складе площадки — чья она? Издателя, поставившего тираж? Площадки, взявшей его на хранение? Страховщика, если он вообще был? От ответа зависит всё дальнейшее. Если убыток лёг на издателя, он не допечатает и следующий тираж выпустит меньшим объёмом. В сообщении Минцифры про это ни слова. А это, по-моему, единственный практический вопрос во всей истории. Кстати, в те же дни глава РСПП предложил включить террористическую угрозу в число страховых рисков для бизнеса и докапитализировать перестраховочную компанию ЦБ. Речь ровно об этом: сегодня такие потери никто не покрывает, они просто вычитаются из отрасли. Дальше — вторая новость, которая в паре с первой читается иначе, чем по отдельности. Российские типографии массово сокращают штат. Причины названы: дефицит материалов и падение числа заказов. Один из крупнейших издателей за этот год урезал объём заказов у российских типографий на четверть, а то и на треть, и печатает в Китае. Сложите два сообщения. Тиражи сгорели. Тексты никуда не делись, макеты лежат в издательствах, допечатать теоретически можно хоть завтра. Только допечатывать негде и не на чем. Мощности сокращаются, бумага в дефиците, а те, у кого есть деньги, уже увезли заказы в Китай. Потеряли не книги. Потеряли возможность их быстро вернуть. И третья часть, которая идёт сама по себе, но бьёт туда же. На прошлой неделе разошлись оценки по библиотечным фондам: при буквальном применении действующих норм муниципальным библиотекам пришлось бы изъять из доступа от половины до семидесяти процентов фонда, научным — от десяти до пятнадцати. Под формулировки попадают учебники, краеведение и издания русской классики — если у выпустившей их программы обнаружился неподходящий источник финансирования. Минцифры проблему видит и обсуждает с Минюстом и другими ведомствами, как сохранить книги, изданные до появления у авторов и организаций этих статусов. Хорошо, что видит, потому что при буквальном чтении получается абсурд: изымать учебник за то, кто двадцать лет назад оплатил его печать. Свожу. За одно полугодие книга в стране стала менее доступной по трём независимым причинам сразу. Сгорели тиражи. Ужалась печатная база. И отдельно, по совершенно другой линии, сокращается библиотечный фонд. Ни одна из трёх не задумывалась как удар по чтению. Складываются они именно в него. Про бумажную книгу принято говорить, что она устарела и всё равно уходит в цифру. Может быть. Только цифровую копию можно отключить, заблокировать, потерять вместе с сервисом или не суметь открыть через десять лет. А книга на полке работает без электричества, без подписки и без разрешения. Пятнадцать миллионов таких работающих устройств мы потеряли за полгода. Вопрос к вам, и он не риторический. Кто давно заходил в свою районную библиотеку? Что там сейчас на полках и много ли народу? Мне правда интересно, потому что по новостям картину не собрать. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #книги #отрасль #склады #библиотеки