Хроники связи СВО

Сначала задушили налогами, теперь изымают остатки На «Горбушке» силовики забрали четырнадцать тонн техники Apple и партию гаджетов Dyson. Стоимость арестованного имущества — сто двадцать три миллиона рублей. Чтобы вернуть товар, продавцу нужно заплатить около тридцати пяти миллионов таможенных платежей. Тридцать пять миллионов таможенных платежей означают, что речь не о подделках. Контрафакт не возвращают за деньги, его уничтожают. Здесь спор о пошлинах: заплати двадцать восемь процентов от стоимости партии — и забирай своё обратно. В августе я разбирал цифру: за первое полугодие в стране закрылось двенадцать тысяч триста салонов красоты. На пятьдесят два с половиной процента больше, чем годом раньше, при падении новых регистраций на шестнадцать процентов. Причина не в кризисе спроса — НДС подняли до двадцати двух процентов, а порог выручки для его уплаты уронили с шестидесяти миллионов до двадцати. Сначала налогами сделали работу нерентабельной. Теперь у тех, кто выжил, изымают товар. Другого слова, кроме как ограбили остатки, я подобрать не могу. Про сам механизм — коротко, для тех, кто путает. Параллельный импорт государство легализовало само, в двадцать втором году, когда вендоры ушли. Перечень брендов ведёт Минпромторг, ввоз идёт без согласия правообладателя, но с растаможкой и уплатой пошлин. Это законно. «Серым» ввоз становится там, где пошлины не заплатили или занизили стоимость. Разница принципиальная. И она подводит к главному вопросу. Основание изъятия публично не названо. Ни состава, ни статьи, ни объяснения, почему именно эта партия и именно сейчас. А когда основание не объявлено, со стороны невозможно отличить борьбу с контрабандой от изъятия у того, кто не сумел договориться. Мы это уже проходили на прошлой неделе с указом номер шестьсот четыре: обязанность прописана, критерий достаточности — нет. Где нет измеримого критерия, там работает усмотрение. Здесь ровно та же конструкция, только вид сбоку. Тем же самым путём в страну едет наше железо. Маршрутизаторы, коммутаторы, оптические модули, точки доступа, трансиверы — всё, чем закрыты дыры после ухода вендоров. Возят это не корпорации, а небольшие компании, те самые, кого сейчас дожимают с двух сторон. Разница с телефоном простая. Айфон можно не купить. Маршрутизатор на узле нельзя не иметь. И у него нет ценника «доплати двадцать восемь процентов и забери». У него есть срок поставки в месяцы, потому что цепочка длинная и хрупкая. Партия, зависшая на складе под арестом, — это не убыток продавца. Это узел, который не введут в срок. Вчера я писал про волокно: государство официально разрешило считать кабель российским, даже если стекло в нём импортное, потому что иначе никак. Это было честное признание реальности. Умеем, когда упираемся лбом. Вопрос в том, распространяется ли это умение на всё остальное, или только на те отрасли, где припекло персонально. Малый бизнес в нашей сфере — это не ларёк с чехлами. Это те, кто возит, паяет, чинит и держит на плаву железо, на котором стоят сети. Когда его дожимают, счёт в итоге приходит не ему. Если у вас на складе сейчас лежит что-то, ввезённое таким же путём, — вы о чём подумали, дочитав? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #импорт #малыйбизнес #железо